Анна Виор – Ветер из Междуморья. Книга 2. Астри Масэнэсс (страница 15)
- Что это? – восторженно спросила она, зажав перл в ладошках. – Я думала ты о монетке говоришь… Вот, думаю, добряк какой нашелся, серебряный огонек хочет дать! Но эта штуковина лучше! Тепленькая! А когда она погаснет? А если ее водой полить? А если в бочку под подстилку сунуть? Не загорится? А…
- Не загорится. Не потухнет от воды, - отвечал Джай в обратном порядке на шквал вопросов. – Не погаснет никогда.
- Вот так-так! Вот так чудо!
- Ты знаешь, что должна была сегодня умереть?
Девочка стала серьезной:
- Знаю. Ты меня спас, спасибо… - это прозвучало не очень-то приветливо, она говорила с опущенной головой, снова нахмурившись.
- Так я воспользуюсь правом спасителя?
Девочка застыла, стала какой-то колючей, опасливой, настороженной:
- Что за право? А говорил – не такой…
- Право дать тебе имя! – рассмеялся Джай. – А то – Пискля… не очень как-то… Но другого имени у тебя ведь нет? Так?
- Нет… - сдулась она, ссутулившись, расслабившись, - Мамаша поскупилась… имя мне дать…
- Будешь Оелла!
- Что за Оелла? Не слышала про такое имя!
- Это на древнем языке междуморцев – огонек. Вот как тот, что я тебе дал.
- Огонек! – девочка повеселела. – Пожалуй, пойдет… Оелла… Оелла. Оелла! Оелла…
Она повторила свое новое имя еще раз двадцать, то ли смакуя его звучание, то ли просто запоминая, чтобы не забыть.
- Ну что? Пошли, накормлю тебя, одежонку тебе справим и подумаем, что с тобой делать…
Джай протянул руку, и девочка, поколебавшись мгновение, вложила грязную ладошку в его раскрытую ладонь.
- А как ты узнал?
- Что?
- Ну, что я в бочке… что мне… плохо…
- Я же Астри Масэнэсс, Оелла!
2
Ливио Танэль выглядел взволнованным. Он нервно потирал руки, облизывал губы, то и дело подскакивал, подходил к окну и выглядывал, ожидая его – Джая, вернее Иниша Хатэма, которым Джай назвался. Он опаздывал. Но Оелла заняла гораздо больше времени, чем он думал. Купца Джай видел, призывая Дар Пророка.
За те четыре часа, что прошли с момента ее исцеления, они побывали в швейной мастерской госпожи Кичиниц в городе Тирайка. Два года назад Джай спас ее взрослого сына от напавших на того разбойников, за что женщина была безмерно ему благодарна. Госпожа Кичиниц понадобилась ему, чтобы помочь отмыть и одеть девочку, и теперь Оелла – чистенькая, в светло-голубом платьице, с отращёнными Джаем до пояса блестящими волосами выглядела принцессой. Если бы к тому же убрать хмурое и настороженное выражение с ее лица…
- Какая красавица! – всплеснула руками госпожа Кичиниц. – Прям - княжна!
- Бунш там остался… - ныла в ответ девочка.
Буншем звался ее верный пес, оставленный в Транасе. Джай тоже считал, что друзей даже тех, что с четырьмя лапами – не бросают, но притащить к доброй женщине кроме лохматой грязной девчонки еще и огромную, не менее лохматую и грязную псину – было бы слишком.
- Вернемся мы за твоим Буншем, - заверил он, хотя еще не придумал даже, куда деть саму девочку.
Ее внешность кардинально изменилась, но манеры остались манерами уличной бродяжки, да и характер у нее – не подарок, как успел уже убедиться Джай за эти четыре часа.
В Транасе ожидал еще один его подопечный – Скайси, который тоже мог выкинуть что угодно. Не умеющий контролировать Дар и не очень спокойный Огненосец может быть опасен для девочки. Скайси, конечно же, никогда не причинит ей зла умышленно, но это может выйти случайно – как тогда с Адонашем.
Джай еще раз окинул испытывающим взглядом девочку, на мгновение задумавшись о том, не попросить ли госпожу Кичиниц присмотреть за малышкой пару дней, но заметив, как вытягивает Оелла ловкой ручонкой монетку из кармана хозяйки, пока та поправляет складки на ее новеньком платьице, сразу же отказался от этой идеи.
- Пойдешь со мной! – решительно сказал он, беря ее за руку, на ходу не менее ловко, чем юная воровка, извлекая ту же монетку из кармашка Оеллы и возвращая назад в карман Кичиниц.
- Куда? Опять будем прыгать в туман? – это она так о перемещениях.
- Да!
- Славно! За Буншем?
- Нет! Бунш подождет! Спасибо вам, госпожа Кичиниц, за беспокойство, я оставил вам огонек в шкатулке для украшений.
- Ой! Да зачем же! Господин Масэнэсс! Я перед вами в долгу! Может, останетесь, еще погостите? Или девочку оставьте… Такая милая девочка!
