Анна Владимирова – Мой бывший - отец-одиночка (страница 38)
- Ну, ты же не пойдешь с ней на сделки?
Андрей молчал. У меня же совершенно не стало сомнений в том, что я сделаю все, что в моих силах, лишь бы эта ведьма обломилась…
- А Георгий Павлович знает? - не унималась я.
- Нет.
- Эта ведьма правда думает, что может вернуть тебя, и все будет по-прежнему?
- Нет, по-прежнему ей не нужно, - выдавил он. - Давай пока возьмем паузу во всех этих вопросах? Важно лишь то, что Роксана ещё здесь. И что у нее на поводу ни Оксана, ни Гера идти не собираются. И это заставляет меня опасаться ее. Хорошо?
- Хорошо, - медленно кивнула я, внезапно обнаруживая перед собой того самого Князева, которого когда-то встретила в госпитале.
Все же, что-то в нас осталось прежним. И Андрей не растерял своей решимости и хищной хватки. Это и пугало. Он слишком многое отдал ради того, чтобы мы с Димой у него остались. Ему ничего не стоит согласиться на большее…
56
- Как твоя нога? - вдруг поинтересовалась Мила, когда я тяжело поднялся с кровати.
- Нормально, - машинально отмахнулся я.
- Князев, это отношения, которые ты мне предлагаешь? - неожиданно серьезно поинтересовалась она, и мне пришлось встретиться с ней взглядом. - Или когда ты предлагал вернуться к тебе, ты имел ввиду что-то другое? Понимаешь… - и она усмехнулась, - если мне не вернут лицензию, ты даже не сможешь играть роль моего руководителя…
- Тебе вернут лицензию, - возразил я серьезно. - И дай нам время.
- Я дала тебе время, - непреклонно заявила она. - Мне важно знать, что с тобой, Андрей.
- Мне кажется, тебе важно определить величину своей вины в этом. Так вот, нет, это было мое решение. Я сознательно отказался от своевременной операции.
- Ты выбрал меня.
- Ты бы тоже выбрала, если бы могла. Сейчас ты смогла. И выбрала меня.
- Тебе больно? - понизила она голос.
Взгляд ее дрогнул. Но говорить ей правду о том, что она меня лечит, было нельзя.
- Иногда. Но жить можно. Ты же видела, я даже мотоцикл вожу….
- И ходишь с тростью.
- Бывает.
- То есть, уже ничего не исправить…
- Моя нога никогда не была на первом месте из всего, что мне нужно было исправить…
- Иди сюда, - прошептала Мила и поднялась мне навстречу.
А когда я приблизился, заинтриговано глядя ей в лицо, она положила мне руки на грудь, скользнула ими вниз и обняла.
- Мне можно тебя коснуться? - осторожно поинтересовался я правилами ее игры.
- А тебе хочется?
- Конечно…
- Можно, - улыбнулась она.
Я обхватил ее лицо и притянул к своему:
- Я понимаю, что ты хочешь сказать. И, да, у нас с тобой слишком много всего случилось, кроме самого важного… Но я буду стараться. Мне это нужно.
Мила улыбнулась, а я опустил взгляд на ее губы и тяжело сглотнул, скрипнув зубами. У меня развивался зверский голод по ней. Когда она оказалась рядом, и ее запах почти осязаемо потек в вены, меня заполнило незнакомыми чувствами… Может, я испытал бы их раньше, если бы в нашей с Милой истории не встало все с ног на голову. Сейчас мне хотелось ее защитить от всего мира, дать ей все, что ей нужно - свободу, опору, спокойствие и уверенность… А за этим всем вставала мрачная решимость перегрызть глотку каждому, кто будет мне угрожать.
- Почему ты рычишь? - тихо поинтересовалась Мила.
И я вернулся в реальность.
- Рычу? Не заметил… Это - избыток эмоций.
- Рычание - это плохие эмоции? - пытливо смотрела она мне в глаза.
