Анна Виор – Ветер из Междуморья. Книга 2. Астри Масэнэсс (страница 69)
Лучше бы она не знала, лучше бы по-прежнему считала Джая… Масэнэсса источником зла, а теперь ей суждено исполнить задуманное Рамосом (любовь к Мастеру Смерти заставит ее сделать это), но проливая кровь, она будет понимать, то неправа, что вовсе не очищает Тарию от зла, а сама совершает злодеяния, лишая Город Семи Огней надежды и будущности… Готова ли Риэна на преступления ради любви? Ее Рамос готов на все ради своей ненависти, которую он называет справедливостью… Готова ли она?..
Файра появился наконец… Риэна увидела его сквозь дверной проем в соседней комнате: в руках он держал поднос, заставленный всевозможными яствами, под мышкой был заткнут немаленький бутыль с вином. Не заметив ее или Рамоса, он отвернулся и принялся выставлять свои приобретения на столике, приговаривая:
- Ты не представляешь, Лай, как тяжело тайно добыть что-то на кухне Здания Советов… После трех попыток, испепеляемый взглядами поваров, я плюнул на это неблагодарное дело, и отправился в «Сытый рассвет», что на улице Фитов… Там отличное вино, клянусь, потухни мой огонь!..
Характерный звук оповестил Рамоса и Риэну о том, что Файра наполняет кубки принесенным «отличным» вином, чуть погодя, он появился в дверном проеме спальни Огненосца, держа по серебряному кубку в каждой руке. Файра остановился, уставившись на пустую кровать округлившимися глазами.
- Лай?..
Рамос стоял, сложив руки на груди. Риэна устало присела на один из стульев, подальше от тела убитого Таиля.
Взгляд Файры метнулся по сторонам, не обращая особого внимания на одеяло на полу, скрывавшего труп: кресло частично ограничивало видимость.
- А где Советник Таиль? – спросил Файра, насторожившись: Рамоса он недолюбливал и побаивался.
- Проходи, Файра, - ледяным голосом пригласил Лантак.
Файра сделал несколько шагов, освободил руки, поставив кубки на стол.
- Почему Риэна без оков? – наконец, осмелился спросить он.
- А почему она должна быть в оковах, Файра? – таким же ледяным тоном ответил Рамос вопросом на вопрос.
- Разве Советник тебя не предупредил, Лантак? Ты что, сам освободил ее? Огненосец будет недоволен!
- Отчего же? – Рамос недобро ухмыльнулся.
Разговаривая, Файра перемещался по комнате, обошел кресло, и теперь взгляд его упал на злополучное одеяло, которое уже успело пропитаться кровью, выделявшейся на красной ткани темным мокрым пятном, но вовсе не пятно привлекло внимание Мастера Перемещений – а кончики пальцев откинутой руки Таиля, оказавшиеся не скрытыми…
Файра враз побледнел, призывая искрящийся туман… блеск стали летящего к его груди кинжала утонул среди искр. Файра вскрикнул, с удивлением хватаясь за грудь, – движения Риэны, метнувшей нож, он не заметил, - и рухнул безжизненным мешком с песком на пол.
Рамос одобрительно кивнул Риэне, убедился, что Файра мертв, проверив пульс, отпихнул тело, и направился к выходу, зовя ее за собой.
Охранники смотрели изумленно на выходящих из покоев Огненосца Лантака и Риэну, ведь они не заметили, чтобы туда входила женщина.
- Советник Таиль приказал никого не впускать под страхом смерти! – рявкнул Рамос. – Никого, кроме меня! И не сметь его беспокоить! Даже, чтобы передать послание Верховного! Ни для кого его нет! Понятно?
- Понятно… - закивали охранники.
Рамос размашисто зашагал по коридору, а Риэна последовала за ним, обреченно опустив голову и спрятав глаза.
Лантак спешил к своим покоям, чтобы начать… там он отдаст нужные распоряжения нужным людям, запустив свой ужасный механизм смерти… А главным элементом в этом механизме является она – Риэна!.. Сердце сжалось от страха и горечи: пути назад нет, она пойдет за Рамосом до конца, так как сейчас следует за ним по этому, кажущемуся бесконечным, коридору.
Рамос шагал стремительно, и Риэна, несмотря на то, что отстала и не видела его лица, ощущала всем существом исходящие от него волны гнева, решимости и неумолимой, неизбежной… беды…
- Риэна? – услышала она тихий знакомый голос, пройдя мимо лестничного пролета, который Рамос миновал еще раньше.
Она остановилась, застыла, боясь обернуться. Рамос скрылся за поворотом, уверенный, что Риэна идет за ним…
- Верховный?.. – прошептала она.
Он подошел поближе, окинул внимательным тревожным взглядом ее стан и лицо, заглянул в глаза, он смотрел долго, и она опустила голову. «Уходи… Уходи, Джай! – внутренне кричала Риэна, - Уходи, пока Рамос не вернулся… Переместить, скройся, исчезни… Я не знаю, кто из вас погибнет, если вы столкнетесь сейчас, но я не хочу смерти ни одного из вас… Джай! Прошу тебя, уйди… из Здания Совета, из Города… Куда-нибудь далеко, где Рамос тебя не достанет, и где ты не достанешь Рамоса…»
Он молчал… И Риэна знала: он понял все… Все!.. Хорошо это или плохо?.. Джай все узнал… Как?.. Это было необъяснимо, это было неправдоподобно, но Риэна могла голову отдать на отсечение – Джай все сейчас узнал, просто на мгновение заглянув ей в глаза. Ему теперь известно, что задумали Риэна и Рамос, он понял, почему она приходила к нему той ночью, он прочел ее, как открытую книгу, разглядев ее мысли, будто бы выведенные на пергаменте слова… Прочел в ее глазах угрозу скорой смерти, заговор, составленный Рамосом, ее отрешенную обреченную решимость пролить кровь Джая… того, кто ее любил…
Так же без слов он поднял руку, печально улыбнулся, дотронулся ладонью до ее лица, затем отвернулся, шагнул вперед и исчез в искорках тумана перемещений…
- Джай!.. – сдавленно крикнула вслед Риэна, протянула руку, коснулась тумана, захватила горсть пляшущих искорок… глядя, как они останавливают, меркнут, гаснут, словно ее надежда сохранить душу… Она закрыла ладонью рот, не в силах сдерживать струящихся потоков слез… Разрыдалась… - Джай…
Песнь междуморского ветра
Солнце уже высоко. Прямая красивая улица, ведущая к Тасии-Тар. Вдоль алей буйно цветут деревья Мицами, роняя золото лепестков на каменные мостовые.
Массивные стены Здания Советов остались за спиной Джая, и он зашагал вперед, туда, где его ждет недостроенное здание, незаконченное начинание, детище, которое он надеялся собственноручно воплотить в жизнь… не придется, видно…
Весна в Городе Семи Огней по-особому прекрасна, не так, конечно, как в Междуморье… здесь нет моря, ласкающего берег, шепчущего тысячами голосов набегающих волн, нет гроз, разрывающих небо безумными сполохами, здесь нет места ветру, налетающему с шальной внезапностью, дующему отовсюду и сразу. И нет того буйства красок, того неистовства цветения… В Городе весна похожа на степенную зрелую женщину, шествующую с неспешным достоинством, осыпая золотом мостовые, зажигая радужные огни цветов на клумбах, даруя жизнь щедрой рукой мудро и без той расточительности, какой грешила всегда сумасшедшая междуморская весна.
Джай захватил лютню Мираи. Как давно он не держал инструмент в руках… лютня, к его величайшему стыду, даже успела покрыться пылью. Сегодня «Ветер из Междуморья» споет этому Городу свою песню, а потом начнется гроза - такая, какую никогда не знала еще столица, не видела еще Тария: настоящая междуморская гроза – предвестница перемен!.. Перемены всегда хороши!
Он улыбнулся, поднял голову вверх… А небо такое же, как в Междуморье… все не так - только небо такое же: барашки облаков, росчерки белой ряби, оставленные полетом ветра, безумно-глубокая, чарующая, манящая полетом синева… «Как жаль, что я не умею летать…» Небо остается небом и на Хребте Дракона, и на востоке, и в Междуморье. Вечное, бегущее, гонимое ветрами, неизменное, но при этом такое переменчивое: то темное, то светлое, то пылающее огнем новой зари, то растекающееся кровавой пеленой заката; то хмурое, тяжелое от дождя; иссиня-черное, грозящее безумством молний и грома; то ясное и синее, как глаза ребенка; или такое, как сейчас – наполненное стадами облаков-овечек с белоснежным руном, неистово гонимыми беспокойным ветром…
Перемены всегда хороши… Облака спешили куда-то вдаль, а ветер спустился ниже, чтобы сорвать с Мицами полные пригоршни нежных золотых монет-лепестков и бросить под ноги Джаю… «Споем… споем сегодня с тобой, - улыбнулся Джай ветру, - неси грозу!..» Ветер ответил, загудел, согнув кудрявые кроны Мицами, казалось, деревья вдоль алей кланяются Джаю.
Вдали вырисовались основания Академий. Сегодня он не приглашал Строителей, не звал Музыкантов, сегодня он не будет возводить эти стены, кто-то другой закончит за него работу… Кем будет этот другой?..
«Это особый день, к которому я готовился слишком долго. Я приму его достойно… хотя так хочется убежать… скрыться, спрятаться, задержаться… прокричать: «Не сегодня! Не сейчас!.. Потом, завтра!» Еще немного… еще один день, один год… Может одно столетие?.. Мало? Или много? Не надышался еще, Джай? Не все еще завершил?.. Не достроил? Не доиграл? Не долюбил? Не со всеми врагами расквитался? И не со всеми попрощался друзьями?.. Жаден же ты до этих сладких вдохов и выдохов, называемых жизнью, Джай!.. Все тебе мало!.. Другие достроят, доиграют, будут любить и ненавидеть за тебя… другие, а тебя ждут перемены, самые большие перемены за последние пятьсот пятьдесят три года – с тех пор, как ты родился… А ведь все перемены хороши, ни искры, ни пламени!.. Хороши!..»