Анна Виор – Ветер из Междуморья. Книга 2. Астри Масэнэсс (страница 26)
- А ты меня исцелил. С тобой ничего не было страшно. Помнишь, как ты построил этот наш дом, здесь, у реки? Большой, красивый… Как обставлял его? А потом другие стали строить свои дома вокруг нашего, и вырос целый городок… Помнишь, как тебя хотели сделать главою города? Как ходили за тобой и канючили, а ты прятался от них? А как ты в одиночку покончил с бандой Чафира, когда он высадился на побережье и пришел сюда в поисках добычи со своими головорезами. Тридцать пять человек… Я видела твои глаза тогда… и не узнала… Испугалась, а потом поняла, что это ты… тоже ты… Что ты больше, чем этот городок… Ты не такой, каким знаю тебя я… ты – больше, лучше, сильнее, могущественнее, жестче… Ты более жестокий, чем я думала, более решительный и более великодушный… А потом ты возвел стену вокруг нашего городка и кричал жителям, что если они сами не будут себя защищать, то ты защитить их не сможешь! Они слушали тебя… слова вопреки боялись сказать… Все-таки тридцать пять вооруженных бандита полегли за пару минут у них на глазах… И тогда я поняла, что ты уйдешь… что тебе не место здесь… Ты бродяга… ты ветер, ты можешь сделать больше… намного больше… Не только для меня, для сына, для этого городка, что вырос вокруг нашего дома, - для других! Тех, кого некому защитить… Я знала это… А еще я поняла, что сама я вросла корнями в эту землю, и никуда я не уйду! Я отпустила тебя тогда…
- Ты почти прогнала меня…
- Если бы не прогнала, ты бы карал сам себя все эти годы, метался бы, как зверь в клетке. Твоя Сила разорвала бы тебя изнутри… Разве я не права?
- Права, Дийна… конечно, права…
- И теперь, - Слова даются ей с трудом, слеза заблестела в глазах, она помолчала, - теперь… я тоже… отпускаю тебя, Джай…
- Этого не нужно… Теперь это…
- Джай! Молодое деревцо гнется под натиском ветра… а старое он вырывает с корнем… Понимаешь?
- Дийна! Я не…
- Джай! Я хочу сказать, что мне больно, когда ты приходишь… Все эти годы, я была рада вновь видеть тебя… Но я все старее с каждым днем… Ствол толще, - усмехнулась она, хлопнув себя по бедрам. Тут же стала серьезной, - Корни глубже… Я научилась жить без тебя, сохраняя в сердце воспоминания, которые дороги мне… воспоминания греют… а ты… ты, который не меняешься с годами… ты… бередишь сердце… У нас общие воспоминания из тех дней, которые давно минули… Там был ты и была я – молодая, красивая, смелая… под стать тебе… А что сейчас?..
- Дийна!.. Я гляжу на тебя и вижу ту же…
- Нет, Джай… Нет! Это не так… Может ты и видишь прежнюю меня, или хочешь видеть… но я-то изменилась… очень изменилась… И не спорь! – она жестом пресекла его попытку возразить. – Мне лучше знать! Я очень изменилась. И меня устраивает все… у меня сад, сын, внуки, у меня здесь подруги… Тили и Балила… и Мафа… Всё расспрашивают, как мне удалось вырастить розу такого голубого цвета… сколько не даю им отростки – не принимаются… Твоя роза… Помнишь?
Он кивнул. Эта роза будет цвести лишь в ее саду… лишь для нее…
- Всё меня устраивает… Я счастлива и сейчас. Только по-другому счастлива…
- Без меня… - Джай понимал, и от этого было больно.
- Да… без тебя… Но… когда ты прилетаешь, чтобы тревожить мои ветви… Я бы сорвалась… я бы полетела вместе с тобой… а не могу… Корни глубоки… очень глубоки… Я всегда была такой, Джай. Не твоя здесь вина. Ты – ветер… я – ива у воды… Прошу – улетай… Не возвращайся больше… Только в снах, в воспоминаниях… не наяву… И фокус этот свой оставь…
- Какой фокус?.. – Джай плакал.
- Когда ты смотришь где я, что делаю… Я знаю, ты умеешь… Не подглядывай… Просто улети и забудь.
-
- Забудь, что я еще есть… Юности нашей не забывай. Эта память свята. Это наше с тобой счастье… Я у тебя первая и ты у меня первый… и последний… А вот ты еще будешь любить…
- Дийна!
- Джай! Слушай меня! Позволь мне немного поучить тебя жизни, раз уж выгляжу, как твоя мать!
- Дийна!
- Не спорь!
- Ты всегда учила меня жизни, даже когда была девчонкой с двумя косами и веснушками…
Она улыбнулась.
- Может и так… А ты всегда останешься мальчишкой, Джай, даже когда тебе стукнет сотен пять! Я уверена…
- Сотен пять? Нет… это вряд ли… Столько даже Одаренные не живут…
- Да какая разница?! Где три сотни, там и пять… Для таких, как я, это целая вечность. Хочу сказать, что, сколько б тебе не стукнуло, ты всегда будешь таким. И не только внешностью, это не снаружи – это внутри! Ты будешь ветром… легким, беззаботным, способным на все… крылатым ветром… весельчаком, хулиганом, изменчивым и непредсказуемым… То ты забавляешься, растрепывая волосы девчонкам, час провозившимся с гребнем и лентами, а то нагоняешь грозовые тучи, сносишь крыши и, как тростинки, ломаешь дубы… Ты такой… Джай…
Молчание.