- Не обязательно, - слабо улыбнулся я. - Но по интонации можно понять. Сейчас я злюсь, да…
- А ты оборачиваться можешь? - задала она неожиданный вопрос.
- Да.
- И не больно?
Какая проницательная….
- Больно. Неприятно. В звере я хромаю сильнее, - покладисто отвечал я. - Сейчас я сбегаю в ванную, потом организую ужин, и ты сможешь дальше меня расспрашивать, о чем захочешь. Хорошо?
Мила просияла, а я коротко поцеловал ее и направился в туалет. Когда заглянул в зеркало над раковиной, оно отразило довольно уставшую физиономию, но на губах я заметил несвойственное им натяжение, напоминавшее улыбку. Да, почему-то мне хотелось улыбаться или хотя бы вспомнить, как это делается. Но звериная часть рвала и метала внутри, требуя крови ведьмы, которая посмела угрожать семье…
- Нет, убивать ее нельзя, - прорычал я себе под нос, мысленно успокаивая зверя.
Роксана - как смертельная побочка от вполне себе действующего лекарства. Мы оба были такой побочкой друг для друга. Не зря ведьмы с оборотнями редко остаются вместе. Так, время провести можно, но когда речь заходит о жизненных ценностях, тут мы чаще расходимся. Роксана - амбициозная до слепоты женщина. Она одержима достижением высших ступеней власти, как и все ее семейство. Когда она взялась поднимать меня с пола, я не сопротивлялся. Когда она решила, что из меня выйдет главный кардиохирург, я счел это достойной платой за ее преданность… Только никто из нас не рассчитывал, что Мила вернется в мою жизнь. Я смертельно боялся этого, не представляя, как выдержу, если она снова уйдет. Но все оказалось совершенно иначе, как это часто и бывает. У страха глаза велики, да… Я и подумать не мог, что смогу не только вернуть Милу, но и добиться того, чтобы она осталась. А вот Роксана своим страхам в глаза смотреть не привыкла. А придется…
Нет, я не буду ее убивать, хотя она сама едва ли не подставляет мне свое горло, требуя от меня покорности и вынуждая заключить с ней союз. У меня появилась другая идея…
57
- Гера…
Друг с трудом поднял голову от монитора:
- О, Андрюх, - выдал хриплое. - Рассказывай, как вы?
- Ты спал сегодня вообще? - въелся я в него взглядом, проходя к столу.
- Нет. Как и все мы. Как сын?
- Хорошо все, пока ещё спит. И тебе тоже нужно.
- Не могу пока.
Я покосился на мусорное ведро, полное банок из-под энергетиков, которые Гера уже принял.
- Ты хочешь ко мне на прием попасть, что ли? - укоризненно поинтересовался я. - Или сразу в реанимацию? Тебе уже не тридцать даже, и ты - не оборотень…
- Сегодня буду спать, обещаю, - отмахнулся он. - Нужно только со стратегией разобраться и все-все проверить… Ты что-то хотел?
- Мне нужна твоя юридическая консультация. - И я опустился в кресло напротив.
- А можно в обмен на ещё одну баночку энергетика?
- Нет, - отрезал я. - Если все, что в ведре, принято сегодня, то у тебя уже передозировка, и пульс шкалит так, что я и без стетоскопа слышу.
- Да ты всегда слышишь его без стетоскопа, - начал было он, но, увидев мой злой взгляд, сгорбился и растекся по креслу, - жаль, что ты - оборотень. И кардиохирург.
- Жертвовать собой - дурная практика, Гера. Тем более, ради работы.
- Это точно. Но у нас с Оксаной есть план. И… - он бросил на меня взгляд, - … не только с Оксаной. Наш ответ будет ядерным…
- Скажи, как думаешь, можно ли серьезно подмочить репутацию одному заведующему педиатрической хирургией, обвинив ее в умышленном причинении вреда ребёнку?