Анна Ветлугина – Метро 2033. Свидетели Чистилища (страница 8)

От меня тут же отстали, я сел, отплевываясь. Глаза после близкого общения с землей еле открылись.

– Пойдем, Матвеюшка, – продолжала женщина. Я разглядел обладательницу кипенно-белого платка со славным именем Божена. Удивительное дело: бабу эту я совершенно точно не помнил, а вот ее тембр и интонации хорошо знал, потому что многократно слышал в своем Могильнике – обладательница певучего голоса частенько отмаливала заболевших в специально отведенных для этого местах за ширмой. – Не возись с дураком, его и так Бог наказал и пуще прежнего накажет. Лучше Машеньку найди, дочку свою, спасать ее надо.

– Ма-ри-я!!! – оглушительно взвыл старикашка, тряся бородой. – Мария, домой иди, шалава гулящая!

– Не кричи, не послушается она, – все тем же певучим говорком возразила Божена, беря его под руку, – раньше надо было воспитывать. Мамка-то ее в Бога не верила и дочь не научила, испортила ребенка.

– Я научу, – пообещал Матвей, – в стену замурую, еду на палке буду просовывать, взмолится на другой день.

– Ты еще поймай ее.

– Поймаю, никуда она не денется…

Дальше стало не слышно. Вся компания уже двигалась по направлению к Вокзальной улице и нашему Могильнику. Я заметил, что Лизка, из-за которой, собственно, я и получил этот чудесный опыт, резво топает вместе со всеми, и прилежание ее выглядит вполне добровольным.

Дождавшись, пока крысоеды отойдут достаточно далеко, я пошкандыбал в том же направлении. Надо, надо звать на помощь кого-нибудь из Могильника. Один я не справляюсь, уже убедился. Ради плюсика в карму, конечно, никто из соседей не пойдет, но гипотетический продуктовый склад, существовавший, правда, лишь в виде тушеночного духа, наверняка многих заинтересует. А какие еще варианты? Даже если и найду Жорку сам – его же наверняка кто-то удерживает, разве тут справишься в одиночку? Меня вон полудохлые религиозные фанатики одолели, пусть не умением, так числом. А те, кто брата утащил, пошустрее будут. Эх, автомат бы!..

И тут мне представилось, как Жорка валяется избитый в этих подвалах, задыхается и хрипит, а я иду не к нему, а совсем в другую сторону. Все плохо, что ни делай…

– Кир… – Вот же умеет она внезапно появляться, действительно «как из-под земли»! – Ты фонарик выронил. Держи.

– Мерси. Я не ронял, у меня его твои из кармана вытащили. Поздравляю, кстати: папаша у тебя просто чудесный.

Мара поморщилась:

– Да он нормальный был раньше, это все его новая жена.

– Ух ты! Сказки про злую мачеху по-прежнему актуальны?

– Что?

– Ничего.

– У тебя нос разбит. И глаз заплыл.

– Да неужели? – раздраженно процедил я сквозь зубы, прилаживая респиратор так, чтобы не сильно давил на расквашенный нос. Болит, зараза! Но не хрустит – стало быть, без перелома.

– А куда ты идешь?

– А я уже должен отчитываться?

– Не должен. Просто… ты ведь брата ищешь, я помочь тебе собиралась.

– Уже помогла, спасибо.

– Ты же сам полез.

– Лучше было спокойно наблюдать, как тебя запихивают в мешок? Кстати, ты в курсе? Твой родитель собрался замуровать тебя в стену и подавать еду на палке.

– Пусть поймает сначала, – безмятежно отозвалась Мара и вытащила очередную пастилку. – Хочешь?

– Тебя Босс по-нормальному не кормит? Или он сам тоже лакрицей питается?

Она нахмурилась.

– Ты бы не говорил, о чем не знаешь. Тем более если брата хочешь спасти.

Пробный камешек, брошенный мною наугад, отскочил обратно: из ответа Мары невозможно было понять, правильно ли я догадался, что ее работодателем является наш Босс. Ведь если мои подозрения верны, то, получается, он жив-здоров и находится где-то неподалеку, а общину перестал подкармливать, потому как надоело, а не потому что власть сменилась или, скажем, потому что помер он от несварения желудка.

Девушка остановилась посреди дороги и снова вытащила допотопные наушники. Интересно, на каком деревенском чердаке она их нашла? Таких и в нормальные-то времена не выпускали уже лет дцать. Неужели на складе Босса не нашлось чего получше?

Все же как странно выглядят ее светлые глаза в сочетании с черными волосами…

Со стороны монастыря донесся душераздирающий вой. Мара даже не пошевелилась. Конечно, ей же не слышно за битлами. А я стою рядом с ней, как идиот, и сам не понимаю, зачем теряю время. Лучше уж снова наудачу лезть в эти стремные коридоры и искать Жорку самому, чем надеяться на какую-то психованную меломанку.

Она вдруг посмотрела на меня в упор и сдернула наушники:

– Кир, я не люблю, когда мне не доверяют.

– А с чего я должен тебе доверять?

