Анна Владимирова – Личная помощница для монстра (страница 5)

…как глоток свежего воздуха.

– Хорошо? – переспросила она и задышала чаще.

– Да. Операция прошла без неожиданностей, но реабилитация займет какое-то время.

– Ладно, – закивала она. – Понятно.

И вдруг снова заискрила прямо как тогда в лифте, а из ее глаз потекли слезы.

– Спасибо, – просипела она.

– Не за что. Ваша племянница была прооперирована по системе страхования бесплатно. Все расходы включены, в том числе и на ваше здесь пребывание.

Я должен ей. Мне редко когда выпадает возможность что-то исправить. И я ее не упущу.

4

Настя удивленно посмотрела на меня. Не привыкла к подаркам. Взгляд девушки потемнел – видимо, решила, что это какая-то ошибка. Ну еще бы…

– А с чем это связано? – неуверенно поинтересовалась. И вся сжалась, съежилась. Будто я ее выгнать собрался, а не устроить тут в комфортной палате с удобством.

– В клинике это практикуется, – спокойно объяснил я. – Вам не стоит ни о чем переживать, кроме реабилитации племянницы.

В коридоре послышалась возня, и я, не дождавшись реакции Насти, прошел к двери палаты и распахнул ее перед каталкой. От меня не укрылось, как Настя застыла, пока мы устраивали ее племянницу на койке. Когда медбратья удалились, я принялся подключать пациентку к приборам и проверять ее состояние, уговаривая себя не втягиваться в то, что чувствовала сейчас Настя.

Но я не смог.

– Вы можете подойти. Не бойтесь, – тихо предложил я, продолжая делать свою работу.

Она не возразила. Послушно шагнула к койке, а я подкатил стул, чтобы она села.

– Ваша племянница скоро придет в себя, и вы убедитесь в том, что с ней все в порядке.

– Сложно… поверить, – выдавила она смущенно.

– Понимаю.

– Простите.

– Не извиняйтесь. – Я поправил провода приборов. – Я оставлю вам свой мобильный. Если будут любые вопросы – звоните.

– А что мне делать сейчас?

Я обернулся, встречаясь с ее взглядом. Да, все мы боимся пережить боль снова. И это лишь растягивает болезненный момент, вынуждая трястись и держаться на расстоянии. Настя, хоть и стояла рядом, находилась здесь будто из последних сил.

– Просто быть здесь, – как можно мягче ответил я, внимательно глядя в ее лицо. – Все остальное – забота врачей.

– А если что-то случится?

– Приборы дадут знать. Вам не нужно слушать ее дыхание или быть начеку. Вам нужно отдохнуть. Слышите меня?

– Да, – и она отвела взгляд.

– Хотите, я могу назначить вам препарат, чтобы вам было легче пережить сегодняшнюю ночь?

– Нет, – усмехнулась она, – зачем?

Ненавидел эту черту у людей – делать вид, что со всем справятся, и поддержка им никакая ненужна. Ну, признаваться в слабости тоже нужно уметь.

– Уверены? – надавил я. – Вам понадобятся силы.

Ее взгляд дрогнул.

– Настя, легкое успокоительное вам не помешает. Вы нужны себе сильной.

Или стоило сказать, что она нужна сестре? Так было бы привычнее?

– Нет, я справлюсь, – замотала она головой, и я отвернулся, скрипнув зубами.

– Я буду в клинике. – Решение ночевать здесь пришло спонтанно, но не удивило. Захотелось остаться рядом. – Звоните если что, ладно?

Она кивнула, переводя взгляд на койку, а я вышел и направился по коридору, «дослушивая» ее, находу. Она любила племянницу искренне, по-матерински, и страдала от того, что материнского набора влияния у нее нет. А вот сердце рвалось от страха за девочку полноценно.

Куда делась настоящая мать пациентки, я не мог знать. Но то, как боится Настя смотреть на койку, наталкивает на мысли, что она это уже видела, только кончилось все иначе. Она меня почти не слышит, когда я уверяю, что все наладится. Скорее всего, кого-то близкого она так уже потеряла, раз осталось столько боли. И, вполне возможно, эта потеря – и есть мать девочки.

Дойдя до последней палаты, я развернулся и направился в обратную сторону, злясь на себя. Какого черта я лезу в это? Я уже оказал ей помощь, еще и остался караулить, и, похоже, буду это делать до самой выписки!

***

Конечно, я не могла заснуть. Лежала на диване, который для меня застелили, и пялилась на Ангелину. Время от времени ее приходили проведать медсестры. Я вскинулась пару раз, задремав, и бросила попытку уснуть. Достала из сумки, которую привезла Рита, ноутбук, наушники и устроилась так, чтобы видеть Ангелину с приборами. Но так и не запустила ни кино, ни музыку, а все сидела и смотрела, слушая звуки больницы.

Так странно, что этот хирург ни слова не говорит о нашей встрече в лифте…

Но так и я о ней молчу. Мне не до этого.

А ему, должно быть, все равно.

Может, Марк ошибся?

Но этот Радислав совершенно точно был в зале совещания. Зачем?

Бред какой-то. Как такое могло быть?

В какой-то момент я засмотрелась в окно, а когда повернула голову к кушетке, сжалась от неожиданности. Рядом с Ангелиной стоял он. Радислав.

– Что-то случилось? – обеспокоилась я, подскакивая.

– Вы почему не спите? – сурово потребовал он, даже не глянув на меня.

Наверное, привычка не отвечать на вопросы и вовсе не смотреть на собеседников у него взялась вот отсюда. Ему всегда есть, куда посмотреть с большей пользой, чем тратить время на взбалмошных родственников.

– А вы? – зачем-то сдерзила я.

– Правда не понимаете?

– Простите, я не хотела, – стушевалась я. – Не могу уснуть.

– Вы пережили стресс, – дежурно заметил он. Вернее, я так подумала прежде, чем он добавил: – Потеряли кого-то в прошлом?

Я замялась ненадолго.

– Моя сестра и мама Ангелины пострадала в аварии. Наверное, поэтому… мне так страшно сегодня.

– Бояться нормально.

– А когда она очнется?

– Утром. Сейчас она просто спит.

– Ей будет больно?

– Конечно. Но она справится.

– Понятно, спасибо. За все, и за то, что зашли, в особенности…

– Не благодарите меня, – неожиданно хрипло возразил он, не отрывая взгляда от карты.

– Почему? – растерялась я.