Анна Видзис – Хладнокровно (страница 23)
— Мы не разговариваем, — продолжает она.
По-прежнему никакого ответа.
— Только несколько слов здесь и там.
Я ворчу, немного отталкиваясь от нее. —
Он был постоянной темой, потому что это беспокоит Тею даже больше, чем меня. Они всегда были близки. По крайней мере, настолько близки, насколько это возможно, не рассказывая друг другу все чертовы секреты. Но с меня хватит слушать все это. Она должна понять, что поскольку они семья, Уилл вернется к тому, каким был. У них все будет хорошо.
Я уже говорил ей об этом раньше.
— Просто хочу промотать время вперёд, чтобы мне не приходилось каждый день возвращаться в тихую квартиру.
— Я бы хотел, чтобы ты вообще туда не возвращалась, — говорю я, и она хмурит брови.
— Что ты имеешь в виду?
Я пожимаю плечами. — Ты можешь остаться со мной, пока все не успокоится. Мы же больше не будем прятаться.
Тея смотрит на меня так, будто у меня три головы, а потом мелодично хихикает. — Как получилось, что ты превратился из нуля в сто? Ты не хотел, чтобы кто-то знал о нас, а теперь хочешь, чтобы я переехала к тебе?
— Не совсем переехать. Только на неделю или две.
Она наклоняет голову вправо, пытаясь понять, серьезно ли я говорю.
Так и есть.
— Или на месяц, или на год… — размышляет она. — Я знаю тебя, Ксавьер. Всё ускорится, что я не успею выдохнуть. И Уилл перестанет со мной разговаривать навсегда. Я не готова к другим переменам. Мне нужно снова сосредоточиться на учебе. Это последний год для бакалавриата…
Я снова сокращаю расстояние между нами и целую ее, чтобы она замолчала. Было определенно слишком много разговоров и размышлений.
Мои руки проникают под ее задницу, и я поднимаю ее вверх. Она обхватывает ногами мою талию, вращая бедра и трется о мой пах. Низкий стон вырывается из моих губ, когда мой член дергается под давлением. Тея точно знает, что делает, и я чувствую ее ухмылку.
Хорошо, что она больше не плачет.
На протяжении всех лет, что я был здесь студентом, мне всегда нравились мероприятия, организованные колледжами. Особенно юридические и психологические. Они дают возможность каждому взглянуть на вещи с другой стороны. Заставляют мыслить нестандартно или просто увидеть, насколько чертовски похожи все люди, сталкивающиеся с определенными ситуациями.
Сегодня я также думаю, что это способ поиздеваться над недавними событиями.
Это то, о чем мы все слышали сегодня.
Для других это не было бы чем-то необычным, но каждый раз, когда мои глаза встречаются с глазами Теи, я вижу, что каждое слово, произнесенное оратором в течение часа в этом богом забытом конференц-зале, сильно задевает ее. И не только ее. Уилл напряжен. Офелия и Элиас решили уйти через пятнадцать минут. Мы все думаем о той ночи. Наши умы воспроизводят события, и лицо Сэмюэля мелькает в наших головах, как яркий фильм.
Впервые я радуюсь, когда мероприятие заканчивается и я могу выйти на улицу. Дышать становится все труднее с каждым взглядом на Тею. То, как один за другим напрягаются все ее мускулы, настолько, что я вижу это с расстояния в несколько рядов, побуждает меня подойти к ней и заключить ее в объятия.
Я прислоняюсь к стене здания, натягиваю на голову толстовку и жду. Люди выглядят довольными лекцией. Как они могут быть недовольны? В целом, это было интересно. Они не переносят тягот, связанных с прекращением чьей-то жизни. Образы крови на полу библиотеки и ножевое ранение. Безжизненная поза одного из их сверстников.
Как только я вижу, что Тея и Уилл выходят в полном молчании, я пробиваюсь к ним. Тея видит меня издалека и слегка качает головой, пытаясь остановить. Она думает, что я собираюсь спорить с ее братом, устраивая сцену на глазах у всех. Однако сегодня у меня нет для этого места в голове. Все, что меня волнует, это убедиться, что с ней все в порядке. Я игнорирую ее безмолвную мольбу.
Уилл чувствует мое присутствие, когда поворачивает голову, и выражение его лица становится жестким. В последнее время он постоянно так себя ведет, когда видит меня.
