Анна Веммер – Его сводная победа (страница 6)

Даже не замечаю, что перешел на «ты».

Евгения удивленно поднимает брови.

– Такая у нас теперь версия?

– Это версия для детей. К тому же в специфической интерпретации, – улыбается Серебров, как бы показывая, что задеть его у меня не получилось.

Да я и не пытался. Почти.

– Добро пожаловать, Марк. Идем, покажу тебе комнату, пока наш общий спаситель разогревает обед.

Мне ничего не остается, как последовать за ней наверх.

– Расскажу кратко, как и что у нас тут. Дом большой, исследуй на здоровье, не бойся куда-то вломиться, кому надо – тот запирается. Обычно мы живем здесь вчетвером: я, Сергей, наша дочь Элина и сын Олег, но Олег на летних сборах, он профессионально занимается теннисом, так что до осени вы с ним не встретитесь. Иногда приезжают Константин – брат Сергея и Марина – его супруга. Но в ближайшее время мы их не ожидаем. Наша с Сергеем комната на первом этаже, а второй в полном вашем распоряжении с Элиной. Кстати…

Мы останавливаемся возле одной из дверей.

– Должна поблагодарить за то, что защитил ее. Сергей рассказал. Спасибо.

Это звучит довольно искренне и тепло, и я нахожу в себе силы только чтобы хмуро кивнуть, потому что никогда, с самого детства, я не умел реагировать на благодарности. Говорить «да не за что» казалось глупо, а «пожалуйста» – нагло.

– Вот твоя комната.

«Отдельная квартира» – наверняка хотела сказать она, потому что та, в которой мы жили с мамой, была точно такого же размера и вмещала в себя кухню, комнату, коридор, ванную и еще кладовку.

Здесь нет кладовки, зато есть огромный, во всю стену и высотой под потолок шкаф, большая (четырехспальная, судя по размерам) кровать, огороженная стеллажем зона кабинета и зона для отдыха в противоположном углу. В отличие от стерильного дома, спальня довольно уютная.

– На столе лежит записка с нашими номерами. На случай, если что-то понадобится. Увидишь там имя «Рита» – это экономка. Отвечает за чистоту, питание и разные мелочи. Если хочешь, чтобы к завтраку было в холодильнике что-то особенное – говори Рите, если хочешь, чтобы к завтрашнему дню был выстиран и отглажен костюм – говори Рите. Рита работает у нас дольше, чем мы с Сергеем женаты, так что она почти член семьи. Тебе она понравится. Идем, покажу ванную.

Ванная чуть меньше по размеру, но в ней при желании можно поставить штук десять кабинок. Зачем людям такая ванная? Зачем им панорамные окна в ванной? Принципиально намывать зад с видом на лесок?

– А это комната Элины.

Евгения стучит в дверь, и оттуда раздается:

– Я занята!

Судя по тону, принцесса занята делами государственной важности, не меньше. А еще пай-девочка явно не разговаривает так с матерью, потому что лицо у той принимает странное выражение недоумения.

– Эля, ты в порядке? Марк приехал.

– Пусть катится к черту! Можно оставить меня в покое?!

– Э-э-э… Элине сейчас непросто. Не принимай на свой счет, я с ней поговорю.

– Да ладно, – я пожимаю плечами, – иногда честность не означает что-то плохое.

– Как ты вообще? Сложно с таким свыкнуться, да?

Мне очень хочется проверить на вшивость теперь уже ее. И я не отказываю себе в удовольствии.

– Вам честно?

– Давай.

– Я испытываю ненависть.

– К отцу?

– К вам.

– Ко мне лично или к нашему семейству?

– К таким людям. Вы живете в роскошных домах, прячетесь за двухметровыми заборами и вековыми соснами, ставите шлакбаумы, чтобы отгородиться от людей, которые работают на вас по сорок часов в неделю, живут в крошечных малогабаритных студиях из картона и дерьма и питаются пальмовым маслом, пока вы наслаждаетесь ресторанами, дорогим вином и крутыми тачками. Даже сейчас вы наверняка водите меня по дому и ждете, что я, как голодный оборванец, буду восхищенно смотреть на всю эту роскошь, а при виде полного холодильника и вовсе упаду в обморок.