– А кому еще? Разве у тебя выбор есть? Ты же умный, понимаешь, что, кроме Босса, никто не поможет, а я с ним хотя бы знакома.

Логично, черт возьми. Мне захотелось спросить, какая ей выгода помогать мне. Но вместо этого поинтересовался:

– Ну хорошо, предположим, ты знаешь Босса и даже вхожа в число приближенных. Когда ты собираешься с ним поговорить?

– Ты же понимаешь: Босс – это Босс, к нему запросто не придешь, момент удобный искать надо.

И не поспоришь же! Боссы – они такие. Даже если они у нас с ней разные. Я вон нашего за четыре года ни разу не увидел, так чего же могу требовать от сопливой девчонки с плеером? Как получится – так получится. Но Жорка, может, десять раз уже умрет за это время…

– Давай ты поищешь этого своего… момента, а я все-таки по коридорам пошарю. Мы с братом не ели два дня, вдруг не дождется он обещанного спасителя?

Мара вдруг как-то просела и сгорбилась, будто шарик воздушный проткнули:

– Да не найдешь ты его в коридорах… – Голос прозвучал обреченно. – Лучше дождись меня. Я в монастырь схожу.

– Это еще зачем?

– Ну… попрошу, чтоб удача была.

– Ты разве такая же, как твой папаша?

Ее светлые глаза зло сверкнули.

– А он как раз в монастырь не ходит. Ему волков страшно. Поэтому и выдумал эту свою сказочку про Чистилище.

– Это не он, это тыщи лет назад придумали. Эх, молодежь, молодежь…

– Какая разница когда? Главное, с некоторыми до сих пор срабатывает. Ты же видел, как Лизка перестала дергаться и пошла с ними? А ведь ее там бьют. У нее муж, который из нее бесов каждый вечер выколачивает.

У меня перед глазами встали жалкие коровьи глаза этой несчастной Лизки.

– Не из-за вероучения же она пошла! – Я чувствовал, что меня необъяснимым образом задели слова Мары. – Как она одна прокормится, если уйдет?

– Да есть варианты, – спокойно возразила девушка, – к Боссу можно подрядиться на опыты, в ваш Могильник, в конце концов…

Нет, все-таки Мара плохо ориентировалась в жизни… в том, что осталось от жизни… В Могильнике самим жратвы не хватает. Раньше, может, и приняли бы, может, и рады были бы. Но сейчас… Кому нужна лишняя невразумительная баба второй молодости?

Мара сосредоточенно сматывала свои старые наушники.

– Этот монастырь правда работает, – сказала она. – Как-то раз, еще, наверное, года три назад, я совсем захандрила, и мне стало все равно, умру я от радиации или нет. Я решила забить на все запреты и пойти наверх. Проследила за нашими сталкерами, запомнила, где они на поверхность выбираются. Вышла на Советскую… Ну то есть это сейчас я знаю, что улица Советской называется, а тогда для меня это был какой-то дивный новый мир. Звуки, запахи, краски… Пусть все опасное и незнакомое, но я же в таком состоянии была, что мне на страх наплевать, даже на страх смерти. Думаю, хоть напоследок насмотрюсь на город. И как назло, вокруг лишь пятиэтажки раздолбанные, одинаковые до тошноты, никакого утешения. А мне хотелось красивого. Я знала, что за железной дорогой речка и церковь с куполами, мне отец про нее рассказывал. Я и пошла поглазеть на купола. Полюбовалась, хотела идти обратно и вдруг подумала, что раньше девушке нельзя было туда проникнуть, монастырь мужской ведь был. А сейчас все по-другому, сейчас многое можно из того, что раньше запрещалось. И я прошла мимо бывшей психушки, только я не знала, что это психушка, пока название на вывеске не прочла… И, короче говоря, зашла в монастырский храм. Там я упала на колени, хотя поначалу и мыслей таких в голове не было, и попросила, чтобы жизнь стала чуточку лучше. И очень скоро после этого наши выяснили, что в монастыре фон нормальный.

Если честно, симпатии у меня ее монолог не вызвал, особенно после общения с фанатиками. Но кое-что в голове начало складываться. Вспомнилось, какими были ее первые слова после нашего «знакомства»; вспомнилось, как она позже сказала: «Ты первый, кто не хочет меня изнасиловать»; вспомнилось, что она постоянно со страху забывает про свой нож с выкидным лезвием… Господи ты боже мой, неужели с ней это происходило не раз?! Неужели какие-то мужики, будь то жители Могильника или люди Босса, регулярно насиловали ее?! И когда же, интересно, это произошло впервые – уж не в тот ли день три года назад, когда она «совсем захандрила», когда ей стало все равно, умрет она от радиации или нет? Бедная девочка! Тогда понятно, отчего она такая… странноватая. Подобные вещи не могут не сказаться на психике. Пастилки, отсутствие противорадиационной защиты, патологическое бесстрашие по отношению к волкам-мутантам и вместе с тем – паническая боязнь незнакомых мужчин… Теперь вот еще вера в некие потусторонние силы при монастыре, которые девичьи желания исполняют… Да ведь она точно двинутая!

На всякий случай я попятился и осторожно покивал: