Анна Ветлугина – Метро 2033. Свидетели Чистилища (страница 5)

Все же дурак я, наверное: пошел ведь и даже Жорке не рассказал про свои предчувствия.

Не рассказал, потому что он бы в очередной раз назвал это бзиком или заскоком. Нет, я не спорю, у меня, конечно, есть свои особенности. Время от времени я четко вижу рядом какой-то смутный и подозрительный параллельный мир.

Когда я был совсем маленьким, боялся некоторых компьютерных игр: мне казалось, они отомстят, если выиграть со слишком уж большим преимуществом. Потом крайне неприятными казались уличные граффити, особенно в безлюдных местах. Когда в подростковом возрасте старший брат сильно увлекся скандинавской мифологией и рунами, моим ночным кошмаром стал Локи. Мне все время казалось, что Жорка случайно откроет ему дверь в наш мир, и тот его разрушит. Когда случилась Катастрофа, мне оставалось только грустно смеяться, вспоминая этот свой детский страх. Разумеется, повзрослев, я научился с этим жить, но неприятное ощущение никуда не ушло. Самое мерзкое тут даже не в страхах – в двадцать пять и уж тем более в тридцать пять лет всерьез не станешь бояться надписей на стенах и мифических богов, если только ты не совсем поехавший. Просто когда приходит это состояние – ты словно теряешь связь с собственным телом. Будто со стороны себя наблюдаешь: Кир пошел, Кир сказал, Кир сделал. Очень некомфортно. К счастью, адекватно действовать это до сих пор ни разу не мешало.

Собственно, лежать и заниматься самоанализом в этом подозрительном коридоре было крайне неумно, но я не мог заставить себя встать: голова ужасно болела и кружилась, приложили чем-то тяжелым, скажи спасибо, что вообще очухался. Ощупал себя – вроде все цело. Нож сперли да лом в придачу – оно и понятно. С другой стороны, костюм не поврежден, резиновые краги валяются под задницей, респиратор на шее болтается и даже фонарик в кармане нащупывается – жить можно. Коридор больших надежд не внушал: осыпавшаяся большими пластами штукатурка в тусклом свете редких лампочек рисовала географическую карту какого-то мира, а отдающий тухлятиной воздух и отсутствие сквозняка говорили, что выход на поверхность если и есть, то где-то не слишком близко.

…Наконец удалось сесть, потом пересилить тошноту и встать. А идти-то теперь куда? В обе стороны тянулся низкий коридор, с потолка гроздьями свисали черные кабели, а «переулки» отходили каждые двадцать метров. Где же угол, за который уволокли Жору? Или меня тоже перетащили, пока лежал в отключке? Ну да, коридор определенно другой.

Я пошел наудачу вперед. Несколько старых дверей по бокам, все как одна – без признаков использования. В конце – тупик. Вернулся. В обратную сторону тоже ничего, хотя…

Неприметный узкий ход налево. Оттуда несло плесенью. Ткнул кнопку фонарика – он мутно посветил несколько секунд и сдох. А ведь собирался я понаделать факелов! Однако Жорка легкомысленно понадеялся на фонарики, а иллюминация в подвале окончательно заставила меня забыть о предусмотрительности. Ну что поделаешь, если сталкерского опыта у меня до сей поры не было? Да и появившийся нынче опыт – так себе.

Ну и что теперь? Разумеется, возвращаться в Могильник за помощью. Но ведь тогда придется рассказывать о нашей неудавшейся затее. Народ не одобрит, что мы тайком, никому не сказав про ключи, вдвоем отправились грабить склад Босса. Ох как не одобрит! Особенно после того, как комбинат оказался обитаем, а мы засветились по полной программе. Это сочтут нарушением субординации, посягательством на добрососедские отношения с Боссом, преступной самодеятельностью… Да и к кому же за этой помощью идти? По именам я своих соседей знал, конечно, соглашался подсобить, когда требовалось, с бабами иногда уединялся, если было чем расплатиться. Но друзей не завел. Да и вообще дипломатия с переговорами – это по Жоркиной части. Он человек для общины полезный, снадобья делал из трав да кореньев, что по его запросу сталкеры с поверхности приносили. Вот на его клич наверняка многие бы отозвались, а мне, получается, и обратиться не к кому… В конце концов, это мой брат, мне и вытаскивать его.

Я изо всех сил тряхнул чертов фонарик. Появилось какое-то тусклое подобие света. Еще непонятно, на сколько его хватит, но вариантов нет.

Пытаясь сфокусировать силой воли этот еле живой луч света в темном царстве, я сделал несколько шагов по узкому проходу и вскрикнул от боли в колене. Кто-то швырнул в меня камнем, не очень метко, но и по касательной хватило. Булыжник был увесистый. Наверное, правильнее было бы выскочить обратно в освещенный коридор и приготовиться к бою. Но я так разозлился, что, не думая, ринулся в темноту, откуда вылетел камень. И тут же в меня вцепилось что-то визжащее и отчаянно царапающееся. Я ударил наугад. Промахнулся. Инстинктивно отскочил назад, к свету. Неведомое существо бросилось за мной, и я смог разглядеть длинноволосую молодую девицу. За волосы я и схватил ее, потом резко рванул вбок и вниз, так, что она потеряла равновесие и упала.

