Анна Ветлугина – Яблоко возмездия (страница 16)
– Да, кстати, а кто первый выбирает? – поинтересовался журналист. – От этого ведь тоже многое зависит.
– Вот-вот, уже начинаешь понимать, – хитро прищурился Сенька, – для этого мы камушек кидать будем. Надо ведь чтобы честно было. У меня есть такой плоский, вместо монетки сойдет. Мама, когда еще говорить умела, рассказывала, что раньше монетку кидали – у меня была одна, только я ее в овраге потерял.
Он пошарил под скамейкой и разжал кулак. На ладони лежала серая галька, обточенная морем, действительно, совсем плоская.
– Смотри, на одной стороне трещинка, а на другой все гладко. Выбирай, что у тебя будет.
«Трещинка – это твоя жизнь, – пронеслось в голове. – По всей жизни пошла какая-то трещинка, как заболела Нелли. Надо выбирать с трещинкой».
– Нет! – вырвалось у Вербицкого.
– Что «нет»? – удивился мальчик.
– Да это я так. У меня гладкая будет.
– Ну, тогда кидаю.
Камень несколько раз перевернулся в воздухе и упал гладкой стороной кверху.
– Повезло тебе, Динька! – Сенькин голос прозвучал уважительно. – Посмотрим, как дальше будет. Давай выбирай свое облако. И да, нельзя, чтобы одно стояло позади другого, они рядом должны быть, а то нечестно.
– А если нету на одной линии, что тогда? Весь день ждать?
– Эх, ладно, – вздохнул мальчик, – так вообще не поиграешь. Давай не будем считать, у кого быстрее, просто: заплывет, не заплывет. Но только тогда уж нужно, чтобы хорошо заплыло, чтобы рогулек совсем не задело. А еще шею нельзя вытягивать, когда в рогульку смотришь, – так нечестно!
– Само собой, – согласился Денис. Он выбрал маленькое полупрозрачное облачко. Вместе с Сенькой, сидя на старой яблоне, они напряженно смотрели на кусочек неба между двух ивовых веток. Выбранное облако проплыло, зацепив краем верхнюю ветку.
– Минус полбалла, – строго сказал мальчик. – Теперь моя очередь.
Сенька выбрал круглое белое облачко. Оно уместилось точно между ветками.
– Видишь, у меня целый, – пояснил Сенька, – а у тебя половина, и ты ход пропускаешь.
– А что будет, если ты опять выиграешь? – поинтересовался журналист.
– Что-что… дальше опять пропустишь, а потом трудно будет догнать. Я бы разрешил тебе, но правила игры нельзя менять.
– Ну, хорошо, – снова согласился Денис.
«Что за глупость происходит? Вместо того чтобы схватить ребенка в охапку вместе с яблоком, ты сидишь тут и играешь в игры. С другой стороны, он же не кот, чтобы тащить его куда тебе нужно. Кота и то не факт, что можно».
– Сенька, ты домой вернуться не хочешь? – осторожно спросил Вербицкий.
– Ни за что. – Мальчик так сжал губы, что они побелели. – Я проиграл из-за тебя!! – вдруг закричал он.
– Почему из-за меня? Это же облака.
– Да потому что я его хотел двигать куда нужно, а ты меня отвлек!
Он совсем разнервничался:
– Я с тобой дружить хотел, а ты меня собираешься отдать ему. Мы с мамой еле от него убежали. Сначала мама, а потом дядя Костя и меня спас. Я сейчас вообще позову дядю Костю.
– Ничего я не собираюсь, давай доиграем, – попросил журналист спокойным тоном…
Сенька почему-то сразу утихомирился.
– Ну, хорошо. Ты точно не обманываешь?
– Я не хочу делать тебе плохо, – честно сказал Вербицкий.
– Ну, тогда выбирай себе облако, если оно поместится в рогульку, я отдам тебе яблоко.
«Вот теперь нужно быть максимально внимательным. Хотя о каком внимании может идти речь, если дело касается траектории облаков? Ну ладно, пусть будет вот это маленькое и сизое. Оно будто косматый козел среди белых кудрявых барашков и плывет быстрее. Ну да, оно ведь пониже, там другие потоки ветра».
– Вот, я выбрал.
– Вот эта темненькая тучка, которая на кусок бороды похожа? – уточнил Сенька. – Или вон та, которая загогулина?
– Кусок бороды.
– Да она же вообще не туда плывет, ты что, глупый?
– Оно поплывет куда надо.
«Не сходи с ума, Динька. Ты что, волшебник? Оно ведь и правда не туда плывет».
В этот момент Сенька, который все время ерзал туда-сюда, поскользнулся и упал с дерева. Денис бросился его поднимать и заметил, какой он страшно худой и легкий. Значит, не все так хорошо здесь, и тащить будет нетрудно…
В этот момент мальчик закричал:
– Ну вот, ты все-таки выиграл!
