Анна Ветлугина – Яблоко возмездия (страница 9)

– Но это же его стол!

– Стол его, а стажер ваш. Пока он не в штате, за него отвечаете вы. Этот пункт стоит в вашем договоре. Или вы все подписываете, не читая?

– Я говорила ему! Он забыл, наверное. – Она чуть не плакала. – Больше такого не повторится, Геннадий Васильевич!

– Конечно, не повторится, – усмехнулся начальник, – вам при ваших обстоятельствах не захочется получать половину зарплаты, как в этом месяце.

– Как… половину зарплаты? Я же… кредит ведь… простите!

– Надо было думать раньше, Марина. Вы знаете, я работаю только с дисциплинированными людьми. И прощать мне вас не за что.

Как ему удавалось? Говорить людям гадости, даже не повышая голоса.

– Это все-таки я виноват, – вмешался Денис.

Разошедшийся властелин замечательной корпорации тут же резко повернулся к нему.

– К вам никаких претензий, молодой человек. До подписания контракта, разумеется.

Хотелось крикнуть в лицо: «Никакого контракта не будет!», но зарплату ведь обещали очень хорошую. И эта Марина явно дорожит своим местом, несмотря на такое обращение.

А начальник уже излучал море очарования:

– Кстати, хотел спросить у вас как у нового, так сказать, свеженького человека: как вам наше название? Тем более вы работали в нашей дочерней фирме «Эппл Мизерабль».

«Вот оно что! – пронеслось в голове. – Интересный расклад».

– Мне кажется, очень хорошее, звучное название, – вежливо ответил стажер.

– Вот-вот! – закивал важный дяденька. – И значение такое прекрасное: чудеса. Людям сейчас как никогда нужна вера в чудеса.

– Какие еще чудеса? – вырвалось у Дениса.

– М-м? – тут же вопросило начальство. Вот кто за язык дергал? Ум свой показать хотел? Теперь отвечать надо, не отвертишься, блин.

– «Мизерабль», кажется, переводится немного по-другому.

– Да? – Брови Геннадия взлетели. – И как именно? Ну, говорите, говорите.

«Придется, видимо, сегодня искать другую работу. Ну и пусть. Лучше уж сейчас, чем после трех месяцев испытательного срока».

– Совершенно точно не чудеса. – Незадачливый менеджер старался говорить спокойно и с достоинством. – У этого слова несколько значений. Есть «жалкое существо», «ничтожный человек», а может употребляться и как «негодяй».

– Значит, негодяй…

В офисе повисла тишина, такая мертвая, что даже дышать все боялись. Геннадий тянул паузу, явно наслаждаясь происходящим. Наконец он растянул полноватые губы в широкую улыбку и пожал Вербицкому руку.

– Браво, дорогой. Вы первый, кто открыл мне глаза на страшную правду. Не чудеса, а негодяй. Какой ужас! Но боюсь, мы уже ничего не сможем сделать. Это название полюбили наши клиенты, да и вообще русскому человеку галлицизмы почему-то приятны.

В качестве финального аккорда руководитель обвел всех присутствующих многозначительным взглядом и торжественно удалился. Тишину еще долго никто не хотел нарушать.

– Устроил тут шапито… Ему-то, конечно, все равно, а мне куда теперь податься? Работать в нашей глуши негде, хоть в официантки иди в закусочную. – Марина, ссутулившись, сидела на стуле, глядя в пол.

– Не переживай, может, на него накатило, а потом, как обычно, отойдет. – Участливая соседка пыталась вселить в Марину немного надежды, завершая под шумок маникюр.

– Да для него эта фирма – как игрушка! – возмущалась обиженная сотрудница. – Ему вообще все равно, что здесь происходит и как. Что ему весь этот ЗОЖ с его-то транспортным гигантом.

– Транспортным гигантом? – Денис решил разрядить обстановку нейтральным вопросом. Марина в его сторону не посмотрела, но все же ответила:

– Конечно, гигантом, у него же все должно быть лучше всех. Видел грузовики «Кроссконтиненталь»? Это тоже все его. После того как наигрался с нефтяными вышками.

– Нефтяными? – Глаза у Дениса непроизвольно округлились. «Мы говорим про этого… м-м… мужчину в джинсах и футболке?»

– Ну конечно, нефтяными, чего ты заладил, будто не знаешь. Теперь вот в директора фирмы играется. И с нами заодно. Постоянно вот так набегает и устраивает разносы. Только в том месяце двоих уволил, теперь мне вот надо вещи собирать.

Администратор решил спасти честь фирмы:

– Но и условия работы, в общем, не такие плохие! Только в трудовом договоре есть несколько условий.

– О да, мы тут помешаны на дисциплине! – донеслось из-за пластиковой перегородки, после чего весь офис возмущенно забурлил.

– Короче, повезло тебе, парень, иначе не скажешь! – вздохнула Марина. – В отличие от меня… – Послышался новый вздох, еще более горестный.

«Да я уже понял, блин», – подумал Вербицкий. Как бы только адаптироваться к этим немного необычным условиям… Интересно, директор правда демон, как назвал его этот бомж у входа? Или это просто попытка изжить исконную русскую привычку ходить на работу и ничего не делать?

