Анна Видзис – Хладнокровно (страница 31)

— Это не заставило тебя забыть. Это заставило тебя расслабиться. Твой собственный разум играет с тобой, и он вытеснил воспоминания. Они не найдут тело, в Кембридже более ста библиотек, и никто не был там, чтобы увидеть это.

— Это все неправильно, — шепчу я.

— То, что ты против неправильного, не делает тебя хорошей, Тея. Это делает тебя лицемеркой и наивной.

— Ну, тогда это я. Тот, кто все еще верит, что не все обязательно превратится в дерьмо.

Я вытираю слезы, потирая глаза. Зрение вернулось, и я вижу, что мы в каком-то классе, в котором я никогда раньше не была. Он маленький, всего несколько парт, но в нем тихо.

Ксавьер сидит передо мной, его колени наполовину подтянуты к груди. Его руки обхватывают их, и он смотрит на меня с пустым выражением лица. В нем нет ни сострадания, ни вины, ни даже гнева. Он равнодушен, и я завидую ему в этом.

— Тебе все равно, но пятнадцатью минутами ранее ты не хотел выходить из кабинета Корланда. Что это за игра для тебя?

Он вздыхает, качая головой. Он упирается руками в пол и приближает свое тело к моему. Мы соприкасаемся. Его ноги трутся о мои, и я чувствую его дыхание на своем лице. Оно выбивает мое собственное из моих легких.

— Мне плевать на Сэмюэля. Всегда было и всегда будет, — говорит он, перебирая пальцами свои чуть более длинные волосы. Затем он накручивает прядь моих волос на палец и убирает ее за ухо. — Но ты мне небезразлична. Я не хотел оставлять тебя там.

— Я не могла видеть тебя там.

Он мрачно улыбается. — Я знаю. Лгать нелегко, когда кто-то знает правду.

Я закатываю глаза. — Слова мастера по лжи.

Он поднимает бровь. — Я никогда ни о чем тебе не лгал, любимая.

— Нет, врал.

— Ты просто никогда не веришь моим словам. Это не означает, что я лгу. Не все проблемы доверия начинаются с вопросов лжи.

ГЛАВА 25

Ксавьер

Сегодняшняя тренировка по лакроссу очень тяжелая. Мы больше всего занимались кардио, потому что тренер был в ужасном настроении, и все, что кто-то говорит, выводит его из себя. Поэтому мы решили заткнуться и просто выжить.

В самом конце он говорит нам отрабатывать броски. Как только мы выстраиваемся, он куда-то уходит, и мы можем немного отдышаться.

— Мне хочется вырвать свои легкие, — говорит Бен, опускаясь на пол.

Адриан кивает, соглашаясь с ним. Он выходит из ворот.

— Надеюсь, он придет только для того, чтобы дать нам уйти. Я закончил на сегодня, и у меня есть планы.

Мои планы состоят в том, чтобы успеть сделать несколько супервизий на следующую неделю, потому что в эти выходные я мало что успею сделать. Захватывающе, я знаю. Нет ничего лучше, чем проводить долгие часы над книгами, которые я скорее сожгу, чем прочитаю.

— Горячее свидание с девушкой Мур? — спрашивает Адриан, ухмыляясь.

Уголком глаза я вижу, как Уилл подходит к нам. Он останавливается, как только слышит упоминание о своей сестре.

— Серьезно, Адриан? Неужели тебе не о чем поговорить, кроме как о моей сестре и… о нем?

Он теперь редко обращает на меня внимание. А если и замечает, то не называет моего имени. Это раздражает, но и в какой-то степени забавляет.

Я наклоняю голову, глядя на него. — Очень зрело, Уилл.

— Ты хочешь поговорить о зрелости? Ты лжешь и преследуешь мою чертову сестру, это все, что угодно, только не чертова зрелость, — прорычал он, его руки сжались в кулаки. Он хочет, чтобы я думал, что он с радостью будет драться со мной, но я знаю лучше. Он не станет. Он защитник, как и я, но он не жестокий. И он прибегает к физическому воздействию, только если нет другого выхода. Кроме того, мы лучшие друзья. В какой-то момент мы снова станем друзьями.

Его глаза опасно сужаются. Они такого же цвета, как у Теи.

— Ты можешь отвалить от этого? Это не касается тебя лично. У меня отношения с твоей сестрой, а не с тобой.