— Подумай дважды, прежде чем что-то сказать, Ксавьер, — говорит он, как только я подхожу к ним.
— Я здесь не для тебя.
— Очевидно, — рычит он, хватая Тею за руки и слегка притягивая ее к себе. Как будто он пытается либо заставить ее уйти с ним, либо заверить ее, что он рядом.
Но я не обращаю на него внимания. Мои глаза устремлены на Тею. Обычная искра в них полностью исчезла. Взгляд почти пустой.
— Как ты себя чувствуешь?
— Она просто в порядке. Не нужно изображать обеспокоенного парня.
Я смотрю на Уилла.
Полагаю, я должен считать победой то, что он предпочитает высказывать все эти язвительные комментарии вместо того, чтобы драться со мной. Однако они раздражают меня в любом случае.
— Уилл, — шипит Тея. — Ты можешь дать нам минутку?
— Нет. Твое самосохранение лежит на чертовом полу, чтобы этот парень мог пройтись по нему. Я не оставлю тебя слушать его ложь.
Я сжимаю руки в кулаки. Они дрожат, пока я пытаюсь держать себя в руках.
Я раскрываю ладони, успокаиваясь.
— Тебе не нужно уходить. Мне просто нужно знать, в порядке ли Тея.
Тея кивает. — Да.
Я вижу это. Я вижу ее настоящий ответ.
Не думая, я раскрываю свои объятия, и она падает в них. Я слышу, как Уилл что-то говорит, прежде чем уйти. Думаю, с него достаточно. Он знает, что его неодобрение не сработает. К несчастью для него.
— Знаю, что ты не в порядке, — шепчу я. — Но ты будешь. Я обещаю тебе это.
Сейчас она в порядке.
Это все, что имеет значение.
ГЛАВА 21
Тея
За последние несколько дней в моем мозгу отпечаталось, что я позволяю себе забыться, проводя все дни за учебой, а в промежутках фотографируя. Я чувствую постоянную необходимость делать то одно, то другое до такой степени, что даже не могу заснуть. А может быть, я просто не хочу, потому что кошмары непременно будут сниться. Они не исчезли, и что-то подсказывает мне, что никогда не исчезнут. Не до конца.
Нас допрашивали в полиции в тот же день, когда объявили Сэмюэля пропавшим без вести. Это был также последний раз, когда я притворялась сильной. Я больше не могу этого делать. Во мне этого нет, и из всех людей Ксавьер почувствовал это сильнее всех, потому что я немного отстранилась. Не в том смысле, что я не разговариваю с ним или избегаю его, потому что, видит Бог, он, возможно, единственный человек, который не относится ко мне по-другому в данный момент. Я просто отступила от переполняющих меня эмоций, которые застряли внутри меня, разговариваю еще меньше, чем раньше, и гораздо больше времени провожу в одиночестве.
Сегодня вечером я позволила Офелии уговорить меня пойти на вечеринку в честь Хэллоуина, которую организовывают студенты. Среди всего этого дерьмового шоу это, возможно, одна из тех вещей, которая позволяет большинству из них говорить о чем-либо еще, кроме Сэмюэля. Хотя лишь несколько человек действительно знали его. Кажется, что его имя постоянно у всех на устах. Я не могу пройти по коридору, не подслушав один из разговоров.
Ксавьер говорит мне, что скоро все успокоится. Чем дольше он будет отсутствовать, тем меньше людей будет беспокоиться о нем. Пока все не прекратится. Даже поиски полиции. Нет тела, нет зацепок — нет проблем. Так он говорит.
Возвращаясь в свою квартиру, я смотрю на экран своего телефона, чтобы узнать время. Уже почти восемь вечера, а это значит, что у меня будет меньше получаса, чтобы привести себя в порядок. И поскольку еще два часа назад я не планировала идти на вечеринку, у меня нет никаких костюмов, которые можно было бы надеть.
Я не хожу на вечеринки. Правда, не люблю.
Те несколько раз, когда Офелии удавалось вытащить меня из квартиры и оторвать от книг в паб, для меня это все. Пьяные люди, особенно студенты, не моя любимая компания, как бы сильно они мне ни нравились в трезвом виде. На этих вечеринках их никогда нет.
У Кембриджского университета есть один, очень большой недостаток, когда становится трудно, становится чертовски
Первый, в самом начале семестра, «