Анна Владимирова – Мой сосед – медведь (страница 3)
Оказавшись в своем доме, я захлопнула двери и закрылась на все замки.
— Ну ты и дура, Наташа, — просипела я, изменив в своем стоне имя кошки на свое собственное в последнюю секунду, — надо же было извиниться… Или я извинялась?
Не помню.
Во рту пересохло, и теперь уже пить захотелось мне. Стоя у кухонного стола с чашкой, я таращилась перед собой, продолжая вспоминать случившееся.
Этот мужчина ранен. Окровавленные бинты — тому подтверждение. И ему явно плохо. Поэтому он еле двигался вчера, и так долго сидел на крыльце, не в силах подняться. И мокрый он тоже из-за угрожающего жизни состояния. Может, нужно вернуться и предложить помощь? Но кто он? Взгляд у него жуткий, а сам — как герой голивудского боевика… Я зажмурилась, но перед глазами все еще стояли его руки, плечи…
А вдруг он бандит какой-то? Ну с чего нормальному человеку прятаться в глуши после ранения? Наверняка его ищут, раз он тут. И дом, наверное, не его…
— Мушка, что же делать? Драпать? Пожалуй. Да, это было бы самым правильным решением…
Только тут взгляд упал на пакет, который мы с Мушкой случайно украли. А там обнаружился весь запас медикаментов, которым мужчина пытался себя спасти.
— Черт бы тебя, Мушка, побрал, — простонала я.
***
Вот и чего у меня морду перекосило от усмешки? Не смешно же… Но забавно, да. Соседка оказалась у меня милашкой. Мышка такая — маленькая, худенькая, глаза большие и испуганные. Трясется вся, а за кошкой все же полезла. Ладно, надо приводить себя в порядок и перебинтовывать…
— Да ладно, — выдавил я, оглядевшись в поисках пакета. — Мать вашу за ногу!
Я поморщился от боли в ноге, которую попытался вытянуть, и тело снова взмокло. Замкнутый круг. Чтобы вытащить пулю, надо пожрать. Чтобы пожрать, надо суметь подняться на ноги…
Тут с улицы снова послышался шорох, и я медленно натянул простынь на бедра, готовый к новому нашествию своей Мышки. Она скрипнула входной дверью, постояла немного, видимо, сомневаясь в своем решении вернуть мне аптечку, но все же направилась в дом.
Я встретил ее почти нормальным взглядом, стараясь не морщиться от боли.
— П-п-простите, — запищала она, тряся пакетом. — Кошка… я с кошкой случайно… — И она выставила пакет перед собой, так и не решаясь переступить порог спальни. — Может, вам помощь нужна? У меня и своя аптечка есть, а я — врач. Ну, почти. У меня с-с-среднее...
Я удивленно вздернул бровь и не сдержал усмешки.
— Вы бы мне поесть лучше принесли, если вас не затруднит, — прохрипел я и не удержался от того, чтобы добавить: — Котлеты были бы в самый раз…
Она перестала дрожать и выпрямилась во весь свой невысокий рост. А хорошенькая какая. Симпатичная. И вовсе не серая. И возраста какого-то неопределенного. Видно, что не девчонка, но так и не скажешь сразу, насколько…
— Я принесу, конечно, но… может, все же…
— Не стоит, — мягко отрезал я.
— Ладно. Сейчас. — И она развернулась и чуть было не ушла с моим пакетом, но опомнилась и вернулась, смущенно положив его на пол. — Простите…
Надежды на еду придали сил, и я заставил себя подняться на здоровую ногу и кое-как проковылять в уборную. Холодный душ — единственное удобство, что было мне доступно в этой халупе, — оказался как нельзя кстати. Только с моей прыткостью я так и не застал Мышку с подношением. Когда выполз и привел себя в подобие порядка, ее уже и след простыл. А вот на столе, радуя глаз и желудок, меня ждал полноценный обед — те самые котлетки, запах которых вернул вчера с того света, не иначе, а еще макароны или что-то типа того, с сыром и грибами. Мисочка со сладостями особенно тронула.
— Шоколадки! — усмехнулся я хрипло. — Ты ж моя спасительницы, Мышка!
Я рухнул на единственный стул и пододвинул к себе тарелку. Но, стоило схватиться за вожделенную котлету, как показалось, что снова слышу шаги. И правда, Мышка нарисовалась на пороге уже через минуту.
— Я подумала, что вы чаю захотите, — чуть ли не прошептала она, замерев у дверей.
И протянула мне термокружку.
— Спасибо, — прохрипел я, поправляя полотенце на бедрах. — Подайте, пожалуйста. Сам я буду долго вставать…
— Хорошо, — энергично закивала она и направилась к столу. — Я не знала, как вы любите, поэтому чай черный без сахара, но к нему есть…
Пока она лепетала эту глупость, мои губы сами поползли в стороны, и Мышка смутилась окончательно.
— Вы меня задабриваете, полагая, что я — бандит какой-нибудь? — хрипло поинтересовался я, глядя на нее серьезно.
Она выпрямилась и заправила прядь за ухо.
— Нет, — пискнула. — Просто… кто вам еще… тут…
— Это точно, — усмехнулся я. — Меня Раф зовут, а вас?
