Анна Вишневская – Солнце, море, любовь (страница 3)
— Во всех.
Всё понятно и давно известно. Мужчину надо удивлять и тогда он будет, как загипнотизированный смотреть на тебя, что ты ещё отмочишь, правда, недолго.
Мы восторженно глядели на подругу. Её движения были медленными, покачивания бёдрами и плечами лёгкими, от её танца исходила такая чувственность, что мы заворожено смотрели на неё и, наверное, выражение лиц у нас было как у её мужа.
— Здорово! — первой подала голос Анька, — вот это, я понимаю, танец, не то, что на дискотеках, — дрыгаются как марионетки.
— Дорогая, Аня, хочу тебе со всей ответственностью заявить, что этот танец называется «Танец живота», так что тебе и именно с твоей комплекцией очень подойдет его исполнять.
— Вот похудею и тогда пойду. Тоже так хочу научиться.
— Когда ты похудеешь, то уже не будешь соответствовать стандартам восточных танцовщиц. Они должны быть с жирком, а не костями греметь, как я, — компетентно заявила Люська. — Вот скажи, Натали, чего этой дуре не хватает? Хозяйка магазина, ездит на прекрасной тачке, квартира и ремонт, о которых только мечтать можно! А мужчины, разве она обделена мужским вниманием? Сколько мужиков за ней бегало!
— Им только мои деньги и нужны, — как всегда прокомментировала Анна.
— А этот Толик, у которого куча бензоколонок? Ему тоже твои деньги нужны были? — ядовито поинтересовалась Люська и села рядом со мною на диван, как бы ища поддержки.
— Нет, Люся, денег у него и без меня вагон и маленькая тележка.
— Тогда чем он тебе не подошёл? — не унималась Люся.
— Толик твой — извращенец, — ответила Анька.
— Что-то я этого не заметила. Культурный красивый парень. А как ухаживал! Цветы утром, вечером. Он тебя обидел, что в обед букета не было? — продолжала допрос Люська.
— Нет. Он сказал, что я ему ужасно нравлюсь и что я красивая, — сказала Анька и почему-то скривилась.
— А ты хотела, чтобы он тебя называл крокодилом? — Не унималась Люська.
— Прекрати. А потом он сказал, что я его балерина, — ответила Анька и зарыдала в голос.
Все мы кинулись утешать нашу несостоявшуюся звезду балета, как потом прозвала её Люська.
— Анечка, да это он просто так сказал, ты для него самая лучшая и красивая, он и не знал, какой тебе комплимент сделать, — пыталась её утешить я.
— Не расстраивайся, Анька, наверное, Рубенс это его прапра-прадедушка, вот гены и взыграли. Знаешь, генетика — великая наука. — Люська явно решила поиздеваться над Аней.
— И вовсе нет у него евреев в роду, только русские, — ответила не искушенная в искусстве Анька, вытирая слёзы и размазывая макияж.
— При чём тут евреи, дорогая? Ты что о художнике Рубенсе никогда не слышала? — не унималась Люська.
— Нет, не слышала, — огрызнулась Анька. — Я же в кулинарном техникуме как ты не училась. Наверное, там преподавали предмет «Влияние Рубенса и как там его Ван Гога на консистенцию фарша в котлетах».
— Люська, ну ты не можешь не съязвить, не видишь, человек расстроен, — я попыталась утихомирить Люську.
— Ты считаешь, что если человек с головой не дружит, так все должны под его дудку плясать? Она, видите ли, ждёт, когда она похудеет, и только потом у окошка будет ждать свою судьбу! Идиотка! Знаешь, песня такая есть?
Тебе сколько лет? Мы все одногодки, если ты, конечно, не забыла. У меня семья, Наташка уже два раза замужем была, а ты всё худеешь, и больше тебя в жизни ничего не интересует! Ты хотя бы в курсе, что на дворе 21-й век, а ты и твои подруги разменяли уже пятый десяток.
