Анна Виор – Ветер из Междуморья. Книга 2. Астри Масэнэсс (страница 53)

Чтобы узнать, где находится Бонли, Джай вынужден был прибегнуть к услугам служителей. Потеря способности видеть настоящее причиняла масса неудобств, особенно если привык к этому полезному проявлению Дара.

Получив сообщение о местонахождении Шустряка, Джай сразу же переместился туда, опасливо озираясь по сторонам. Это была заросшая диким виноградом одинокая беседка на берегу Тасии-Тар, к которой средь кустов и высокой летней травы вилась изогнутой лентой тропа, протоптанная множеством ног влюбленных парочек. Из беседки доносились голоса и смех – тот что погрубей принадлежал Бонли, тот, что потоньше – какой-то девушке.

Джай громко кашлянул, перед тем, как войти вовнутрь, отодвинув свисающие в поисках опоры ветви винограда. Бонли с девушкой на руках залился краской, мигом подхватил ее за талию и посадил рядом. Юная красотка (пухленькая и светловолосая - полная противоположность Оеллы) опустила ресницы и принялась одергивать беспорядочно перекрученные юбки и поспешно завязывать расшнурованный корсет.

- Простите, что потревожил, - улыбнулся Джай. – Познакомишь нас, Бонли?

- Это… Мариамь, - буркнул Шустряк, - А это… - он кивнул на Джая, - Верховный Масэнэсс.

Девушка взвизгнула, позабыв о платье, прижала ладони ко щекам, уставилась на Джая, как столичный житель на пионту, затем, как араец на тарийский светильник, а после, как междуморский купец на особо ценный перл огненосца.

- Вы Астри Масэнэсс?! Наш Верховный!!! Правда-правда?!

- Да, Мариамь, я Астри Масэнэсс. Если не возражаешь, мне нужен Бонли, я заберу его.

- Ах! Ах! Ах!.. – только и смогла ответить девушка, когда они перемещались.

Бонли был молчалив, он насупился, перепугано зыркая то и дело на Джая. Видимо, ожидает выволочки.

- Это не то, что ты подумал…

- А что я подумал?

- Ну… ты подумал, что я женюсь на Оелле, а сам…

- Так ты все-таки женишься на Оелле?

- Ну… да… Да! Ну… Это не то, что ты подумал, Джай!

- Итак, твоя невеста Оелла, и ты все решил?

- Решил… - Бонли то бледнел, то краснел, на Джая старался не смотреть.

- А Мариамь?

- Она… просто…

- Да ладно. Все понимаю, хотел перед свадьбой немного гульнуть. Так? Больше ведь случай не представится.

Бонли потеряно глянул на Джая, не понимая, шутит он или нет, станет ли укорять или, в самом деле, сочувствует.

- Я думаю, что нам нужно собраться и отпраздновать это событие!

- Нам?

- Ну да. Соберемся в тесном кругу, как в старые добрые времена. Может, даже улизнем из Здания Совета. Я знаю одно особое место. Будем есть, пить и веселиться. Я могу сыграть для вас – вспомню молодость. Давно мы не праздновали ничего все вместе. Вы с Оеллой, я, Скайси… Адонаш с невестой.

- Чего?! – брови Бонли уползли куда-то вверх и спрятались под челкой. – Адонаш с невестой?

- Ты не знал?

5

В таверне «У реки» сегодня необычно тихо. Здесь нет веселящихся аристократов, пропивающих и проигрывающих состояния своих богатых отцов (зачастую Одаренных), нет музыкантов, пиликающих для них без устали за пламенную монету, нет хохочущих подавальщиц, живо лавирующих меж столами с кубками вина и кружками пива. Никто никого не вызывает на поединок, никто никому не предъявляет обвинений в мошенничестве, никто не жаждет разукрасить лицо своему соседу. В таверне чисто, служанки прилично одеты, повара расстарались в изобретении блюд, а хозяин доволен как никогда – еще бы: шесть тихих посетителей, а доход такой, что не даст за три дня и целая толпа, всегда буйная и пьяная.

Кто эти шестеро, его мало интересовало. Вчера, когда Джай отсчитывал ему пламени, трактирщик лишь прищурил глаз, прикидывая прибыль и смекая: перед ним Одаренный. Джай не стал говорить, что он ни кто иной, как сам Верховный Масэнэсс – тише и спокойнее пройдет вечер.

Джай, Оелла и Бонли пришли первыми. Своих псов – Бунша и Фа, с которыми молодые люди редко разлучались, на этот раз оставили в Здании Совета.

Оелла мрачнее тучи. Она расплела косы (что делала на людях нечасто), распустив длинные вьющиеся волосы по плечам, надела зеленое платье, и даже украсила шею подвеской. Но сдвинутые брови, поджатые губы и пылающие глаза настолько диссонировали с девичьим нарядом, что Джаю хотелось вручить ей меч.

Когда Бонли подошел к ней и протянул руку, чтобы подвести к столу, она вначале скривилась, а только потом натянуто улыбнувшись, вложила свою ладонь в его.

- Бонли! Как я рада, что мы сегодня расскажем о своих чувствах друзьям! – наиграно произнесла девушка, целую Шустряка в щеку.

Парень засопел, а Джай ухмыльнулся.