– Как выиграл? Откуда ты смотришь?
– Сам погляди! – Пацан вскарабкался на прежнее место. – Вот оно проходит.
Сизая тучка действительно вписалась в рогульку, только от нее самой за время пути почти ничего не осталось. Доплыв до конца развилки веток, она истаяла, смешавшись с голубым небом.
Сеньку это не смутило, он побежал к скамейке за двойным яблоком.
Странный фрукт лег в ладонь, оказавшись неожиданно легким, будто пустой муляж. В то же время он выглядел удивительно живым. Хотелось ковырнуть его ногтем, проверить, насколько он внутри похож на настоящее яблоко. Или даже откусить. Желание было очень сильным, Вербицкий с трудом подавил его и торопливо сунул добычу во внутренний карман камуфляжной куртки. Интересно, не будет ли от него кирдык здоровью? Вдруг там какое-нибудь вредное излучение? С другой стороны, а как тогда им лечат? Может, излучением и лечат, как раковые опухоли – радиацией.
Но главное: что делать с пацаном? Обманывать его Денис не мог. Однако Геннадий четко сформулировал: «Найти ребенка или хотя бы его труп». Не было и речи о том, чтобы доставить мальчика отцу. Но устроит ли властного директора рассказ без доказательств? Может, попросить у мальчика какую-то его вещь, чтобы принести Геннадию? Правда, если Сенька скрывается от отца, все равно получается обман, скорее, даже предательство.
Раздумывая, как бы начать разговор, журналист кинул взгляд на Сеньку и увидел ужас в его глазах. Ребенок неотрывно смотрел в сторону ивы, там появилась и росла рыхлая дорожка, будто гигантский дождевой червь прокладывал ход под землей.
– Что это? – вырвалось у Дениса.
– Это яблони. Наверное, им не понравилось, что я подарил тебе то, двойное. Вдруг его нельзя чужим давать?
– Так давай убежим? – торопливо предложил журналист. Что бы ни случилось, за доппель эппл надо стоять до последнего. Если это, конечно, и правда доппель эппл…
Сенька прижался к Денису, с ужасом глядя на удлиняющийся подкоп.
– Чего ты боишься? Разве они быстро двигаются?
– Они ходят, – с ужасом прошептал мальчик, – вот почему я их иногда видел на других местах. Я боюсь. Пойдем отсюда, Динька, а?
– Давай. Только ботинки свои возьми.
«Сволочь ты все-таки, Вербицкий… Ну а что делать-то? Самому их сейчас забирать совсем странно».
Сенька послушно пошел. В этот момент рыхлая дорожка выбросилась далеко и резко, будто неслышный удар хлыста. Скамейка накренилась и вместе с ботинками начала медленно уходить под землю. Вербицкий успел схватить ребенка за плечо и вытащить из образовавшегося провала.
Налетел порыв ветра – такой внезапный, будто кто-то включил рубильник. Снова послышался раскат грома. А что если сейчас начнут летать шаровые молнии? Здесь уже от них не спрячешься, вроде бы металла на теле нет, но вдруг они найдут… Земля вокруг задвигалась и загудела. Было непонятно, с какой стороны идет опасность, какие-то мелкие бороздки и дорожки возникали со всех сторон. Куда лучше отступать? Можно ли перескакивать через подкопы или под ними уже образовались провалы почвы?
– Уходите оттуда! – вдруг раздался крик. – Быстро!
– Это дядя Костя, – сообщил Сенька. – Бежим к нему, он знает, что надо делать.
Не очень-то хотелось знакомиться с этим дядей, но теперь уже поздно.
– Куда нам идти? – прокричал Денис.
– Сюда, и поскорее! – послышалось сквозь шум ветра. Из-за вагончика выглядывал мужчина средних лет в матерчатой кепке. Он махал руками, призывая метавшихся по полянке. Вербицкий схватил Сеню за шиворот и потащил в сторону вагончика. Незнакомец показывал на открытую дверь. Журналист шагнул внутрь, рука автоматически не выпускала ребенка. Мужчина вошел за ними и захлопнул створку. Вблизи Денис рассмотрел его подробнее. Такой компанейский интеллигент из старинных советских фильмов. Еще и с веснушками. К такому лицу напрашивались усики, но их не было. И само лицо выглядело чуточку перекошенным, будто его обладатель долго гримасничал и оно привыкло.
– Скоро пройдет этот беспредел, обычно такое ненадолго, – голос звучал мягко и спокойно. – Меня Костя зовут, очень приятно. – Он вдруг схватил Дениса за руку и начал трясти, радостно улыбаясь. Непонятно, как на это надо правильно реагировать, но молчать было бы верхом бестактности.