— В этом-то и проблема, блядь.

— Извини?

— Ты сделаешь ей чертовски больно, и ты это знаешь. Ты не способен на отношения.

— Мы были вместе дольше чертовой недели, так что, очевидно, я должен быть способен на это.

Уилл разражается смехом. Он не настоящий. Он почти пропитан горечью. — Что навело тебя на эту мысль? Все те девушки, которых ты успел трахнуть на втором курсе? Или, может, все те красивые испанки, с которыми мы познакомились в прошлом году? А Тея вообще знает о них? Знает ли она о Холли, которая преследует тебя с тех пор, как ты приехал в Кембридж? — Он не дает мне ответить. — Готов поспорить на все, что нет.

— Иди на хуй, Уилл. Ты видишь что-то и рисуешь всю картину, даже не спросив. Если я чего-то не говорю, это не значит, что ты знаешь правду.

— И в чем же тогда правда? То, что ты никогда не сближался ни с одной девушкой? Мы оба знаем, что это ложь.

— Я никогда не изменял Тее.

Он складывает руки на груди, поднимая бровь. — Черт возьми, ты, должно быть, промыл мозги моей сестре, потому что она никогда в это не поверит. Она слишком умна. Может, тогда мне стоит рассказать ей все ужасные подробности нашего пребывания в Барселоне? Может, это откроет ей глаза.

— Если ты хоть раз подумаешь о том, чтобы выдумать все это дерьмо обо мне, клянусь, ты станешь таким же ублюдком, которого я избил в начале второго курса. — Я почти упоминаю Сэмюэля, но сдерживаю себя. Все нас слушают.

Но Уилл точно знает, что я не сказал. Выражение его лица становится жестким, и он закрывает пространство между нами.

— Это угроза?

— Прости. Это прозвучало как комплимент? — Я делаю паузу. — Подожди, тогда мне придется повторить это еще раз.

Он толкает меня назад, и кровь в моих венах закипает. Я пытаюсь. Я действительно стараюсь не причинить ему боль. Иначе ничем хорошим это не закончится.

Уилл знает это.

Он знает, какой я.

Бен и Адриан подходят к нам, отстраняя нас друг от друга.

— Ты ничего не знаешь обо мне и Тее.

— Я знаю достаточно, — говорит он. — Ты уничтожишь ее, и мне придется собирать осколки. Если вообще будет что собирать. Тебе лучше отпустить ее, пока все не стало совсем плохо.

— Черт, приятель. Ты говоришь о Тее так, как будто знаешь о ней все, хотя тебе просто наплевать. Ты позволил ей поверить, что ты лучше ее. Она постоянно жила в твоей тени, когда вы оба возвращались домой. Твои родители видят в тебе идеального сына, а ты даже не достаточно мужественен, чтобы сказать им, что они — говнюки, раз не видят, насколько удивительна Тея. Так о чем мы вообще говорим? Ты указываешь на мои ошибки, которых даже не существует, но не можешь вытащить голову из задницы достаточно надолго, чтобы увидеть свои собственные.

— Ксавьер, — шепчет Бен, удерживая меня.

Думаю, мы можем быть рады кардио, потому что я слишком устал, чтобы вырваться из его хватки.

Выражение лица Уилла настороженное, но я знаю его. К лучшему или худшему, я знаю Уилла. Он скрывает чувство вины.

— Ты токсичен, Ксавьер. Я не возражаю, потому что мы были друзьями. Но ты собираешься уничтожить мою сестру вместе с собой. И это то, на что я не могу смотреть сквозь пальцы.

— Вот тут ты ошибаешься. Она была на самом дне еще до того, как я ее встретил. Я слежу за тем, чтобы она не выучила это место наизусть из-за твоей семьи вдобавок ко всему прочему, — говорю я ему. — Я люблю Тею. Я влюблен в нее и готов ради нее на все.

— Тогда оставь ее.

— Если ты думаешь, что так будет лучше, то на самом деле ты ни о чем не понимаешь.

Я разворачиваюсь, отталкиваю Бена и иду к выходу из спортивного центра. Я прохожу мимо тренера, не обращая на него никакого внимания.

Но я ушел. Я сдержался.

Это лучшее, что я мог сделать для Уилла.

И для Теи.

ГЛАВА 26

Тея