— Наташа, — тихо представилась она и сделала шаг назад. — Но… Я, наверное, зря сейчас на вас смотрю и… Я никому не скажу ничего…
— Вам ничего не угрожает со мной, Наташа, — спокойно заверил я, пытаясь перестать улыбаться ее трогательному смущению.
— Но, вы… Вы же ранены.
— До больницы было далеко, — пожал я плечами. — Да и не страшно там все. Попал в аварию, скатился кубарем с мотоцикла и в ногу гвоздь словил…
— Но есть же риск заражения, и прививку от столбняка… — наши с ней взгляды встретились, — … в течение суток надо сделать.
— У меня есть прививки, не переживайте. — И я поправил полотенце так, чтобы оно точно прикрыло рану, которая ни черта не походила на след от гвоздя.
Но Наташа увидела этот мой жест и рану, кажется, тоже, потому что глаза ее расширились, а голос охрип:
— Ладно. Я пойду. Приятного аппетита, — хрипло попискивала она, сдавая задом к двери. — И… посуду можно не отдавать.
Ну, не был я готов к тому, что меня тут будут кормить, — ложь не успел заготовить. Когда Наташа шмыгнула в дверной проем, стало даже обидно. Если бы постарался, может, меня бы накормили еще раз…
Вопреки ожиданиям, еда сил не прибавила, а наоборот — будто бы отняла. Я доплелся до кровати, перевязал рану и завалился спать.
***
— Мушка, валим! — выпалила я, врываясь в дом. — Мушка!
Кошка мирно спала на кровати, вдоволь нагулявшись, и никакой кипиш ее не вдохновлял.
— Мушка, у него совершенно точно не от гвоздя ранение! Оно — пулевое! А он — врет!
Я сгребла все нужное — таблетки, косметику, очки, умную книжку для новоиспеченных разведенок и переноску для кошки, и скинула все у дверей. Но, когда Мушка, а, точнее, ее половина была упакована в переноску, а вторую осталось только дожать рывком, в двери постучали.
— Наталья Игоревна, спутниковое!
А я и забыла, что мне же сегодня проводят спутниковую связь! Мушка радостно выкатилась из переноски, а я поспешила открыть двери.
— Ну вы и забрались, — усмехнулся мне дядечка в летах и поправил свой экстремально натянутый в области живота форменный синий комбез. — Здрасьте.
— Добрый день. А… это надолго?
— Часа четыре… — Он почесал макушку и обернулся к напарнику, пыхтящему с оборудованием за забором. — Хорошо тут у вас. Тихо так…
— Д-д-да, — натянуто улыбнулась я, косясь на соседний участок. — Чаю будете?
— Можно, — благосклонно кивнул. — Мы пока начнем…
Черт. Так я смогу сбежать отсюда только к вечеру, а ехать придется вообще по ночи. А я терпеть не могу водить ночью из-за астигматизма. Но делать нечего. Моя заявка на монтаж заняла две недели до этого самого монтажа. А мне нужно решить вопрос со связью как можно скорее. А то приходилось ехать в Москву только для того, чтобы при появлении связи обнаружить лишь одно сообщение от дочери, в котором она вежливо интересуется, как у меня там дела. И все. Поэтому, с меня хватит! Пока не сделают мне тут интернет, никуда я не побегу!
Ну а сосед… Он же не кидается на меня с ножом или пистолетом. Наоборот, и даже с благодарностью ест то, что я ему притащила. Господи, кто последний раз из моей семьи ел мою стряпню? Они у меня все питаются по кафешкам, и домашняя еда у них, скорее, вызовет несварение.
А потом подумалось, что, если у соседа пулевое, то ему ведь надо вытащить пулю. Как он вообще с ней и терпит боль?
Я вздрогнула на стук в двери.
— Хозяюшка, чаю уже можно подать! — довольно улыбнулся мужик в комбезе, заглядывая в кухню.
Меня передернуло. «Я «подавала» двадцать лет в браке, козел. А ты бы мог не делать вид, что твое требование меня должно окрылить», — фыркнуло что-то внутри меня. Но я напомнила себе, что мужик не виноват, что будит во мне зверя этим своим «можно подать». А еще они будили и моего соседа звуками монтажа и дурацким плейлистом, игравшим через динамики скрепучей колонки. Даже Мушка предпочла забиться под кровать. Я же удрученно взирала через окно на это все и опасливо поглядывала на дом соседа.
К концу монтажных работ, которые продлились вовсе не четыре, а все шесть часов, мне уже было жаль бедолагу, которому так не повезло со мной по соседству. Хотя, с пулей в ноге, это не такая уж и большая беда — слушать всю эту какофонию. Еще час заняло подключение оборудования. Всю основную работу делал молодой напарник, а его начальство лишь делало важный вид и вставляло неуместные комментарии по ходу. Типа, «Коль, Наталья Игоревна — женщина умная, она разберется с этим» или «Да ты не умничай, две кнопки ей покажи, ей больше и не нужно запоминать».
— Так а вы тут совсем одна что ли? — принялся подкатывать он ко мне, сматывая шнур от перфоратора, пока его молодой коллега таскал ящики с инструментами и укладывал лестницу на крышу грузовика.