Анна Владимирова – Его истинная (страница 3)

Гул рванувшегося в артерии тоннелей вагона поглотил и смял мысли. Мы с Лерой молчали, думая каждый о своем. Вернее, я была уверена, что Лера думал сейчас только «о моем». Это было видно по его задумчивому напряженному взгляду, что он время от времени переводил на меня, забывшись. Интересно, а если бы у меня были муж, дети? Оборотень бы меня тоже не спросил? Хотела было поинтересоваться об этом у Леры, но не стала: какая разница, раз не было у меня ничего этого?

Мы вышли на станции «Парк Победы» и двинулись вдоль того самого заснеженного парка. Денек занимался на редкость ясный. Деревья стояли в снегу, исполосовав снежный покров до самого забора своими тенями. Спортивные пенсионеры уже вспарывали хрустящую корочку снега лыжами, гоняя уток на озерах… Тишь да гладь. И никому невдомек, что на этом самом месте была открытая «воронка» такой черни, что местные утки вполне могли оказаться вдвое старше тех пенсионеров.

– Ань, – отвлек меня Валера. – Глаза светиться начинают, успокойся.

– Черт, – я тряхнула головой и спрятала нос в шарф. Выдержка давала трещину, но это и понятно. Если бы не шапка, у меня бы еще и волосы дыбом торчали!

Гостиница «Россия» встретила привычно: умеренной суетой на входе, невидящими взглядами и иностранной речью. Только обычный лифт таких, как мы, здесь вез в необычное место…

Через пять минут подъема мы с Валерой вышли в светлом коридоре, залитом лучами утреннего солнца. Но, если бы в Питере сейчас и было пасмурно, здесь все равно было бы также светло. Далеко в утреннем мареве виднелся занесенный льдом и снегом залив. Панорамные окна открывали вид на город совершенно с другой высоты, нежели могла бы себе позволить гостиница «Россия». Весь наш этаж находился в отличном от привычного пространстве, которое было одновременно и безопасным, и создающим нужное впечатление.

Я помню, под каким впечатление была первый раз сама…

Это было восемь лет назад. Я приехала поступать в питерский мединститут, а вместо этого прямо с экзаменов меня отвезли сюда. Оказалось, что у меня – столь же редкий дар, сколь и паршивый. Таких, как я, среди ведов называли «психиками». Психики были редкостью, поэтому моим обучением большую часть времени занимался сам Магистр – Зул Вальдемарович – бессрочный ректор института ведов, а также верховный правитель Северного региона. Говорили, что я стала его любимицей, хотя не прикладывала к этому никаких усилий. И не питала никаких иллюзий.

Психики – незавидная одаренность. У нашего мира тоже есть душа, а соответственно – и душевное равновесие. Если представить душу мира в виде прозрачной пленки, то каждое событие в нем можно сравнить со взрывом. Маленькие, небольшие и… масштабные. Чем больше событие – тем сильнее колышется пленка. И такие, как я, это чувствуют. И могут восстанавливать.

Конечно, в заведомо опасные районы мы не суемся. Убийства, насилие, сборища негативно и воинственно настроенных людей, теракты – места всех этих происшествий начинают тянуть из нас силу, затягивая пробоину. На такие «задания» мы выезжаем с командой, как «Охотники за привидениями». И даже с мигалкой, если пробки.

Самое страшное – война. С войны психики могут не вернуться вовсе – все зависит от подготовленности и опыта. Для такого масштаба «пробоины» мы становимся своеобразной «заплаткой». Душа вытягивается из тела, и на этом «светлая» миссия психика заканчивается.

Каждого из нас могут в любой момент отправить «залатывать» какой-нибудь масштабный прорыв. Меня – совершенно точно с посмертной грамотой.

Простым людям кажется, что мирозданию все равно. У тебя горе, но солнце светит, а травка зеленеет. Но я знаю, что миру не все равно… Только, лучше бы не знать, насколько.

4

Коридоры института обычно никогда не пустовали. До сегодняшнего дня.

– Лер, что происходит?

Мне казалось, что все накопленные в отпуске силы сразу же меня и покинули. Конечно, «быть психиком» совсем не значит «быть психом»… Но нервные потрясения я переносила плохо.

– Успокойся, Ань, – друг взял меня за руку, не смотря на угрозу, – они здесь…

Внезапно пространство перед глазами крутанулось и выплюнуло нас возле кабинета Вальдымарыча. Вернее, меня одну.

– Лера! – крикнула я, озираясь, но дверь кабинета распахнулась, и на меня устремился знакомый пронзительный взгляд Магистра.

– Воржева… – Как много было сказано одним словом! Были тут и удивление, и досада, и восхищение. Только чем?

– Зул Вальдемарович… – только и успела пискнуть я, как он меня сцапал и втянул в пустующую приемную.

– Раздевайся…

– ЧТО?! – неожиданно отскочила я от него, как ошпаренная. С некоторых пор эта команда включала внутри режим экстренной эвакуации с места ее получения.

