Анна Ветлугина – Кащенко (страница 8)
Во второй половине XIX века ситуация в России с душевнобольными изменилась, причем одновременно и в лучшую, и в худшую сторону. Началась мощная индустриализация. Вкупе с отменой крепостного права она дала крестьянам новые возможности и в то же время нарушила вековой уклад и создала стресс, что, конечно же, не могло не сказаться на психическом здоровье населения. Масса людей устремилась в города. Там, в условиях скученности, сумасшедшие уже не казались безобидным явлением, даже при отсутствии у них агрессии. Поэтому обращались с ними жестко, а чтобы оправдать такое отношение, объявляли их ущербными. В то же время у врачей появились новые возможности. В результате либеральных реформ 1860–1870-х годов были созданы органы местного самоуправления — земства, которые имели право требовать удовлетворения нужд населения в своих регионах. Заметная часть этих требований касалась медицинской помощи, в том числе для душевнобольных. Правительство пошло навстречу, и в провинции начали строить новые психиатрические больницы, а многие старые расширялись. И опять-таки это благое начинание проявлялось по-разному. С одной стороны, многие нуждающиеся получили необходимое лечение. С другой — желание охватить всех душевнобольных не всегда хорошо сказывалось на качестве этого лечения. К тому же везде остро не хватало соответствующих врачей, особенно — специалистов высокой квалификации.
Именно в такое сложное для пациентов время начал свою профессиональную деятельность доктор Кащенко.
Глава третья. Первые шаги
Наш герой родился 28 декабря 1858 года (9 января 1859 года по новому стилю) в городе Тамбове, но прожил там совсем недолго. Вскоре после его рождения начались переезды с места на место в связи с работой отца, который был врачом. Немного пожили во Владимире, затем в Пензе. Потом глава семьи Петр Федорович принял решение переселиться на Кубань, поближе к месту казачьей службы своего дяди Якова, имевшего на племянника большое влияние. Именно Яков Кащенко посоветовал Петру Федоровичу после Санкт-Петербургской семинарии не продолжать духовную карьеру, а поступать в Медико-хирургическую академию Санкт-Петербурга, что тот и сделал. Получив образование, Петр Кащенко-старший женился на дочери коллежского асессора Александре Павловне Черниковой, после чего начались переезды. В итоге в 1863 году семья Кащенко с двумя детьми — пятилетним Петром и двухлетней Марией — осела в Ейске. Этот город стал малой родиной для нашего героя, там он окончил гимназию, проявил музыкальное дарование, стал взрослым. Там родились его остальные братья и сестры — Александра (1863), Ольга (1866), Борис (1867), Всеволод (1870), Сергей (1871) и Владимир (1873).
«С Ейска начинается Кубань» — так говорят о своем городе ейчане. Это самый северный город Краснодарского края, на его месте когда-то кочевые племена ногайцев охотно ставили свои шатры. Позже место облюбовали крымские ханы, у последнего из них, Шахин-Гирея, там располагалась резиденция, называемая в народе Ханский городок. Когда войска Екатерины II заняли Крым, Шахин-Гирей отрекся от престола и переехал жить в Калугу, а потом — в Османскую империю, где вскоре был убит. Ханский городок опустел, но ненадолго. После войны с Наполеоном здесь появились летние дома военачальников и других известных и влиятельных людей. Но красивый, безукоризненно ровный треугольник земли у основания Ейской косы между Таганрогским заливом и Ейским лиманом Азовского моря явно годился для большего.
Идея создать у основания Ейской косы новый порт носилась в воздухе, а облек ее в слова в 1847 году атаман Черноморского казачьего войска Григорий Рашпиль. Инициативу поддержал наместник Кавказа и новороссийский генерал-губернатор Михаил Семенович Воронцов, и 6 марта 1848 года все закончилось императорским указом следующего содержания: «В целях преподать жителям Ставропольской губернии и войска Черноморского новые средства к успешному и выгодному сбыту за границу произведений из сельского хозяйства и тем самым способствовать развитию всех отраслей промышленности в этом крае, на Азовском море, у так называемой Ейской косы, открыть порт и учредить город, который именовать портовый город Ейск».
Город построили довольно быстро, причем в отличие от многих более старых городов, возникающих стихийно, строился он по единому плану. Поэтому ейские кварталы — чаще всего пересекающиеся под прямым углом улицы. Жители появились очень быстро, в основном это оказались ремесленники. Переезжали из Ставропольской и Екатеринославской губерний те, кто страдал от тесноты и бедности. Приезжали из иных мест, просто стремясь к морю. Но ехали с охотой и купцы — ведь новый город замышлялся как порт, весьма выгодный для торговли.