Ты понимаешь, что нельзя жить иллюзиями, нельзя жить завтрашним днём. Всё самое главное происходит здесь и сейчас. И пока ты этого не осознаешь, ничего, слышишь, ничего не измениться в твоей жизни! Всё, я пошла домой. Тебе, Натали, желаю счастливого пути. И чтобы в твоём любимом Сочи, на этот раз свершилось чудо. Вот приглашение на свадьбу. Передай Ленке. А меня Миша ждёт. И она показала язык Аньке. Пока.
Аня не осталась в долгу и на прощание подколола подругу:
— Иди скорее к своему муженьку, а то он без тебя с голоду помрёт рядом с холодильником. Он же сам не может открыть его и разогреть суп. И ещё обязательно станцуй ему танец живота, а то, видимо, он перестал обращать на тебя внимание. И ты стала на людей кидаться.
— Слышишь, звезда кордебалета, вот заведи себе мужа и делай с ним, что хочешь, а моего не трогай! — моментально отреагировала Люська.
— Больно надо! Разве это мужик? Не мужик, а диванная подушка.
— Посмотрим, какой у тебя будет, — сказала Люська и демонстративно хлопнула дверью.
— Слава Богу, ушла. Какая муха её сегодня укусила? — спросила Анька.
— Ты же знаешь, мальчишки приходят поздно, а Ванька вообще, последнее время частенько ночует у своей невесты. С Мишей же бесполезно ругаться — он будет молчать. И вот под руку попалась ты. Она пар и выпустила. Теперь будет весёлая и добрая.
Мы с Анькой, привыкшие к скандальной подруге, не обратили особого внимания на концерт, зато на Валю, видимо, он произвёл сильное впечатление, и она сидела тихо, как мышка.
— Валя, не спи, а то замёрзнешь, — я решила разрядить обстановку.
— Я не сплю, — она перевела на меня встревоженный взгляд.
— Ты что, испугалась? — удивилась я.
— Нет, просто непривычно. Я думала, что интеллигентные люди не ругаются, — как-то жалобно, глядя мне в глаза, сказала Валя.
— Насчёт интеллигентности Люси, да и всех здесь присутствующих вопрос спорный, — ответила я. И поэтому поводу предлагаю кофе или чай.
— У меня свой чай, — сказала Аня и вытащила из сумки какой-то пакетик.
— Что это? — заинтересовалась я.
— В комплекте с таблетками идёт. Если что-то съела, то чайку и вперёд, и с песнями, — ответила Аня.
— В смысле на горшок и в люлю? — поинтересовалась я.
— Не знаю, ещё не пробовала, — смутилась подруга.
— Так может, лучше дома, попробуешь? А то у меня поезд скоро, ты будешь мешать мне собираться.
— Чем я, интересно, буду тебе мешать? — в недоумении спросила Аня.
— Аня, ты понимаешь, так исторически сложилось, что основная часть косметики у меня находится в ванной комнате, а эта самая комната у меня совмещённая с туалетом. И отсюда следует вывод, что если твой чай не замедленного действия, то я по определенным причинам не смогу заходить в ванную, и как следствие не успею собраться.
— Ну закрутила, умная ты наша. Ладно, я, правда, поеду. Удачи тебе, отдохни и за меня тоже. Счастливо, Валентина. Не обращай на нас внимания. Мы всегда так общаемся и даже получаем от этого удовольствие, — сказала Анна, обращаясь к Вале.
— Правда, Наташа? — подмигнув мне, спросила подруга.
— Ага, адреналином омолаживаемся. Давай, Анька, тебе тоже удачи и чтоб таблетки помогли. Кстати, как они называются?
— Если не будешь смеяться, то скажу.
— Не буду, — пообещала я.
— Мисс Голливуд.
— И почему я должна смеяться?
— Где Голливуд и где я? Видишь разницу?
— Абсолютно никакой. Мерилин Монро, насколько я знаю, была отнюдь не худышкой.
— Спасибо на добром слове. Пока, — сказала Анна и направилась к двери.
— Давай я помогу убрать со стола, — предложила Валя.
— Спасибо. Что-то я устала от общения с подругами детства. Знаешь, Валя, иногда они меня утомляют своими разговорами, а когда долго не видимся, то чего-то не хватает.
— Наверное, они за столько лет тебе стали родными?
— Скорее, они часть меня, — ответила я, и это была истинная правда.