Анна Ветлугина – Яблоко возмездия (страница 47)
– Дэн, ты меня слышишь? – Голос Айзеля прозвучал будто из другой вселенной. Денис смотрел на него и не понимал: это реальность или снова какой-то бред… – Пить хочешь?
– Да… Не знаю…
– На тумбочке вода, попей – у тебя язык еле ворочается.
– Потом… – Образ директора начал размываться, и Денис снова отключился.
Потом в глаза вонзились нестерпимо яркие лучи. Он лежал в своей комнате, в Анапе. Голова была тяжелой, во рту сушило. В дверном проеме мелькнула Нелли. Она разве выздоровела?
– Чай будешь? Я как раз блинов напекла, сейчас только сковороду помою…
– А как… тебя вылечили? – Он не понимал, где он находится. Точнее, почему он оказался здесь.
– От чего? – Нелли удивленно заглянула в комнату. – Ты, мне кажется, вчера слишком поздно лег спать. Не подумай, что я пытаюсь тебя воспитывать…
– Нелли, но у тебя же была фибродисплазия, ты была в санатории, ноги перестали слушаться…
– Динька, пожалуйста, не фантазируй, ты же знаешь, я всегда могла в узел завязаться. Вообще вставай уже, скоро полдень. – Тут она заговорщицки улыбнулась: – И блины остынут…
Что происходит? Это же сон или бред… Скорее, бред. Но почему такой реальный? Может, действительно все, что он помнит, – бессвязный сон, просто очень реальный? Денис посмотрел на руку, обожженную корой яблонь, – чисто. Надо встать и разобраться. Говорят, за несколько минут утреннего сна в голове может развернуться сюжет полнометражного фильма со сложными взаимоотношениями героев и массой головокружительных приключений, и длительность этих минут может ощущаться как дни и месяцы… Он вышел из комнаты – Нелли пританцовывала у раковины на кухне. На столе лежала небольшая стопка блинов на тарелке, от них поднимался аппетитный пар.
– Наконец-то поднялся! Давай приведи себя в порядок поскорее. И варенье смородиновое достань!
– Ага… – Денис вышел на балкон.
Обычный день не то поздней весны, не то раннего лета. Деревья шумят зелеными кронами, солнце уже набрало силу, в воздухе разлито предвкушение жары, отпусков, какой-то легкой лени… Вроде бы все по-старому. Но странно как-то, будто все чуть-чуть в тумане. Надо умыться и после завтрака связаться хоть с кем-нибудь, чтобы уже точно понять, что не сошел с ума. Он открыл дверь ванной и отшатнулся: внутри на раковине, ванне, полках, кафельном полу росли небольшие яблони из Зоны. Из швов кафельной плитки колосились такие же побеги от пола до потолка. Вся комната переливалась неестественно зеленым тошнотворным цветом. Открывшаяся дверь всколыхнула микроскопическую пыльцу, и на полу послышались легкие хлопки от микровзрывов. Денис побежал на кухню и замер от неожиданности в дверном проеме. На кухне стоял Костя.
– Не переживай, это теперь в каждом доме так, – сказал он голосом Нелли, – зато мы победили фибродисплазию. Или ты не рад?
То есть это все-таки сон! Или не сон… Как вернуться в реальность из этого кошмара? Закрыться в своей комнате и попытаться уснуть, чтобы убежать из этого жуткого мира. Но в комнате обнаружился Сенька.
– Привет! Давай поиграем? Мне скучно.
– Сенька… Откуда ты?
– Я тебя тут ждал. Я игру придумал, смотри. Вот здесь на ковре узор такой. Надо вот отсюда по дорожкам идти. Ну как лабиринт. Можно просто глазами, а лучше чем-то вести. У тебя есть линейка?
– А откуда ты пришел? – Денис присел на диван. – Ты был дома?
– Конечно. Дай линейку. Пожалуйста.
Денису вдруг очень сильно захотелось спать. От внезапно накатившей слабости он прилег, не в силах даже поднять на диван ноги.
– Динька, ну давай играть! – Ребенок дергал его за плечо. Сил ответить не было.
– Динька… – Голос Сеньки теперь звучал как-то по-другому, будто чисто, без помех. – Они сказали, что ты не проснешься! А я не верю! Ну, давай же проснись!
Просыпаться не хотелось. По крайней мере разлепить глаза пришлось с нечеловеческим усилием. Такое же усилие приходилось прикладывать для того, чтобы пошевелиться. Лучше всего было просто лежать и неглубоко дышать.
– Проснулся! – Мальчик отпрыгнул от кровати, задев изголовье; неожиданная тряска разлилась по телу неприятной болью.
– Сенька, не скачи. – Голос Айзеля звучал в привычном повелительном тоне. – Иди пока посиди.
– Все закончилось? – Денис едва заметно шевелил пересохшими губами. Говорить было значительно сложнее, чем слушать. Он хотел хотя бы услышать, что из последнего увиденного им реальность, а что – бред.
