Анна Ветрова – Разорванные грани (СИ) (страница 18)
А что я, бл*ть, могу объяснить, когда сам ничего не понимаю?
— Так это правда, что ты изменил Арине с ее сестрой? — требовала она ответа, не смягчаясь ни на секунду.
Подняв голову, я устало посмотрел на взбешенную женщину, испепеляющую меня своими карими глазами. Резко кивнув, поднялся со стула и подошел к отцу, который все это время стоял возле входной двери и просто наблюдал, особо не вмешиваясь.
— Я ничего не помню, отец. Совсем ничего.
— Это, что, стало оправданием? — закричала мать, толкая меня в плечо.
— Маргарита, выйди ненадолго, пожалуйста, — тихо, но настойчиво попросил отец.
Она хотела возмутиться, но брошенный в ее сторону взгляд был красноречивее слов. Дождавшись, когда мама выйдет из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, отец сердито посмотрел на меня.
— Ты понимаешь, что натворил? Никто из нас не вмешивался бы в эту ситуацию, измени ты Арине со случайной девушкой, но это же ее сестра. Благодаря тебе девочки теперь ненавидят друг друга. А нам с матерью как смотреть в глаза ее родителей? Они ведь к тому же еще и наши старые друзья.
— Не нужно меня отчитывать, я уже не ребенок. За свой поступок отвечу сам, вас он не касается. Виктория и Алексей Федорович — разумные люди, если и будут кого-то винить, то только меня.
— Так скажи мне, «не ребенок», как ты докатился до такого? Или член никак нельзя было в штанах удержать? — вышел из себя отец, схватив меня за плечо и придвинув ближе к себе. — Ты опозорил нашу семью, мы теперь все будем разгребать твое д*рьмо. И не нужно высоких слов о том, что справишься со всем сам. Нужно было в тот момент думать головой, а не одним местом.
Оттолкнув меня, отец сел за рабочий стол и махнул на соседний стул, явно желая продолжить разговор.
— Ты говорил, что ничего не помнишь. Что это значит?
— Я выпил несколько бокалов вина…
Мужчина ошарашенно покачал головой и хлопнул ладонью по столу.
— Ты, черт возьми, знаешь, как на твой организм влияет алкоголь. Так какого хрена надо было пить эту гадость?
— Я уже употреблял вино раньше, но никогда не было такого осложнения. Это один из немногих напитков, которые я легко переносил. Откуда мне было знать, что так получится? Вот только странно, что после я решил заняться сексом, ведь в предыдущие разы меня не хватало ни на что. Я отключался почти мгновенно и на утро ничего не помнил. Среди безопасных для меня напитков остались только шампанское и это греб*ное вино. Остальные же после первой отключки я повторно не распивал.
— А ты вообще уверен, что между вами что-то было? — с подозрением спросил отец.
— Сам процесс я, к счастью, не помню. А может, и к сожалению, так хотя бы ушла неопределенность. Последнее, что изначально запомнил, ее попытки поцеловать меня. Затем я упал на кровать, а дальше провал.
— Изначально? — от волнения отец нервно пощелкивал ручкой, сбивая меня с мысли.
— На днях я вспомнил, как она снимала с меня рубашку. Есть подозрение, что Вероника просто воспользовалась моим состоянием и выставила все в выгодном для нее свете.
— Вот только не надо искать здесь крайних. Зачем бедной девочке это нужно?
— Бедной? — злобно фыркнул я. — Да эта девочка, на протяжении нескольких лет пыталась соблазнить меня.
— Что? Не может быть, — шокированный моими словами отец даже оставил в покое ручку, отложив ее на край стола.
— Еще как может. Но у меня все равно нет никаких доказательств. Да и сам я не уверен в своей невиновности, поэтому не стану преждевременно обвинять девушку. Для меня самое главное — вернуть доверие Арины. Остальное играет лишь второстепенную роль.
— Как ты можешь так говорить? Благодаря тебе девочки обе лишились сестринской любви.
— О какой к черту любви ты говоришь? — гневно перебил я отца. — Нет ее между девушками, любящими одного и того же мужчину. Да еще и в том случае, когда одна из них готова на все, чтобы получить желаемое.
— Я даже представить не могу, что должно произойти, чтобы Арина тебя простила. Не знаю, как нужно любить…
— Я не могу потерять ее, она вся моя жизнь. Ради нас я готов бороться хоть с самим дьяволом.
Но чувствую, что бороться мне придется с любимой женщиной.
