Анна Владимирова – Личная помощница для монстра (страница 8)

– До встречи.

Посидев немного в одиночестве, я полезла за мобильником. Эта встреча с Радиславом, как встреча с прошлым, напомнила мне о человеке, с которым мы регулярно общались.

– Марк, привет, удобно?

– Привет, Насть. Да. Как раз выйду покурить.

Голос у бывшего помощника Страхова был уставший и полный безнадеги. Он как и я все не мог найти стоящую работу. Разгар нескончаемого кризиса этому способствовал. От апатии мы с Марком даже попробовали повстречаться, но идея провалилась на первом же свидании, когда мы поняли, что давно уже обсудили любовные похождения всей компании бессонными рабочими ночами в офисе, и никакой интриги друг для друга не представляем. Даже просто переспать без обязательств у нас с ним не вышло. Мы провели всю ночь на кухне Марка – пили вино, обсуждали сплетни, искали в сети бывших коллег и рассматривали фотки, пытаясь угадать, кто куда устроился. В общем – жили прошлым, но на полную катушку.

– Как ты?

– Ничего нового. – Слышала, он медленно затянулся. – Но я поступил на второе высшее.

– Ты не рассказывал. Поздравляю!

– Я не относился к затее серьезно, – отмахнулся он. – Открыл условия поступления, прикинул хрен к носу… и поступил.

– Решил сменить профессию?

– Да. Сейчас такое время… Ты как?

– У меня племянница в хирургии, вчера прооперировали.

– Ох, ничего себе! Что случилось?

Я коротко рассказала.

– Мда. Но она должна была когда-то начать бурную молодую жизнь…

– Но не так же… Я кстати вот о чем хотела поговорить. Знаешь, кто ее хирург?

– М?

– Помнишь, я спросила тебя про странного мужчину на последнем совещании, на котором Страхов объявил о банкротстве?

– И?

– Он на самом деле хирург.

– Не может быть, Настя, ты обозналась.

– Ничего не обозналась. Мы это уже с ним обсудили. Он даже прооперировал Ангелину бесплатно, потому что тоже меня узнал. Страхов, оказывается, не хотел говорить, что попросил своего друга быть рядом в тот день, и называл его «представителем партнеров», чтобы не показывать слабости…

– Не может быть, Настя, – повторил Марат. – Тот тип был Василий Евгеньевич Павлов, директор аудиторской фирмы «Альянс». Я могу тебе его страницу сбросить. О нем, о компании. Я наводил справки, конечно же, когда Страхов зачастил с ним видеться. Павлов работает директором «Альянса» уже десять лет. Как он может быть хирургом? Ты точно обозналась, а врач, должно быть, просто тебе подыграл. Ты там по потолку не бегала от беспокойства за Ангелину? Ты же с ума сходишь, когда дело касается нее.

Я слушала Марка, и все казалось сном. Еще эта бессонная ночь и страх. Может, я правда тронулась умом? Сомневаюсь. Ведь у всего должно быть свое объяснение.

Радислав назвал себя другом Страхова. Может, Страхов состряпал качественную легенду, что и компанию ему придумал, и страничку в интернете завел? Только ради чего? Чтобы тот был рядом в трудные дни под видом партнера? Чтобы никто не догадался, как самому Страхову плохо? Но зачем? Он сомневался, сливать компанию или нет?

Я не видела Радислава со Страховым прежде, а его друзей я знаю достаточно хорошо, чтобы перечислить все их имена, места работы и должности, а также марки автомобилей, на которых те ездят. Я не подумала об этом сразу, но виной всему стресс. Вчера мне было все равно, кто будет оперировать Ангелину, лишь бы он был лучший. Но теперь тут что-то было не так.

– Ладно, я погуглю, – заключила я. – Может, ты и прав.

– Держи в курсе насчет Ангелины, хорошо? Может, вам что-то нужно?

– У нас все есть, спасибо.

– Хорошо, я тогда позвоню завтра, ладно?

– Ладно.

7

Когда я опустила мобильник, он пиликнул входящим.

«Анастасия Алексеевна, вы уволены».

***

– Ты пьешь кофе с пациентами? Не видела такого раньше.

Лола поежилась на прохладном ветру, и ее укладка разлетелась с очередным сильным порывом. Лето в Москве не баловало теплом.

Я сделал очередную затяжку и выдохнул дым, не заботясь, куда его кинет. Я не приглашал Лолу присоединиться на балкон, но она продолжала играть в игру, в которой мы встречаемся. Выглядело это нелепо, но мне было все равно.

Я думал о Насте. И ее сестре. Меня беспокоило, что Настя могла не удовлетвориться моими объяснениями этих странных совпадений – я и она в том лифте…

– Радислав…

Ну кто бы мог подумать, что мы можем еще раз встретиться?

Это плохо. Настя станет проблемой.

– Ты меня слышишь?

А еще я думал о ее сестре. Девочка могла специально попасть под машину…

– Ты отдохнул?

– Я не устал, – равнодушно бросил Лоле, щурясь от солнца.

Мне нравились эти переживания. И опасность, которая исходила от Насти. И мысли о ней самой. Когда вскрываешь человеческие души также просто, как режешь скальпелем тела, чувства атрофируются. Меня мало что радует, почти ничего не доставляет удовольствия. Кроме тех моментов, когда я побеждаю у операционной. А тут вдруг… я чувствую. Будто мне нюх вернули после долгой атрофии нейронных цепочек…

Насте выпала нелегкая судьба – остаться одной с не собственным, но родным ребенком. Беспомощность? Да, она солировала в ее эмоциях. Когда ты – не мама и никогда ей не станешь, а обязанностей у тебя теперь за всех – и за мать, и за отца, и за сестру. Конечно, она перегибает. И не справляется. Если Ангелина навредит себе сильней, Настю это раздавит… Что же будет дальше?

Что меня еще развлекало? Вот такие жизненные ребусы. Я будто смотрел на игральную доску, на которой партия была в полном разгаре, и пытался предположить следующий ход. Только это не шахматы. Игроки могут сходить одновременно. Или один может ходить бесконечно много раз, а другой – не двигаться вовсе.

Именно в такую игру со мной играла Лола.

– Ты сегодня ночью устроил себе полноценное дежурство, – укоризненно заметила Лола.

– Я разве обязан тебе отчитываться?

– А кто о тебе еще позаботиться?

Я не ответил.

– Радислав, я еще хотела поговорить кое о чем. Ты обозначил пребывание этой пациентки с родственницей, как благотворительное…

– И у кого с этим проблема?

– Денис просил с тобой поговорить…

Еще одна вгоняющая в тоску личность в управляющем аппарате клиники – мой компаньон и финансовй директор Денис Прохоров. Да, ему не нравилась благотворительность. И тот факт, что деньги в клинику приносит все же не он, его раздражал. При мысли о нем меня передернуло. С ним встречаться, как лезть в болото…

– Он разучился говорить сам? – риторически поинтересовался я, морщась.

– Ты его не слушаешь.

– А тебя я разве слушаю?

Взгляд Лолы обижено дрогнул. Она отвернулась, вытащила сигарету и кое-как прикурила.

– Что-то нашел в этой пациентке? – выдохнула она с первой порцией дыма.

А я подумал, что и правда устал. Вот от таких картонно-бумажных персонажей в своей жизни.

– Быть может.