Через неделю Николай Сергеевич с загадочным видом подошел к Денису днем:

– Тебя босс вызывает.

– Что-то случилось? – Вербицкий вспомнил недавние события с увольнением и сглотнул.

– Знаешь, он мне не докладывает, как да что, просто вызывает. Иди давай.

Денис попытался собрать все имеющиеся силы и придать себе бодрости, но ноги по пути к кабинету предательски подкашивались. Администратор связался с директором по телефону и, видимо, получив одобрение, нажал на ручку и толкнул тяжелую дверь. По глазам полоснул яркий блик от золоченой таблички «Геннадий Васильевич Айзель. Генеральный директор».

– Прошу.

Просторный кабинет заливали яркие солнечные лучи. Геннадий сидел в своей неизменно комфортной одежде, далекой от делового стиля, спиной к большому окну за столом. На столе был образцовый порядок, стояла даже рамка с фотографией любимых родственников – как в американском фильме, подумал Денис. Молодой человек замер, пытаясь определить эмоции босса. Свет из окна слепил, не давая хорошо разглядеть выражение лица.

– Денис, у меня к тебе дело. – Ровный спокойный голос не намекал на увольнение, однако это совсем ничего не значило. – Садись. Мне из Анапы прислали не очень приятную информацию. – Денис вжался в стул. – Тобой интересуется полиция. И я бы хотел выяснить в первую очередь у тебя, что именно в такой неприметной фигуре могло бы их заинтересовать?

– Ну… Я вообще-то ничем предосудительным не занимался…

– Денис, с полицией мы, допустим, дело уладим. Но куда любопытнее, что тобой одновременно интересуются, так сказать, другие люди и в связи с тем же самым вопросом.

«Ни фига себе… Ну все, теперь точно или посадят, или в темном переулке подстерегут. Хрен редьки не слаще…»

– Судя по тому, что ты молчишь, тебе действительно есть что скрывать. Но ты, возможно, не осознал уровень моей осведомленности. – Тут он придвинулся к столу. – Я в курсе проблемы. Мне известно, что, где, когда и с кем. Как ты понимаешь, работники с таким отягощенным прошлым мне не нужны… совсем. – Он посмаковал паузу, повисшую после «совсем». – И именно поэтому я тебя и вызвал.

Денис подумал вдруг, как жалко он выглядит сейчас с повисшими плечами и опущенной головой. Настоящий мизерабль.

– Мне нужны были деньги, – голос из пересохшего горла вырывался какой-то незнакомый, – бабушка болеет…

– Ты считаешь, это кого-то волнует? – Директор приветливо улыбнулся.

– Ну, вы же сами только что сказали, что хотели бы в первую очередь узнать мою версию… той проблемы.

– На проблему мне начхать. А вот та особенность, из-за которой тебя втянули в историю на свалке… – Геннадий откинулся на спинку кресла и бодро продолжил в своем привычном деловом тоне: – Любое прошлое можно проигнорировать, любую ошибку исправить, любую вину искупить. Мне сказали, что ты умеешь искать пропавшие вещи. Это действительно так? – Денис неопределенно мотнул головой. – Я не уволю тебя, не сдам ни ментам, ни торговцам наркотой. Но для этого придется выполнить одно поручение. И подозреваю, что выбора у тебя в сложившихся обстоятельствах нет. Потому что мне ведь никакой выгоды в укрывании преступников, верно? А если сдать тебя тем или другим, может, и польза какая-то будет… – Вербицкий молчал, глядя в глаза директору. – Не знаю, как ты это делаешь, ищешь с помощью ореховой лозы или хрустального шара, общаешься с духами или обладаешь экстрасенсорным восприятием. Мне все равно. Главное – результат. Ты должен найти моего сына. Он пропал два месяца назад. Никаких его следов не удалось обнаружить ни в городе, ни в окрестностях, ни в соседних регионах. Мы не обследовали только Зону. Вот туда тебе и надо будет пойти.

«Ни в коем случае не показывай ему, что тебе тоже очень нужно в Зону! Это может стать дополнительным поводом для манипулирования».

– Сына зовут Сеня, ему семь лет. С тобой поедет команда профессионалов, – продолжал Геннадий. – Они бывали в Зоне и знакомы со всеми ее особенностями. Помогут, подскажут, сопроводят, защитят. О безопасности можешь не беспокоиться, единственное, что тебя должно волновать, это твое задание. Тебе надо найти моего сына. – Он немного помолчал и добавил: – Или его труп.

Ага. Если телохранители (или конвоиры?) будут пасти ежеминутно, никакого доппель эппла не светит. Надо рискнуть, покачать права. В конце концов, этот местный царек крайне заинтересован в поиске ребенка. Не меньше, наверное, чем сам Денис – в благополучии бабушки.

Геннадий смотрел все так же спокойно, лишь кончики пальцев его чуть подрагивали. Явно раньше он барабанил пальцами, когда нервничал, но отучил себя от этой привычки. Создавалось впечатление, что видимое хладнокровие стоит ему больших усилий.