Анна Верба – Спаси нас, бывший (страница 2)
Нельзя было показывать, что планирую сбежать. Охрана всегда рядом, и любая неосторожная попытка к спасению – могла выдать нас с потрохами.
Я всего лишь взяла дамскую сумочку покрупнее и тридцать тысяч наличностью – все, что было. Я ведь понимаю, что пользоваться карточкой с бесконечным лимитом теперь не мой вариант. И деньги, которые я по крупицам откладывала на черный день – все, на что я могу рассчитывать.
Как только мне обманом удалось избавиться от охраны, я собрала своих непосед-дочерей рядом, присела на корточки, чтобы стать с ними на одном уровне, и очень серьезно произнесла:
– Сегодня нас с вами ждет приключение, – последующие слова буквально застряли в горле, потому что «приключение» в нашем случае – это нечто неприятное и опасное. Мы сбегаем от их отца, за что можем поплатиться самым дорогим.
Мы бежим без денег и какого-то хоть маломальски продуманного плана, потому что на это у меня тоже не было времени.
По факту, я забираю детей в полнейшую неизвестность, но только так я могу обеспечить их безопасность.
– Приключение?! – лица малышек приобретают удивленно-восторженное выражение. Ну, кто же не любит приключения в шесть лет?
– Да, – улыбаюсь, стараясь и своему виду придать немного восторга, хоть и наигранного.
– Без папы? – уточняет Азалия. Дочка хмурит бровки.
Азамата не назвать хорошим отцом. Но я стараюсь компенсировать все своей материнской любовью. Ведь я отдаю малышкам все, что могу. Занимаюсь с ними, играю. Мы стараемся посещать все детские мероприятия, которые проходят в городе, лишь бы меньше находиться дома. Ведь Рахимов не из тех, кто будет считаться с возрастом дочерей, а я не хочу, чтобы малышки знали, на какие зверства способен Азамат.
– Без папы, – подтверждаю. – Это только для девчонок. Мальчишкам вход воспрещен, – стараюсь свести все в шутку, хотя мне не до смеха.
– Папа Азамат будет злиться, – беспокоится Азалия. Она, в отличие от сестры, нежная и ранимая девочка. Прямо как я в детстве.
А вот Аделина боевая малышка, всегда готова постоять за сестру, да и за меня тоже.
– Ну, и пусть! – откликается на слова сестры мой бесстрашный воин. – Приключения – это же класс! Нет! Сто классов! Ты что не хочешь получить сто классов прямо сейчас?
– Хочу, – слышится в ответ. – Но боюсь.
– Послушайте, – обнимаю дочурок. У нас не так уж много времени, – ничего не бойтесь, когда мама рядом, хорошо? Вы ведь мне верите?
– Верим, – отвечают дочери хором.
Я и сама хочу себе верить, но беспокойство разбирает. Сложно держать себя в руках и не впасть в истерику. Но я должна быть сильной ради них. Ведь оставаться в доме Рахимова нам больше нельзя.
– Тогда думаю начать с того, о чем мечтала Аделя уже очень давно! – слово «очень» особенно выделяю голосом.
– Тонну мороженого? – уточняет Азалия.
– Тонну мороженого – это ты хотела! А я хочу на тарзанке в парке покататься.
– Уверяю, мой сюрприз будет гораздо лучше какой-то там тарзанки, – заговорщически подмигиваю девочкам и веду их на автобусную остановку.
– Мама, ты шутишь?! – до них, наконец, начинает доходить. У нас богатая семья, и дочери ни разу не ездили на общественном транспорте. Только на личных автомобилях и под охраной наемников отца.
Автобус вызывает у малышек полный восторг.
Для них это особенные впечатления, которые они не могли получить в обычной жизни. В то время, как для меня в их возрасте общественный транспорт был обыденностью. Помню, ездила на автобусе на танцы три раза в неделю и лет до двенадцати мы с подругами прикидывались шестилетними, сгибаясь в коленках в переполненном салоне, чтобы не платить за проезд.
Да, бывали моменты, когда мы с родителями жили в нужде, но наша жизнь была настоящей. Мы дышали, могли позволить себе чувства и эмоции, а не упарили их внутри, потому что проявление хоть какой-то слабости может стоить тебе очень дорого.
– А с нами точно ничего не случится? – Азалия в какой-то момент снова начинает беспокоиться. Оглядывается по сторонам, точно пытается разглядеть где-то поблизости охрану, тогда, как ее сестра с любопытством прилипает к автобусному стеклу.
– Только не облизывай, – прошу ее с улыбкой.
– Ну, мааам! Я же не малышка!