– Дубленку снимай, – сдвинул седые брови мужчина. Вообще, Магистр хоть и был в летах, но представительницы женского пола этого в упор не видели. Всегда одетый с иголочки, аккуратно стриженый, с короткой бородой, которая даже мне нравилась, хотя я была ярой противницей модного веяния их отращивать. И даже морщинки вокруг его глаз были лишь атрибутом харизмы, но никак не возраста.

– Где Лера? – проблеяла я, подчиняясь.

– В безопасности, – коротко ответил шеф. – А теперь слушай меня внимательно… – Вообще, я рассчитывала, что слушать из нас двоих будут меня. – Сейчас заходишь в мой кабинет и молча садишься на свое обычное место… Молча! Я сам все решу!

– Что происходит? – поперхнулась я воздухом.

– Они здесь.

– Кто?

Вместо ответа Зул Вальдемарович оглядел меня придирчиво с ног до головы и, оставшись довольным, подхватил под руку и повел в кабинет.

– Хорошо выглядишь, молодец… Помни – молчишь.

И он втолкнул меня, по ощущениям, на арену к тиграм. Нет, конечно, его офис был далек от настоящей арены, разве что, может, такой же просторный и круглый. Ни одной стены – сплошная панорама без стыков, словно изогнутое жидкое стекло. А за ним – облака. Настоящее испытание для нервной системы. Я очень долго привыкала…

За большим квадратным столом посредине кабинета сидел незнакомый мужчина и изучал какие-то бумаги. На мое появление хищно сощурился и подобрался, вставая. В нем было метра два роста, серебристо-серый костюм бликовал при движениях. Внешность у мужчины была пугающая: холодные серо-голубые глаза, пронзительный режущий взгляд, острые черты лица. От него хотелось отвернуться, но что-то подсказывало – нельзя.

– Аня, это – Кирилл Карельский, – представил нас Зул, умудряясь на фоне гостя ничуть не проигрывать во внушительности, хотя был ниже и меньше. Кирилл даже не кивнул, промораживая меня взглядом, и я, удивляясь себе сама, отвечала ему таким же. Сколько мы так стояли – не знаю. Только я неожиданно вздернула верхнюю губу, обнажая передние зубы, и в этот момент брови Карельского поползли вверх.

– Кир! – раздалось рычащее позади меня, и я резко выпрямилась.

Я узнала голос. Он впился в спину мельчайшей острой ледяной крошкой, оставив на коже горящий след. Мне показалось, все исчезли… кроме нас. Остались я… и он… Я слышала его медленные шаги и сжималась все больше. Наверное, так приближается судьба, злой рок… А в моем случае – Мирослав Карельский.

5

Он обошел меня сбоку, не удостоив взгляда. Как и брат, он был в костюме, только темнее цветом, сидевшем, как влитой на его мощной фигуре. Мирослав был немногим ниже Кирилла, и я совершенно не могла предположить, кто из них старше.

– Садись, – вывел меня из ступора Зул Вальдемарович, и тут же обратился к братьям, – Анна Воржева, предмет договора.

– Что?! – вскочила я, едва начав присаживаться на стул.

– Почему от нее несет другим мужиком? – повернул голову Мирослав в сторону Магистра, и я словно ударилась взглядом о его непробиваемую маску. Голос был пропитан презрением и неприязнью.

– Какое… ваше… дело? – прорычала я, тяжело дыша. Хотела в нужном месте вставить «собачье», но инстинкты самосохранения возопили на все нутро… правда, все же с опозданием.

Мирослав резко развернулся и наконец удостоил меня взгляда. Нет, он хлестнул меня им наотмашь. Знакомые глаза цвета голубой стали, плотно сжатые губы, … снежинки… Я снова начала куда-то уплывать.

– Анна, сядь! – рявкнул Магистр, заставляя меня вздрогнуть и прийтий в себя.

– Пусть стоит, – властно скомандовал Мирослав и двинулся ко мне. – Дадите мне поговорить с «предметом договора» наедине? Вы же все равно знаете, что я соглашусь на все ваши условия…

Он не спускал с меня взгляда, испепеляя им заживо. И я не выдержала, дрогнув и отводя свой.

– Да, конечно, – кивнул Зул, красноречиво зыркая на меня неодобрительно, но куда там! Кирилл, молчаливо созерцавший действо свысока, вышел вслед за моим боссом, и мы остались одни.

– Тебе не кажется, что то, что между нами было, дает тебе право обращаться ко мне на «ты»? – высокомерно усмехнулся Мирослав, застывая в двух шагах от меня.

– То, что было, дает мне право заявить на тебя в Ведовскую защиту, – огрызнулась я, понимая, что попытка обречена на провал сразу же.

Последовала усмешка.

– Куда бы мне на вас, таких ушлых ведов, заявить… – начал он, обходя меня медленно по кругу. – Или скажешь, не имеешь понятия о том, куда тебя втянули?

– Не имею понятия, о чем ты!

Мир помолчал, замерев за моей спиной. Потом вдруг сделал шаг, разделяющий нас.

– Я закончу то, что начал, Аня… – его рычащий шепот раздался над самым ухом, кожу шеи опалило слишком горячее для человека дыхание. Я замерла, тяжело сглатывая, – Только… никогда не трахал шлюх.