Анна Ветренко – Тринадцать (страница 10)

– Да ладно, Асти, я пошутила. Видимо, у вас, Темных, чувство юмора напрочь отсутствует, – я шутливо похлопала его по плечу и добавила: – Ну что, составишь нам компанию на прогулке по лесу? Еве как раз нужно растрясти жирок.

– Кому "нам"? – демон вскинул бровь, вопросительно взглянув на Рафаила.

– Как кому? – усмехнулась я. – Мне и Еве, разумеется.

– А, ты про псину. Конечно, пойдем. Я же обещал, – Аст закинул в рот последний кусок хрустящего круассана и, отряхнув крошки, направился в спальню переодеваться. – Буду готов через полчаса, – бросил он на ходу, скрываясь из виду.

Позавтракав в гордом одиночестве, я привела себя в порядок, а затем облачилась в свой уютный кокон: теплый спортивный костюм, ботинки, словно созданные для долгих прогулок, и, конечно же, любимая объемная шапка, без которой я не представляла ни один выход на улицу. Застегнув на Еве ошейник с поводком, мы наконец-то вырвались на свободу.

Октябрьский воздух обжигал щеки ледяным дыханием. Земля, словно присыпанная сахарной пудрой, кое-где была покрыта тонким слоем снега, радуя глаз своей невинной белизной. Деревья, словно поседевшие старцы, дрожали под тяжестью искрящегося инея, а из наших ртов вырывался густой пар, словно мы дышали драконьим пламенем.

– Ну и дубак сегодня, – проворчала я, кутаясь в мягкий шарф, и с укоризной взглянула на своего демонического компаньона. – А в лесу и вовсе околеем, задубеем, превратимся в ледышки.

– Хватит сыпать синонимами, – хохотнул Аст. – Надо было теплее одеваться. До леса дойдем, кровь разгонится, согреешься.

И он был прав. По мере приближения к лесной чаще мороз действительно отступал. Кровь весело заиграла в жилах, на щеках вспыхнул здоровый румянец, а зубы перестали выбивать дробь.

– Я полетаю, а потом догоню, – крикнул паренек и, словно птица, взмыл в морозное небо. Описав круг над нашими головами, он устремился вперед, зорко наблюдая за окрестностями с высоты птичьего полета.

За серебристой березой, потирая закоченевшие руки, стоял Велиар. Проводив взглядом парящего Астартеста, он прошептал, злобно усмехнувшись:

– Ну, началось! – и, словно тень, растворился в воздухе, начиная свою зловещую игру.

Мы вошли в лес, и Ева, увидев долгожданный снег, с радостным лаем принялась кататься в нем, словно в пуховой перине. Внезапно зазвонил телефон. Подняв трубку, я услышала елейный голос матери бывшего одноклассника Артема.

– Здравствуй, мать, – как всегда, фамильярно начала она. – Как у вас дела? А у нас все просто чудесно! Мой Игореша поступил в колледж, на программиста, ну ты знаешь. Его на практику за границу посылают, представляешь? А твой-то, видать, совсем сплоховал: старалась, тянула его всю школу, а он даже никуда не поступил, – она противно захихикала. В этот момент у меня возникло острое желание заткнуть ей глотку, но она продолжала ликовать: – Классуху встретила, рассказала ей про Игорешу, она прям горда была за него, а про твоего когда узнала, даже не удивилась, была уверена, что бестолковый, – ее мерзкий смех вновь разорвал тишину, а затем она заторопилась: – Ой, ну все, некогда разговаривать, ко мне люди пришли, пока, пока, я побежала, созвонимся, – и сбросила вызов.

В этом звонке было что-то неестественное, что-то фальшивое, ведь раньше мы всегда дружили, бережно относились к чувствам друг друга и к успехам наших детей. Но мозг, словно парализованный, отказывался анализировать вопиющие несостыковки.

– Вот зараза, – пробормотала я в пустоту и побрела дальше, стараясь отогнать навязчивые мысли.

Настроение рухнуло в глубокую пропасть. Даже злиться не было сил, лишь всепоглощающая тоска сковала душу ледяными объятиями.

Шла, пиная еловые шишки, и безуспешно пыталась проанализировать разговор, выбивший меня из привычной колеи. Пройдя еще метров двести, я услышала заразительный мужской и женский хохот. Вглядевшись в обнимающуюся парочку и троих резвящихся рядом детей, я с ужасом узнала в мужчине своего бывшего мужа. Того, из-за которого я когда-то переехала из Челябинска в Москву, с которым прожила в браке два долгих года, а после смерти мамы, словно потеряв опору, все бросила и вернулась домой. Человек, который, как мне казалось, сломал мне жизнь, с которым до брака мы были вместе целых восемь лет. Он категорически не хотел детей, и это стало главной причиной нашего мучительного развода.

А теперь эта сволочь шла счастливая, в окружении своих чад, излучая неподдельное блаженство. Чем же я была хуже, что от меня он не желал потомства?