– Закончилось, Дэн. По крайней мере для тебя точно. – Директор был категоричен. – Тебе предстоит курс восстановительного лечения здесь, я обо всем договорился. Сегодня, как мне доложили, тебе должно стать лучше, поэтому мы вот пришли…
Казалось, что он немного стесняется и боится показаться сентиментальным. Придвинул свой стул ближе к кровати, еще раз приказал ребенку помолчать.
– Попей воды, – директор протянул стакан-непроливайку, – а то совсем пересохнешь.
Денис, поморщившись от боли, оторвал голову от подушки и сделал пару глотков. Вода приятно смочила высохший язык и горло.
– Ну, вот и хорошо. Говорить сможешь немного?
– Вполне, – ответил Денис. Голос звучал уже без хрипа. И вдруг опять его накрыло этим миром, сотканным из паутинок света. Он уже не видел людей, проваливаясь куда-то. Нет, не проваливаясь. Взлетая к совершенству… Все разрушил ужасный рык:
– Дэн!!! Быстро взял себя в руки!!!
Опять появилась палата. Рядом с Айзелем стояла перепуганная медсестра.
– Вы что кричите?! Выйдите из палаты!
Геннадий наклонил голову к ее груди, заставив ее возмущенно отпрыгнуть.
– Успокойтесь, я просто читаю имя на бейджике, – объяснил он. – Наталья, вы, несомненно, профессионал, но касаемо реабилитации сталкеров я немного больше вас в теме.
– Вообще-то наша клиника на этом специализируется. – Она все еще кипела.
– Ну, смотрите, Наталья, в вашей специализированной клинике его не могли привести в чувство неделю. Но сейчас он в сознании и разговаривает с нами. Хотите снова отпустить его туда, откуда неделю станете вытаскивать?
Медсестра, пожав плечами, вышла.
Геннадий взял Дениса за руку и слегка потряс:
– Не закрывай глаза, нельзя тебе сейчас. Скажи, ты можешь искать людей или только предметы? Ты говорил в бреду, что нашел Сеньку по обуви, а так бы не нашел. Так можешь или нет? Мне нужно точно знать.
Айзель в своем репертуаре. Интересно, он специально пришел выяснить полезную для себя информацию, пока пациент не окочурился?
– Только вещи. Людей не получается.
– А почему не можешь?
– Не получается… – Денис закрыл глаза. Его снова опутало прекрасной золотой паутиной. Но Геннадий уже бешено тряс его руку:
– Глаза открой, смотри на меня. Вот так. Мне кажется, я знаю почему. Это потому, что ты к людям относишься слишком… лично. Как к родственникам. Ну, что, не засыпаешь больше? – Геннадий оставил наконец в покое его руку, откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу. – Да, относишься слишком лично. Как к родственникам. А надо проще, без этого ненужного пиетета.
– Как к вещам?
– Ну… Почти. Как к объектам.
– Нет. Так точно не могу.
– Зря ты такой радикальный, дружок. Я просто хочу тебе посоветовать…
– А вы? – Вербицкий повернул к нему голову и посмотрел в глаза. – Вы относились к людям, как к вещам, и что вышло? – Он вспомнил, что здесь Сенька и лучше при ребенке подробностей не вспоминать.
– Вышло то, что вышло… – Айзель помолчал. – Тебе, наверное, сложно будет поверить, но я только сейчас пытаюсь научиться такому отношению к людям. А если бы я мог так раньше – Лия была бы в порядке. Да и все остальное…
Журналист молча уставился в потолок. Нет, конечно, директор чудесен. Человек только начал приходить в себя, а он уже с какими-то претензиями. Что ему вообще надо?
– Не понимаешь? Сложно тебе. Смотри, – Геннадий стал говорить медленнее, будто с маленьким ребенком, – вот если бы тебя сейчас надо было оперировать, а врач стал бы размышлять о твоей судьбе? О том, какой ты хороший человек, как любишь бегать, есть конфеты и слушать музыку, а он сейчас раз – и начнет тебя резать ножом. Понимаешь? Абстрагироваться надо. Иначе ничего толкового не выйдет.
– Все равно не понимаю.
– Ну и не понимай! Сделка с совестью – дело добровольное. Сейчас в городе несколько школьников пропали, их второй день уже ищут. А ты: документы найти, наркотики – пожалуйста, а людей – простите, сложно очень.
– Что, мне сейчас пойти их искать? Я вроде как в больнице лежу.
– Вот именно, что вроде как. У тебя разве болит что-то?
– Я и встать-то не могу… и сейчас вот что-то… куда-то… – Золотая паутина начала возникать отовсюду и затягивать в свое пространство. Но за руку снова неприятно дернули.
– Ладно тебе. Не похож ты на больного. Ну-ка, глаза открыл! Поднимайся давай! Ручку держать можешь? Сейчас напишем расписку для больницы и поедем.
Острый приступ ненависти привел в чувство лучше ведра воды на голову. Этот хозяин жизни потерял уже всякие мыслимые понятия! Конечно же, небось оплатил пребывание мизерабля Вербицкого в клинике и теперь считает себя вправе распоряжаться.
– Какая еще расписка? Я говорю – встать не могу…