Наказание какое-то

Евгения задумчиво на меня смотрит. Мы останавливаемся у лестницы, но не спешим спускаться вниз, где едва слышен звон посуды. Кажется, Серебров и впрямь накрывает на стол.

– Так ты у нас борец с классовым неравенством? – хмыкает она.

– Просто отвечаю на вопрос.

– Ну хорошо. Так-то ты прав. Мы отгородились забором и соснами, чтобы нам никто не мешал, мы любим тишину, спокойствие и клочок природы, доступный только нам. Наслаждаемся дорогим вином и крутыми тачками. Вином, в основном, я, тачками – твой отец. И мы на это все заработали сами.

– В девяностые? – фыркаю я.

– Насколько я помню семейную историю, отец Сергея, твой дедушка, кстати, начинал с крошечной клиники пластической хирургии. Он не отжимал чужой бизнес, а развивал свой собственный. К тому моменту, когда Сергею досталось наследство, это была уже сеть клиник широкого профиля. За более чем двадцать лет владения бизнесом твой отец превратил MTG в крупнейшую медицинскую экосистему.

– Недоступную обычным людям.

– MTG работает с разными страховыми, в некоторых случаях и по полисам ОМС. То, что у тебя и его нет, уж точно не вина людей, которые занимаются медицинским бизнесом.

Она начинает спускаться, но не замолкает, и мне приходится идти следом, как послушному теленку.

– Что касается того, будешь ты восхищенно смотреть и падать в обморок при виде холодильника, или нет, то мне без разницы. Но если будешь падать на пол, то постарайся не на ковер, Рите будет неудобно тебя двигать во время уборки. И Марк…

У подножия Евгения останавливается и поворачивается ко мне.

– Человек в твоей ситуации может быть озлобленным, циничным, жестким и даже правдорубцем. Но он не имеет права быть идиотом. Используй шанс, который получил. Даже если гордость требует обратного.

В столовой нас ждут обед и Серебров, уткнувшийся в ноутбук и задумчиво жующий кусок сочного стейка.

И нет, я не падаю в обморок при виде холодильника. Но исключительно потому что за пару недель в больнице несколько отвык от голода.

***

После обеда я надеюсь, что меня оставят в покое и дадут освоиться на новом месте, но Евгения безапелляционно заявляет:

– Твой отец велел купить тебе куртку и ботинки, чтобы ты снова не слег, так что собирайся, у меня все равно сегодня выходной.

Она как будто специально подчеркивает это «твой отец», чтобы меня побесить.

– А ты всегда делаешь то, что говорит Серебров?

Но вот вывести ее в ответ у меня пока не получается.

– А мне такая жена достанется, если я буду хорошим мальчиком?

– Чтобы досталась такая жена, надо быть плохим. Долго ты еще собираешься неуклюже меня провоцировать? У меня двое детей, один из которых подающий надежды теннисист, а вторая – чемпионка мира по фигурному катанию. Как думаешь, я сильно стрессоустойчивая?

Удар ниже пояса. Чемпионка? Сестричка-медсестричка – фигуристка?

Это срабатывает, как игрушка, брошенная ребенку: всю дорогу до магазина я гуглю Элину Сереброву. Фоточки в коротких платьицах, в основном. Но и информация кое-какая в голове оседает.

Чемпионка России, серебряный призер Кубка России, бронзовый призер финала Гран-При, чемпионка мира. Охренеть.

Надо признать: она хороша. И в фигурных платьях, и в движении, и в постановочных фото. В сети тысячи ее фотосетов, афиш. Элина Сереброва – довольно известная штучка в медийном мире. Два миллиона подписчиков в блоге, совместный клип с популярной певичкой, ледовые шоу, мастер-классы. Да твою ж! И что такая звезда делает в больнице, разнося таблетки и заправляя постели?

– Учится.

– Что? – Я поднимаю голову.

– Элина учится и проходит в клинике практику. Изучает, как работают бизнес-процессы, от и до.

Я слегка злюсь на себя за то, что произнес это вслух. Хорошо хоть только вопрос, а не мысли по поводу внешних данных сестрички-медсестрички. Хотя какая она теперь медсестричка? У этой девки доходы больше, чем у ее родителей!

Почему жизнь так несправедлива? Впервые в жизни мне подвернулся шанс трахнуть звезду и… она оказывается моей сестрой. Наказание какое-то.