Я спешно сошла с тропинки, чтобы не видеть эту идиллическую картинку, разбившую мое сердце на мелкие осколки. Это зрелище добило меня окончательно. Я брела по лесу, словно тень, опустошенная и раздавленная, слезы навернулись на глаза, на душе было мерзко и противно. Пелена отчаяния опустилась на меня, придавливая к земле, словно неподъемная каменная плита.

Ева бежала рядом, резвясь в снегу, но эта картина больше не радовала меня, не трогала ни единой струны моей души.

Добравшись до заброшенного карьера, я жадно вдохнула ледяной воздух, попыталась найти взглядом Астартеста, но его нигде не было. Даже здесь обман, даже здесь меня преследует одиночество. Разочарованная, я поплелась обратно, волоча ноги по заснеженной тропе.

Рафаил видел все иллюзии, терзающие его подопечную, но что он мог сделать? Человек должен самостоятельно бороться со своими бедами и внутренними демонами, иначе его душа никогда не достигнет совершенства, не познает истинную силу.

Вновь зазвонил телефон, вырывая меня из мрачных мыслей. Не глядя на экран, я обреченно нажала на вызов:

– Здравствуйте, Анна Александровна, это Маргарита Викторовна. Вы знаете, у нас состоится концерт, посвященный ребятам, которые поступили в этом году в колледж. Все, без исключения, учатся, все молодцы, – она замолчала, ожидая моей реакции, но я упрямо хранила молчание, не желая вступать в этот бессмысленный разговор. – Это правда, что Артема никуда не взяли? – не выдержав, все же выпалила она, обличая свою подлую сущность.

– Почему не взяли? – повысила я голос, не в силах сдержать гнев. – Мы просто решили взять год отдыха после школы, а на следующий он обязательно поступит, – меня распирала злоба, и я чувствовала, как закипает кровь в моих венах.

– А, ну все понятно, – быстро протараторила она и тут же бросила трубку, даже не попрощавшись.

Я в ярости замахнулась телефоном и со всей силы бросила его в ближайшее дерево. К моему сожалению, он не долетел до цели и был перехвачен Астартестом, возникшим из ниоткуда.

– Что здесь происходит? – ворон недоуменно посмотрел мне за спину, пытаясь понять причину моей ярости. – Ты вся какая-то… словно из тебя выкачали всю жизненную энергию, всю радость. Ведь все было хорошо, все шло своим чередом. Что случилось, пока меня не было? – Рафаил вздохнул и с укоризной посмотрел на растерянного Демона.

– Пошли домой, – развернулась я и побрела к выходу из леса, передав Еву на попечение Астартесту.

Мы шли молча, погруженные в свои мысли. Аст то и дело заглядывал в мои потухшие глаза, стараясь не раздражать и не провоцировать новый взрыв эмоций. Вместе с Демоном дошли до Алого поля, где, как и прежде, возвышался величественный храм Александра Невского, поражая своим великолепием. Какое прекрасное отреставрированное здание! Золотые купола сияли под лучами солнца, переливаясь всеми цветами радуги, фрески, с которых смотрели лики святых, казались живыми. Неожиданно я почувствовала, как меня тянет туда, внутрь, как какая-то неведомая сила влечет меня в храм Божий, светлая энергия зовет за собой.

Я, словно зачарованная, вошла в обитель святости. Пламя свечей возле икон затрепетало, а затем вновь устремилось ввысь, словно приветствуя меня. Какое спокойствие, какое умиротворение царило внутри! Казалось, время остановилось, и все мирские заботы остались далеко за стенами этого святого места.

– Здравствуй, милая, что привело тебя к нам? – спросил бесшумно подошедший батюшка, излучая доброту и сострадание. – Никогда не надо впадать в уныние, дитя мое. Надо всегда помнить, что Бог дает нам лишь те испытания, с которыми мы сможем справиться, – священник взглянул на меня с любовью и пониманием, и меня окутало теплом и поддержкой, словно я обрела защиту в этом хаотичном мире.

– Почему вы решили, что я в унынии, батюшка? – грустно подняла я глаза, увидев лучики доброты, которые исходили от этого божьего человека.

– По глазам, дочь моя. Ведь глаза – это зеркало души. А сейчас твоя душа плачет, и я вижу в них боль и разочарование. Знай, за тобой всегда наблюдает Отец наш Небесный. Он не даст свое дитя в обиду, – преподобный обнял меня, погладил по спине, и тепло разлилось по венам, мгновенно стирая обиду и душевную боль.

Я вышла из церкви с улыбкой во все лицо, словно заново родилась. Рафаил шел рядом, улыбаясь Астартесту, который недоуменно наблюдал за всей этой картиной, раскрыв рот от удивления.

– Пойдем домой, Астартест. Сварю специально для тебя самый вкусный борщ, – подмигнула я опешившему Демону и запела себе под нос любимую мелодию, радуясь наступившему просветлению.

– С тобой все в порядке? – Аст не на шутку волновался. – Может, еще немного погуляем?

– Все просто замечательно, лучше не бывает. Пойдем домой, – схватила я ворона за рукав и потянула в тепло домашнего очага, предвкушая уютный вечер.