- Взгляни в окно.
Джай послушно подошел к распахнутому окну, что смотрело в сторону реки. Он специально выбирал вид, когда строил этот дом. Дийна, имя которой означало «ива» любила воду, и ивы, словно ее подружки, столпившиеся у воды, радовали ее сердце. Сейчас их вытянутые листья, позолоченные осенью, начали осыпаться…
- Видишь? – спросила она.
- Ивы у реки.
- Да. Когда листья их были свежи и зелены, ветер играл с ними… прилетал… улетал… а листья лишь шелестели и зеленели… Но когда настала осень, листья пожелтели, они едва держаться за ветви… А порыв ветра срывает их и уносит, ускоряя… старость… забвение… приближает зиму…
- Дийна!..
- Джай! То же самое ты делаешь со мной… Мое время чудес прошло. Дай мне насладиться своей осенью, она коротка…
- Дийна… - он целовал ее руки… и плакал…
- Лети… мой крылатый ветер, лети…
- Не умею я летать!
- Еще как умеешь! Лети…
2
Джай поколебался с минуту, топчась на пороге. «Как он меня примет?» Постучал. Шаги за дверью. Открыл мужчина, выше его, шире в плечах, тонкокостный, как вся порода междуморцев, но более коренастый, нежели Джай… Пепельно-серые волосы едва прикрывают виски, черные глаза со вздернутыми уголками обрамлены множеством морщин, седина в короткой бороде… Он застывает на месте, узнав Джая. Медлит. Затем выскакивает на порог и заключает в объятия:
- Отец!
- Алетейс…
Сын приглашает его в комнату просторного красивого дома, который лет сорок назад возвел Джай. Здесь уютно, светло, богато… Вечер. Вся семья собралась. На резном диванчике из дерева сот, разместилась Шена – его невестка, вышивая шелком пестрых птиц в витиеватом узоре. На циновке, расстеленной на полу, сидит за чтением, скрестив ноги, Брай, старший сын Алетейса – он уже юноша, с красивыми чертами, пытливым взглядом, стройный, худощавый. У столика, где в плетеной корзине лежат налитые солнцем виноградные кисти, стоит, пощипывая ягоды, Тен – средний, ему четырнадцать, такой же гибкий, стройный, как и Брай, но глаза быстрые, хитрющие – глаза истинного междуморца. Младший - Билив не месте не сидит, - носился по комнате весенним ураганом, пока Джай не вошел, а увидев гостя, резко затормозил, едва не сбив столик вместе с корзиной и виноградом в ней.
Алетейс суетливо выстраивает сыновей рядком, Шена, поздоровавшись, спешит на кухню, за угощеньями. Джая усаживают на диванчик.
- Мои… - гордо кивает Алетейс на детей.
Старшие пепельноволосые, черноглазые, а младший – его Джай видел лишь один раз, шесть лет назад, тогда мальчику и года не было – рыженький, как Дийна… Он хлопает зелеными глазенками – не узнает.
- Почему ты бросил ее? – говорил Алетейс, в голосе упрек, глаза опущены.
После приветствий, вежливых разговоров о последних новостях, демонстрации умения Билива с Теном петь, а Брая – играть на лютне, после ужина вкусного, сытного, по-домашнему изысканного, после бокала хорошего междуморского вина, их с сыном оставили, наконец, вдвоем.
Джай смотрит на Алетейса и не может поверить, что этот мужчина, выглядящий намного старше его – сын… Он не ощущает своих лет. Нет той мудрости, бремени опыта, которые должны бы прийти с годами. Он знает сегодня больше, чем сорок лет назад, но другим он не стал, чувствует так же… Больно было видеть, как стареет Дийна… Еще больнее – как стареет собственный сын.
- Бросил? – переспрашивает Джай. Алетейс упрекает его в том, что он не возвращался больше к Дийне после их последнего разговора. Она взяла с него клятву. – Она… попросила меня уйти… Настойчиво попросила.
- На самом деле, она настойчиво просила тебя остаться! – голос сына звучит хрипло, видно, что эти слова он долго вынашивал у себя внутри, они долгое время жгли ему сердце, Алетейс ждал с нетерпением того часа, когда выскажет все Джаю в глаза.
- Твоя мать всегда говорит то, что хочет сказать… - отвечает Джай с горечью.
- Говорила… - Слезы? Алетейс судорожно сглатывает. – Говорила… Ее больше нет…
Джай холодеет.
- Когда?.. – только и может произнести он.
- Ты не знал?.. Как ты мог не знать?! Как ты мог не прийти и не исцелить ее?! Как ты мог позволить ей умереть?!
Собственный внутренний голос сейчас кричит в Джае те же слова, опережая Алетейса на долю мгновения.
- Она взяла с меня клятву, - говорит он, едва справляясь с отчаяньем, болью, чувством вины. – Я не должен был… использовать Путь Пророка – смотреть, где она, что с ней…
- И какая же клятва стоит ее жизни?