Князь Воронцов, крестный отец Ейска, продолжал руководить городским благоустройством. Уже через год после официального основания построили почту и церковь, через два — возвели долгожданную пристань. В Ейске насчитывалось уже 22 улицы и открылось первое учебное заведение — мужское двухлетнее училище, когда началась Крымская война. За три года новый город достаточно пострадал: его неоднократно атаковали англичане, а сил на защиту не хватало, их выделяли на более стратегически важные населенные пункты. Между тем Ейск смог послужить отечеству, став одним из фронтовых госпитальных центров. Для раненых тогда заняли целых 14 жилых домов и четыре складских помещения.
После войны Ейск продолжал развиваться. В 1860-х, к моменту переезда семьи Кащенко, порт уже вовсю работал, придавая городской жизни смысл и насыщенность. Внешне новый город тоже стал выглядеть довольно солидно из-за гранита, которым облицовывали дома и мостили дороги. Привозили этот благородный камень из разных стран, порой даже далеких: из Греции, Италии, Турции и Франции. Выбор его был обусловлен не художественным вкусом архитекторов, а торговой ситуацией. Дело в том, что иностранцы в то время охотно покупали российское зерно и грузовые суда шли в Ейск преимущественно пустыми. Им требовался балласт, а ейскому порту — плата за стоянку и погрузку. В какой-то момент гранит стал в Ейске твердой валютой в прямом и переносном смысле. Сегодня остатки «заморского» камня можно увидеть на пересечении улицы Бердянской и Воронцовского проспекта, возле бывшей мужской гимназии, а еще возле Никольского парка и на улице Карла Маркса.
Есть в Ейске культурный объект, сохранившийся с первых десятилетий основания города, — это лютеранская кирха. Дело в том, что во второй половине XIX века на Кубани обитало достаточно много немцев, историки насчитали их свыше десяти тысяч, на тот момент около трети населения всего Ейска. В Ейский уезд они начали перебираться перед Крымской войной. В самом городе их проживало немного, но протестантская община оказалась очень активной и добилась постройки молитвенного дома. Что же касается заведений светской культуры, то в Ейске находился купеческий клуб со сценой, на которой время от времени даже ставили оперы, правда, силами гастролирующих трупп. Артисты жаловались на тесноту и бедность реквизита, но приезжали охотно. Всем нравилась ейская публика — благодарная, любящая музыку и понимающая это искусство. Ейск мог похвастаться и своими культурными деятелями. В нем жили и творили украинские поэты Иван Подушка и Василь Мова, казачий историограф Прокопий Короленко.
И опять мы возвращаемся к казачеству, духовному стержню Кубани. Казачье житье в царской России традиционно ассоциируется с военными походами и сельским бытом, но это было далеко не повсеместно. А уж родственники казаков, даже самые близкие, и вовсе могли вести сугубо городской образ жизни. Правда, небольшие города в то время не так сильно отличались от деревень, как сегодня. В то же время в этих небольших городках (как и в деревнях) могли проживать весьма зажиточные люди.
Семья Кащенко к баснословным богачам, конечно, не относилась, но достаток имела выше среднего благодаря отцу. Его статус «военный лекарь» звучит довольно скромно и может ввести в заблуждение, если не вдаваться в подробности. Да, начинал он свою карьеру действительно практически с нуля, не имея ни солидного капитала, ни связей в высокопоставленных кругах. Зато отличался служебным рвением, что и привело его к успеху. От младшего лекаря в драгунском полку великого князя Николая Николаевича через многочисленные военные госпитали (Ораниенбаумский, Перекопский, Екатеринославский) Петр Федорович прошел Крымскую войну. Участвовал он и в покорении Западного Кавказа, в составе русских войск побывал в Румынии.
Как уже говорилось, медициной Петр Федорович занялся внезапно, отказавшись от священнического служения. Совет дяди, казака Якова Кащенко, оказался очень кстати. Как раз в момент поступления отца нашего героя (рубеж 1840–1850-х) Санкт-Петербургская медико-хирургическая академия находилась в периоде своего расцвета. В 1840 году к ней присоединили 2-й военно-сухопутный госпиталь, что дало новые широчайшие возможности для студенческой практики. Через шесть лет открыли анатомический институт, во главе которого встал известный анатом Венцеслав Леопольдович Грубер.
В 1850-х при президенте Петре Александровиче Дубовицком студентов охотно отправляли на стажировку за границу. Как оказалось, не зря. Из них выросла целая плеяда светил отечественной медицины — создатель учения об организме Сергей Петрович Боткин, физиолог и просветитель Иван Михайлович Сеченов, гистолог Филипп Васильевич Овсянников, основатель Коктебеля окулист Эдуард Андреевич Юнге и многие другие.