*********
Обмотав волосы сестры вокруг ладони, я с силой потянула ее вниз к полу. В ответ она пыталась дотянуться до моей шевелюры, но благо, что мне пришло на ум сделать утром «дульку».
— Отпусти, психичка! — закричала Вероника и толкнула меня ладонью в живот.
Отпихнув ее от себя, полыхающими яростью глазами уставилась на взлохмаченную и не менее взбешенную сестру. Мы обе не замечали пребывающих в ступоре родителей, которые впервые в жизни не понимали, что делать со своими дочерьми.
— Больше не смей приближаться ко мне. И не попадайся на глаза, если не хочешь, чтобы я повыдергивала твои крашеные патлы.
Меня всю трясло от гнева, желание ударить сестру, причинить ей боль было до жути пугающим. Я боялась саму себя в этот момент, поэтому хотела убраться отсюда куда подальше.
— Конечно, я понимаю, почему ты так злишься. Великая любовь, которой все завидовала, — с сарказмом прошипела она, — на деле оказалась фальшивкой. Как и ты, впрочем.
Я то ли засмеялась, то ли заплакала от ее слов. Подойдя к Веронике, крепко схватила ее за предплечье и притянула к себе.
— Ты либо дура, либо стервозная с*ка. Я злюсь, потому что, сама того не ведая, пригрела змею на груди. В твоих глазах столько наслаждения от причиненной мне боли, что невольно зарождается вопрос: любила ли ты меня когда-нибудь?
Напряженное молчание сказало больше слов. Не желая видеть Нику ни секунды дольше, я прошла мимо нее по направлению к выходу из гостиной.
— Любила, — произнесла она так тихо, что на мгновение подумала, будто мне это почудилось, — но его люблю больше. И ни с кем не намерена делиться любимым мужчиной.
— Вообще-то, — обернувшись, усмехнулась я, — это был мой мужчина.
— Был, теперь все изменилось.
Я с печалью посмотрела на сестру и покачала головой.
— Вот сейчас мне жалко тебя. И знаешь, почему?
Вероника насторожилась, боясь услышать мои последующие слова, но внешне старалась не подавать виду.
— Потому что он до сих пор любит только меня. Этого ты не сможешь изменить.
Заметив яркую вспышку боли в ее глазах, я почему-то не почувствовала удовлетворения. Вместо этого сняла с левого запястья браслет, подаренный сестрой на мое шестнадцатилетие. Кинув золотую вещицу Веронике под ноги, я с гордо поднятой головой вышла из гостиной.
Переждав в спальне скорый отъезд Вероники, вновь спустилась на первый этаж в поисках родителей. Мне не терпелось высказать им все, что я о них думаю. Шепот за дверью заставил меня остановиться на секунду.
— Какой кошмар! Что же теперь делать? — всхлипнула мама.
Грубо толкнув дверь ногой, вошла в комнату и встала напротив родителей, сидящих на диване.
— Почему ты плачешь, мама? Почему ты плачешь?
— Что за тон, Арина? — грозно спросил отец, вставая на ноги.
— Зачем вы это сделала? Зачем позвали ее? Как можно быть такими жестокими? — закричала я.
— Доченька…, - прошептала мама, пытаясь обнять меня.
— Неужели вы не видите, как мне больно? — слёзы катились по моим щекам.
— Мы подумали, что Никита что-то напутал из твоих слов. Кто из нас мог хотя бы предположить, что между что-то было? Я надеялся, что Вероника лишь опровергнет увиденное тобой, — сочувственным тоном начал отец
— Больше никогда не сталкивайте нас, ясно? Иначе я за себя не отвечаю.
Развернувшись, вылетела из гостиной, оставляя шокированных происходящим родителей позади.
Ближе к вечеру мне позвонила Соня. Несколько секунд я крутила телефон в руках, размышляя, стоит ли отвечать на звонок. Не хотелось больше выслушивать жалость в свой адрес. Да и любое напоминание о том, чего я хотела бы забыть, отдавалось в сердце тупой ноющей болью. Но решив, что мои друзья не виноваты в случившемся, я приняла вызов.
— Привет, — без особых эмоций произнесла Соня, — не хочешь пробежаться сегодня?
— Я как-то не очень настроена. Пожалуй, отка…
— Да ладно тебе, бег хорошо прочищает мозги, отвлекает от проблем.
Понятно, ей уже все известно.
Я была благодарна, что она не стала затрагивать данную тему. Хотя Соня такая девушка, что пока сам не захочешь рассказать, она не станет лезть в душу.
— Хорошо. Через час встретимся на старом месте, идет?