Жора перед выходом сунул мне веревку, моток ее торчал сейчас из-за ремня, подпоясывающего мой несуразный резиновый костюм. Удалось вытащить ее и довольно расторопно обмотать руки этой сумасшедшей. Она сразу обмякла и больше не сопротивлялась. Сказала мрачно:

– Здесь не насилуй, услышат и убьют. Сразу обоих, не разбираясь.

– Что? – Я чуть не поперхнулся. – Мне больше делать нечего?

– А зачем связал тогда? – Она смотрела с недоумением и замешанным на страхе недоверием. Светлые глаза странно сочетались с темными волосами, точнее, ни хрена не сочетались, а в остальном – очень даже красивая.

– Чтобы себя от неожиданностей избавить, – честно объяснил я. – Будешь себя нормально вести – развяжу.

– Я не стану нападать, – пообещала она довольно искренне. – Меня вообще-то Марой зовут.

– Я должен воспринять эту информацию как гарантию твоей адекватности?

– Да нет… – Она шмыгнула носом. – Просто познакомиться хотела. Ты первый, кто не хочет меня изнасиловать.

Мара… Вроде бы именно так звали дочь староверского лидера из второго Могильника. Неужели она и есть? Теперь понятно, зачем сообщать свое имя, когда не просят. Запугать решила. Или хотя бы придать значения собственной персоне.

Кем бы она ни была, мне показалось глупым оставлять ее связанной. Жору-то уж точно не девицы унесли.

– Ладно. Я – Кирилл. Лучше даже просто Кир.

Узел, как назло, затянулся знатно. Я привычно сунул руку к ремню. Ах да, сперли же эти гадские эльфы мой ножик! Начал дергать, пытаясь развязать, даже краги снять пришлось. Мара наблюдала за мной с явным интересом.

– Возьми мой нож. Он в заднем кармане.

Нащупав металл, я вытащил продолговатое нечто. Ничего так планочка с кнопочкой. Нажмешь – и лезвие выбрасывается.

– Чего ж царапалась, если у тебя оружие такое качественное?

– Да я вечно забываю про него, как что случается. От неожиданности, наверное, – объяснила девчонка. – А чего ты сюда забрел-то? Тут чужие не ходят.

Я еще раз внимательно посмотрел на нее. Жора бы, наверное, на моем месте молчал, как партизан, но она вызывала у меня некоторое доверие этакой детской непосредственностью. А вдруг поможет?

– Я с дальнего Могильника, – сказал я, протягивая обратно выкидушку. – Босс куда-то делся, жратву больше не раздает, да еще куры дохнуть начали, как из пулемета. Решили с братом поискать еды на поверхности, случайно сюда забрели, а тут какие-то ушастые. Меня по башке треснули, а брата уволокли. Вот ищу его теперь.

Мара, не мигая, смотрела мне в лицо и молчала. Терпеть не могу, когда так пристально смотрят в глаза.

– Ушастые… – наконец произнесла задумчиво. – Тогда нет смысла его здесь искать.

– Почему?

– Ну как тебе сказать… боюсь, не понравится.

Я подумал, что, может, зря развязал ее. И тут она внезапно вцепилась мне в локоть и со всей дури рванула к стене. Я едва успел вывернуться. Схватил ее за руки, а она зашипела мне в ухо:

– Замри. Слышишь – идут?

Мы с ней буквально вжались в стену за полуоткрытым железным шкафчиком, из которого торчали провода. Не самое лучшее убежище, но больше прятаться было негде, одна темнота и скрывала. Зато отсюда хорошо просматривался коридор, покрашенный облезшей темно-зеленой краской. По нему неторопливо шли двое мужчин, не особо молодых. Что-то в них казалось странным. Ну да, точно: упитанные, лица гладко выбриты, стрижки аккуратные, будто только от стилиста. Откуда здесь такие могли взяться?

Их прикид меня поверг в ступор. Да нет, ничего сверхъестественного: обычная гражданская одежда, только все новое и все по размеру – в наших реалиях такое и представить трудно. Все же ободранные ходят, заштопанные сто раз, ну и вонючие, конечно. А от этих запах парфюма исходил. И еще один, более приятный – запах говяжьей тушенки, чтоб им пусто сделалось!

Они проплыли молча, будто призраки из параллельного мира. Мара напряженно молчала, потом прошептала:

– Вроде не заметили, слава богу…

– Кто это?

– Я… я не знаю…

Короткую фразу она произнесла весьма фальшиво. Но стоять тут и анализировать ее поведение и интонации – это вряд ли поможет Жорке. Я двинулся в сторону, куда ушли те двое, а спиной прямо-таки ощущал дискомфорт: кто знает, что придет в голову этой стремной девице?

Когда она бросилась догонять меня, я даже не удивился: обернувшись, напряг предплечья, чтобы блокировать возможный удар, и сразу посмотрел на ее ладони. Неприятная очень эта штука с выскакивающим лезвием, у нас такой недавно парня убили. Стояли рядом, общались, потом один за живот схватился и сполз.