Скайси, растрепанный и не выспавшийся, появился следом. Он явно не понимал, что происходит, допрашивал жениха и невесту, когда они поняли, что любят друг друга, почему ничего никому не рассказывали, когда же свадьба и так далее и тому подобное, на что получал не совсем внятные смущенные ответы. Джай одернул его, шепнув:

- Скайси, ничего не спрашивай, смотри и замечай.

Тот недоуменно захлопал голубыми глазами, пригладил обеими руками шевелюру густых жестких волос, которые, отпружинив, снова превратились в непослушную гриву, уселся поудобнее и стал ждать, когда подадут ужин.

Появились Адонаш и Риэна, Джай услышал скрип дверей у себя за спиной, шаги и шуршание одежды, увидел, как позеленело лицо Оеллы, как отвисла челюсть Бонли и вытянулась круглая физиономия Скайси, обернулся и замер. Риэна восхитительна!.. Она вошла под рука с Адонашем, а у Джая сейчас лицо не лучше, чем у Оеллы… Зеленоглазая стройная женщина в красном платье с копной черных вьющихся волос… в этот самый момент в особенном мягком свете свечей, от которого уж и отвык Джай, окруженный тарийскими светильниками, казалась в сотни раз прекраснее, нежели на его рисунках… А он ее рисует… до сих пор… рисует… Адонаш положил руку на ее талию, и зудящая ревность, глупая и беспочвенная, поднялась внутри… Если Адонаш поцелует Риэну или Риэна поцелует Адонаша… Джай может потерять голову… лучше бы они этого не делали.

Оелла толкнула Бонли плечом, и тот прикрыл рот, оторвал взгляд от Риэны и обнял ее.

Подали жаркое с овощами, хлеб, вино и диковинные красные шарики, названные поваром «биризиллы». В полном молчании Скайси отправил один из шариков себе в рот, задумчиво прожевал, зачавкал (никак не может отделаться от этой привычки, усвоенной им еще в монастыре – где за столом так принято), и биризиллы стали исчезать из тарелки с пугающей быстротой. Джай следил за тем, как мелькала рука Огненосца-Претендента – аппетит его не изменился с тех пор, как они познакомились. Остальные не ели. Адонаш вяло потягивал вино, и хотя лицо его было невозмутимо, Джай знал, что ему эта авантюра не по душе. Риэне тоже, судя по напряженной, как натянутая струна, спине.

Джай взял биризилл, понюхал, надкусил. Ничего, довольно вкусный, хоть и острый, обжигает, словно гнев Огненосца.

- Итак, - произнес он, проглотив поварской шедевр и запив его вином, - мы здесь, чтобы отпраздновать ваши помолвки.

- Помолвки? – удивленно перебил Скайси. – У кого еще помолвка? – рассеянный Мастер Огня не предал значения тому, что Адонаш пришел с Риэной и не заметил, как тот обнял ее.

- У Бонли с Оеллой и у Адонаша с Риэной.

- Что?! – Скайси выронил из руки очередной шарик биризилл. – Риэна? Адонаш?! Как?!

- Что здесь удивительного? - улыбнулся Джай. Скайси верил, будто это Джай должен непременно женится на Риэна, а Джай сейчас, глядя на то, как дрожат отблески свечей на ее густых черных ресницах, так блестят влажные изумрудные глаза, был совсем не против… Скайси не раз обсуждал эту версию с Адонашем, и уж точно не ожидал, что сам Адонаш решит жениться на красавице.

Огненосец нахмурился, сложил руки на груди, позабыл о еде.

- Ваша любовь была для нас секретом, - продолжил Джай, обращаясь одновременно к обеим парам. – И сейчас все стало явью. Я искренне рад за вас. Сам я был женат не единожды, и уж поверьте старому… очень старому мудрому человеку – это великое счастье.

- Ты говоришь, как дедушка… - проворчала Оелла.

- Я и есть дедушка, деточка, - ответил Джай скрипучим голосом, подражая неодаренному старику.

Бонли хихикнул, Скайси еще больше насупился, Оелла поджала губы, а лица Адонаша и Риэны оставались невозмутимыми, как и полагается Мастерам Смерти.

- Счастье в том, чтобы беречь друг друга и любить, - продолжал он свою занудную поучительную речь, ожидая нужной ему реакции, - Чтобы хранить верность друг другу, находить утешение с милым сердцу человеком. Ваши жизни длинны, гораздо дольше, чем у людей, лишенных Дара, и все эти годы рядом с вами будет ваш избранник. Ошибиться нельзя… Любовь пишется в сердце, въедается в душу, любовь ни с чем не ступать, и она не разменивается, не улетучивается, ни мельчает, словно река жарким летом. Любовь всегда полноводна, словно море. Иной раз она бурлит, иной раз замирает в штиле, но то, что творится на поверхности – не так важно, гораздо важнее то, что в глубине. Любви не страшны ни беды, ни разлуки. Душа будет тянуться через тысячи миль к тому, кого любишь… Все мысли поглощаются ею, и все дела кажутся неважными, если делаешь их не ради нее…

Джай вспомнил Дийну – свою первую любовь. Рыжие волосы, заплетенные в косички, лежат на хрупких плечиках. Они целуются в высокой траве, она в венке из алых маков…. и ему только… семнадцать лет… Дар еще не раскрылся, он еще не знает, что этот мир будет держать его так… долго… Что заберет у него и Дийну и всех остальных… Айю, Фаэну, Мираю, Линэль… Тойю… Крайю…