Возникший при этих словах оскал на лице Оеллы, который, должно быть, нужно было считать улыбкой, милым назвать было трудно.
Джай вздохнул, отрицательно покачал головой, призывая туман перемещений. Ливио заждался.
Появившись в тихом месте за «Чашей победы», Джай повел Оелу к питейной, на ходу давая рекомендации:
- Слушай внимательно: не вздумай называть меня Астри Масэнэсс при этом господине. Я - Иниш Хатэм. Запомнила? Я твой… отец. Иниш Хатэм. А ты Оелла Хатэм. Все запомнила?
- Запомнить-то запомнила. Только зачем мне это? Ты меня накормил, одел, спасибо, конечно, но я хочу домой! И если честно, то одежду ты выбрал дурацкую! Ну, скажи, зачем мне это платье? На нем уже через час будут все пятна видны! К тому же – оно длинное, станет за все цепляться! К тому же – девчоночье!
- А ты какое хотела?
- Я хотела бы штаны да сорочку, да теплую куртку! Да ботинки! Вот чего бы я хотела! А еще, если бы ты не тратил искры на всякие пироги с вишнями и на пирожные с кремами, а отдал деньги мне – я бы на них месяц жила! И волосы эти!.. – девочка провела рукой по своим шелковым локонам, и делала она это не с раздражением, какое хотела показать, а с сожалением и нежностью, - К чему они мне? Меня так никто не примет за мальчика. И путаются они… и расчесывать их нужно… а я… не умею… Вот ты сам – Мастер Силы ведь? А волос не носишь – неудобно значит! Где я в бочке своей буду волосы эти расчесывать?
- А ты хочешь назад, в бочку?
- А куда ж еще? Я домой хочу, Масэнэсс, а бочка – мой дом! Другого нет!
- Ладно, - Джай торопился, Ливио скоро устанет ждать и уйдет, - после поговорим. Помнишь, как должна меня называть?
- Помню, - голос девочки изменился. – Только я забуду, – она сделала паузу, - Если ты не дашь мне… - задумалась, – огонек!
- Я же тебе уже дал.
- Серебряный! Монету гони! Иначе не стану помогать в твоем деле! Ты ведь деньжат хочешь нажить? А меня побоку? Думаешь, нарядил меня в платье, и я все что угодно сделаю?
- Нажить деньжат?.. – Джай притормозил, обернулся к ней. Это чудо из бочки еще доставит ему неприятностей.
- Ну да! Знаем!.. Проходили! Вот года два назад, я тогда еще жила в Марре, что у речки Милисы, пришла ко мне Ваха с улицы Гвоздоредов… Знаешь что за улица? – ухмыльнулась она. – Я знаю! Мне не раз говорили, что на той улице мое будущая судьба… Вот поэтому я и сбежала из Марры и стала одеваться мальчишкой. Увидела бы меня госпожа Лала в таком-то наряде – сразу бы к рукам прибрала, не посмотрела, что мне только двенадцать! И до таких охочие находятся! Мне десять было - она так говорила…
Джай догадался, что девочка рассказывает о содержательнице публичного дома.
- Так вот! Ваха эта позвала меня с собой. Мол, поможешь – поделюсь заработком. Нарядила меня в платьице и в платочек, сама оделась поприличнее, так что ног не видно и титьки сверху не торчат, и повела за ручку. Пришли мы, значит, в богатый дом, постучались, господин один вышел, усатый такой… А Ваха, как давай плакать, причитать, в ноги ему кидаться: «Люблю тебя! Говорит! Всем сердцем. А вот, - на меня показывает, - и плод нашей любви! Скрывала я от тебя это дитя, не желая тревожить твоего покоя, так как знала, что у тебя супружница имеется! А теперь вот, проели мы с дочерью последнюю искорку и бедствуем! Помоги, чем сможешь!». И господин этот усатый, дураком оказавшийся, отсыпал ей целых три огонька серебром, лишь бы она ушла поскорее. Потом мы еще к троим захаживали. Двое нас взашей выгнали, а третий тоже денег дал. Ваха поделилась! Тридцать искр дала. А ты, думаю, больше деньжат получить рассчитываешь, нежели Ваха, вот и я – рассчитываю… Короче, огонек с тебя, Масэнэсс! И без фокусов – серебром!
- А ты знаешь, Оелла, что огонек, который я тебе дал, тоже стоит денег?
- Правда? – девочка недоверчиво прищурилась. – Но не серебряный же? Или серебряный? Не зря же… огоньком назвали… и монетку?.. – она поскребла задумчиво свой вздернутый кверху нос.
- Пять тысяч… Пламеней!.. - усмехнулся Джай, и у Оеллы перекрыло дыхание.
- Да не бывает такого!
- Хочешь - верь, хочешь - не верь. Ты в жизни только плохих, бесчестных людей и встречала.
- А ты честный? Добрый? Разве добрые лгут про свое имя? Или про своих дочек?
- Может, просто, не хотят, чтобы о них все знали?