– А ты не беспокойся! – треплю по голове Азу. – Иди, обниму, – прижимаю хрупкое тело к себе.
– Я люблю тебя, мамочка, – тихонько произносит дочка.
– И я тебя, зайчонок, – вторю в ответ. – Больше всего на свете.
Добравшись до автобусной станции мы пересаживаемся на другой рейс. На этот раз покинем город.
Нам очень везет, потому что ждать не приходится, а ожидание, в нашем случае, очень опасная штука. Минута промедления может стоить всего.
Никогда не думала, что этот момент настанет, но он настал. Я бегу с детьми.
Успокаиваюсь более или менее, только когда автобус отдаляется от родного городка на достаточное расстояние. Раз псы Азамата не нагнали нас до сих пор, то шанс на спасение пока еще есть.
Глава 4
В столицу мы приехали к ночи следующего дня.
Город светился яркими огнями, что очень сильно впечатлило детей. А от метро девочки пришли в настоящий восторг, а потом еще долго переспрашивали меня: «А как это – под землей?», «А мы точно были под землей?».
А еще они очень устали. И от впечатлений, и от непривычно длинной дороги, и от долгого нахождения на ногах.
В этом городе я не была семь лет. Когда уезжала отсюда в слезах, была уверена, что больше не вернусь. Вот только здесь навсегда осталась частичка моего сердца.
К тому же, я оборвала все связи. Уехала быстро, не оставив за собой ни следа.
А теперь тяжелые воспоминания накатывают на меня болезненным грузом. Словно становится тяжело дышать. На расстоянии от прошлого я еще могла держаться, но стоило приблизиться к нему снова, как все чувства обострились вновь. От истерики и оглушительного страха меня удерживали только девочки, которые нуждались во мне сейчас, как никогда раньше.
По нужному адресу приезжаем поздно. Здесь живет моя подруга из университета. По крайне мере, раньше жила. Мы были очень близки, хоть и недолго, но общение пришлось прекратить. Азамат жестокий человек, и я не хотела иметь слабостей, соглашаясь на его предложение. Не хотела, чтобы кто-то страдал.
И сейчас единственное, что у меня осталось – жалкая надежда, что за семь лет подруга не сменила место жительства и не возненавидела меня настолько, что не пустит на порог.
– Королева?! – лицо Киры искажается от удивления.
– Привет, – улыбаюсь я.
Мы глядим на хозяйку квартиры двумя парами уставших глаз. Азалия к этому времени уже уснула и мирно посапывает на моем плече.
– Заходите, – отзывается Кира, поселив в мою душу огромную надежду.
Бывшая подруга ничего не спрашивает, понимая, видимо, что при детях лучше проблемы не обсуждать.
– Мне не очень нравится наше приключение, – сообщает мне заспанным голоском Аделина. – Только на автобусе было классно и под землей, – зевая продолжает она.
– Все будет хорошо, малышка. Я тебе обещаю… – глажу засыпающую дочь по голове. – Я тебе обещаю.
После того, как укладываю девочек, возвращаюсь в кухню, где моих объяснений уже ждет бывшая подруга.
И тогда я понимаю, что держаться больше нет возможности. Слезы без контроля начинают катиться из глаз, а после я и вовсе перехожу в рыдание.
Мне было необходимо выплакаться. Понимаю это сейчас, как никогда.
Опустошающий плач приносит облегчение. Вместе со слезами выходит часть моей тревоги, но это никаким образом не решит создавшуюся вокруг меня ситуацию.
– И что ты думаешь делать? – интересуется Кира, выслушав всю историю с самого начала.
Она держит меня за руку, и я хоть и немного, но чувствую себя спокойнее.
– Мне надо исчезнуть, – резюмирую я как итог. – Мне и девочкам. Поменять имя, страну…
– Ты же понимаешь, что это нереально? – Кира качает головой. – У нас нет таких возможностей.
– У нас нет, – подтверждаю. – Но я знаю человека, который на это способен.
– Нет, Богдана, – тон подруги наполнен грустной усмешкой. – Ты же понимаешь, он не станет помогать. Его ты тоже бросила и… Думаю, твой олигарх не из тех людей, которые прощают. Да и платить за это все ему зачем? Это я еще молчу о том, что поддельные документы – вообще-то статья. Уголовная.
– У меня нет другого выхода, – закусываю губу, стараясь не придавать особого значения словам подруги. Просто сделаю так, как считаю нужным. Просто попробую.
Уже утром следующего дня я нахожу номер Миронова. Точнее, не его самого, а секретаря в приемной. Это оказывается несложно. Олигарха такого масштаба поисковая система находит уже по сочетанию первых трех букв фамилии.