Анна Владимирова – Во власти зверя (страница 2)

– …Она вернулась в пригород недавно. Одна…

– Кто? – очнулся я.

– Лана.

– Если у нее нет медвежонка, рожденного от какого-нибудь медведя, и проблем с этим медведем, то у нас нет шансов…

– Кажется, нет, – тихо выдохнула она, округлив глаза.

– Тогда точно ничего не выйдет, – заполнил я неловко паузу и поднялся. – Пойду посплю…

Исследовательский институт Клоувенса – место, где мне предстояло отбывать наказание за мою свободную жизнь – на удивление благодушно приняло меня, как блудного сына.

– …Отделение реабилитации перенесли на четвертый этаж, – рассказывала Шарлиз, заведующая кафедрой иммунологии и моя фанатка. Она шла впереди по коридору, наверняка рассчитывая, что я оценю не только свежий ремонт в крыле, но и ее короткую юбку, позволяющую демонстрировать слишком много преимуществ кафедры сразу. Когда-то я велся на все это. Но сейчас хотелось безудержно зевать.

– Что, спасенных стало настолько больше? – скептически заметил я.

– Ну, ты тут не единственная надежда, – обернулась она, призывно усмехнувшись. – Мы тоже работаем.

– Молодцы, – напыжился я, сложив руки на груди. – А кофе тут такой же вкусный?

– Тяжелая ночь? – сощурилась она.

Я привык не спать ночами с сыном Лали. И все не мог отвыкнуть – вскидывался каждый час, потому что мне казалось, что приборы взвыли.

– Да. Какие мои годы?

– Ну пойдем, – кивнула она вперед. – У тебя сегодня единственный пациент.

– Пациент? – усмехнулся я. – С каких пор мне доверяют пациентов?

– Все знают, что в некоторых вопросах ты лучший, Джастис. – Ее голос наполнился призывным урчанием, и вдоль позвонков прошла волна такого возбуждения, что я аж с шага сбился, а Шарлиз и вовсе остановилась. – Ты что?

– Ничего, – процедил, зло глядя ей в глаза.

– Ты…

– Не твое дело, – прорычал.

Я уже и не помнил, когда трахал кого-то. Кажется, это было после приезда в Аджун… А потом стало не до того. Потому что когда хочешь конкретную женщину, никакие другие не интересны.

Наверное, я никогда не любил Вику. Она меня восхищала и была слишком далека. На такую можно было только смотреть, но не трогать руками. Я знал, что в подметки ей не гожусь…

А вот с Лали было все иначе. Она была слишком близко – теплая, нежная, ласковая, умная… Она была моей от кончика носа до хвоста, которого у нее нет. Но я не мог ее тронуть – благородство не позволило. И да – я был рад тому, что не тронул и не усложнил все. Она заслуживала счастья. А я продолжал воротить нос от всех, не в силах переключиться и выкинуть эту одержимость из головы.

Шарлиз еще немного похлопала глазами – конечно, она почувствовала мой отклик, но через мою агрессию не переступит.

– Ты изменился, – только и заметила она, отворачиваясь.

– Наверное, – недовольно бросил, следуя за ней. – Что за пациент? Никогда не поверю, что мне отдали кого-то просто так. Сами не справились?

– Там сложный случай. Из тех, что я знаю. И диагноз конфиденциальный.

– Конфиденциальный? – поравнялся с ней.

– Да, – надула собеседница губы. – Отец пациентки – спонсор института. В курсе диагноза только Найвитц…

Теренс Найвитц – глава исследовательского отдела института и мой негласный враг, которого я на дух не переносил. Неприязнь была взаимной. Найвитцу были поперек горла мои свободные перемещения между двумя государствами, а мне – его трусливая политика в рамках строгих правил и директив. Этот не сделал ни единого смелого шага за свою карьеру. Но зато при нем институт не успевал открывать все новые кафедры за счет множившихся спонсоров.

– Интересно, чего это будет стоит спонсору? – зло усмехнулся я.

– Ты точно такой же самовлюбленный сукин сын, как и Найвитц, – вдруг заявила Шарлиз. – Поэтому вы с ним и не можете на общем поле.

– Не поэтому.

– Да брось!

Слева коридор перешел в прозрачную стенку, за которой можно было разглядеть столики. Призывно запахло кофе.

– У тебя полчаса, – бросила мне Шарлиз, – потом босс тебя ждет.

– А ты время не теряла, – заметил я мстительно ей в спину.

– Сволочь ты, – обернулась она и зашагала по коридору.

Наверное, я был неправильным котом. Или меня просто крепко приложило. Но я устал от этого постоянного предложения секса в любых вариациях. Зажрался. До тошноты. Длительный целибат пошел на пользу, как программа детокса, но дальше так было нельзя.

Кабинета мне не предоставили, как обычно. И я внаглую обосновался в кафетерии. Где меня и нашел Найвитц.

– Карлайл…

Я только поднял на него глаза от монитора ноутбука и потянулся за остывшим кофе:

– Я тоже не рад тебя видеть…

Теренс усмехнулся. Как всегда – идеальный, в костюме под халатом и с надменно перекошенной рожей. Мы одного возраста, но я с удовольствием отмечал, что добыча спонсоров сказывается на его физиономии не лучшим образом.

– …Как твоя печень? – сузил глаза. – Давно проверял?

Жаль, что он не претендовал на самый блестящий ум академии – сейчас бы рвал и метал, что ему пришлось подключать меня к какому-то делу.

– Смотрю, ты в форме, – усмехнулся он. – Она тебе понадобится. Пошли.

Но я не пошел с той скоростью, на которую рассчитывал он, и ему пришлось ждать, пока я соберу вещи со стола.

– Скажи, это какая-то эротическая игра – искать меня по закоулкам академии? Ты поэтому не даешь мне кабинет?

– Будет тебе кабинет.

– Боюсь, не за такую цену.

– Тебя никогда не спрашивают. Ты же зарабатываешь на свободу, Карлайл.

Обмен любезностями не принес удовлетворения, и в лифте мы уже выдохлись, одинаково скиснув рожами.

– Так в чем дело?

– Дело будет конфиденциальным. За нарушение грозит заключение. Тебе. – Я уже было набрал воздуха в легкие, чтобы разразиться непристойностями, когда он добавил: – И мне.

– Ты шутишь.

Выдох получился несуразно длинным.

– Если бы, – закатил он глаза и вышел в диагностическом крыле.

Надо сказать, тут уж мне стало интересно, но совсем не суть дела. Какого черта кто-то решил, что я соглашусь на такую ответственность?

– Теренс, я не буду этим заниматься, – уперся я посреди коридора.

– Ну-у… тогда ты едешь сейчас в консульство и подписываешь бумаги о невыезде на десять лет, – жестко возразил он. – А академия лишится тридцати процентов взносов от сенатора Райта. Мне закроют детское отделение, диагностику…

– Что происходит? – зашипел я, обрывая его. – Какого черта я стал козлом отпущения? Не нужны мои научные работы – выкиньте меня из института!

– Нет такой опции! Президент сказал оказать максимально возможную помощь!

– Ценой моей шкуры?!

– Ты оглох?! Моей – прежде всего!