Анна Велес – День писателя (страница 5)

– Отсутствие уверенности в себе, – перевел Савелий.

– В каждой профессии свои термины, – отозвалась Алина. – Так вот тогда такие выпады меня бы напрягали. Теперь нет. Потому, как и сказала, просто его игнорирую.

– Что злило его еще больше, – деловито сообщил следователь. – У покойного был с собой ноутбук. И там мы нашли много интересного. Он отслеживал всю вашу деятельность, весьма конкретно следил за вами. Заходил с левых аккаунтов на ваши страницы, ставил плохие оценки вашим книгам.

– Не читая, да? – предположила она.

– Вы правы, – признал Савелий. – На ваших страницах в соцсетях бывал регулярно. Там он тоже под другим именем, вступил в группы. Ваша личность и творчество его очень интересовали. И это явно не было актом восхищения.

Последнюю фразу он произнес с заметной иронией.

– Я уже догадалась, – Алина не выглядела обеспокоенной, скорее, это все ее чуть ли не развеселило. На лице девушки появилось некое почти радостное удивление. – Он, оказывается, тот самый хейтер! Что странно. Никогда бы не подумала. Считала, это кто-то из моих реальных знакомых.

– Хейтер, – обреченно устало повторил следователь новый термин. – Недоброжелатель?

– Конечно, – подтвердила писательница. – Только… Я не очень в это верю. Я писала пост об этом пару-тройку недель назад…

– Я читал, – поспешил сказать Савелий. – Вообще, это было рискованно с вашей стороны. Капустин его тоже прочел. И далее, он стал еще активнее пытаться дискредитировать вас. Негативных оценок стало больше, несколько откровенно плохих отзывов. Плюс он вам писал.

– Знаю, – она чуть досадливо нахмурилась. – Наверное, и вы, и моя подруга были правы. В чем-то я сама виновата. Наверное, нельзя было его так злить.

Вдруг писательница нахмурилась.

– Но…все же странно, что это он. Откуда он знает мой адрес электронной почты, телефон, как может подложить свои угрозы мне под дверь? Вы говорили, он, вроде, из Смоленска? Это несколько сотен километров от нас.

Савелий тоже начал хмуриться.

– Стоп, – скопировав ее манеру, продемонстрированную в начале ужина, твердо заявил он. – У покойного был целый ежедневник. Там он отмечал весь свой план борьбы с вами. По дням. И да, там были все те же комментарии, оценки, переписка с вами с левых аккаунтов. Но ни о каких письмах и звонках речи не было. Будьте добры четко пояснить мне, что происходит.

– Только то, что я и сказала, – уже знакомым почти безэмоциональным тоном отозвалась Алина. – После того поста мне приходили письма в мессенджере одной из соцсетей. Первое в тот же вечер. Кажется, третьего марта. Просто короткое видео, где персонаж дорамы произносит «исчезни».

– И что? – поторопил ее, снова начав раздражаться, следователь. – Вы ответили на это?

– Чего тут отвечать? – картинно удивилась писательница. – Вообще, это одна из моих любимых дорам. Переведу, один из южно-корейских сериалов. Я думала, кто-то мне просто прислал это, потому что о дораме я упоминала в своих постах. Но на следующий день с этого же адреса пришли еще шесть таких же посланий. Шесть! Я полезла посмотреть, кто этот странный адресат. Но страница уже была заблокирована. Я еще подумала, что это самый странный спам, какой мне встречался. А еще через пару дней мне стали писать с другого аккаунта. Смысл тот же, но выражения уже более резкие. С переходом на личности, так сказать.

– Врать не буду, – не пожалел иронии Савелий. – Это писал как раз Капустин. И в тот раз вы его не проигнорировали.

– Нет, – нехотя признала она. – Хотя надо было.

Ему показалось или у нее виноватый вид сейчас?

– Ну, в целом, – он позволил себе поразвлечься. – Я против ненормативной лексики. Хотя в личной переписке вы сами решаете, насколько далеко можете зайти в этом плане. Не расстраивайтесь. Там не было новых для меня слов.

– Я не расстроюсь, даже если окажется, что я писала матом, но с орфографическими ошибками, – парировала Алина. – Просто это было глупо с моей стороны. Я решила тогда втянуть хейтера в диалог. Это, как я считала, дало бы возможность хоть что-то узнать о его личности.

– А! – ирония Савелия переросла в сарказм. – Значит, все же взяли на себя работу правоохранительных органов. Ваше расследование провалилось?

– Да вот сейчас мне почему-то кажется, что не совсем, – вдруг призналась писательница уже совсем другим тоном. – Это же были только первые письма? И кстати, после нашей матной перепалки, этот аккаунт снова был заблокирован. Но буквально на следующий день пришло другое сообщение. От нового адресата. И оно было совсем другим!

– Минуту, – следователь полез в папку, достал новые распечатки. Это и был тот самый планер покойного. – Но он вам больше не писал.

– Вот! – кивнула Алина удовлетворенно. – О чем и речь. Разная лексика. Первые письма имели мужской характер. Такой… на задавить хамством. Плюс классика жанра в обращениях. Сука, тварь, и сексуально-оскорбительный остальной текст. А вот следующие письма были другими. Там не просто переход на личности. Там было о моем творчестве. Как ты вообще смеешь писать, безграмотная идиотка, а что, нельзя было придумать нечто умнее, и так далее. Кстати, с грамотностью там было лучше, чем у покойника. Предложения длиннее, обороты более цветастые. Вообще словарный запас больше.

– Вы отвечали на эти сообщения? – следователь перешел на прямо-таки шаблонный «ментовской» тон. Только бы её сейчас не задушить!

– Нет, – легко и четко отозвалась писательница. – Одного эксперимента с меня было достаточно. Но я сохранила все эти сообщения. Опять же с нескольких разных аккаунтов. Все ныне не действующие. Еще потом были звонки. Неизвестные номера, но как спам не определялись. Звонили и молчали. Постоянно. Именно, когда я была дома одна и садилась работать. Раздражало. Я блокировала их, конечно. Но список есть. Плюс почта. Вся переписка, еще более угрожающая и агрессивная, там тоже сохранена. Как и угрозы, которые подбросили под дверь. Я даже брала их в перчатках, за краешек. Чтобы не смазать чужие возможные отпечатки.

– Потрясающе грамотно! – Савелий даже повысил голос. – Алина! А почему вы просто не пошли с этим в полицию? Что тоже было бы грамотным шагом! В конце концов, почему вы не рассказали все это вчера!

– С чего бы мне это рассказывать? – почти обиделась она и тоже повысила тон. – Я понятия не имела, что хотя бы часть этого связана с трупом на моем пороге! И вообще! Вы все тут были из-за него. Тогда еще совершенно незнакомого мне человека, погибшего, между прочим! И что? Убийство, и я такая, кстати, уважаемые, а мне тут какие-то идиоты письма шлют, не посмотрите заодно? Да и… Мелкими угрозами, наверное, все-таки не следственный комитет должен заниматься.

Следователь посмотрел на нее долгим недовольным, но в тоже время бесконечно усталым взглядом. Алине даже стало немного стыдно.

– Знаете, – проникновенно, обманчиво спокойно начал он. – Сейчас мне очень хочется свернуть вам шею. Но, во-первых, меня посадят. Во-вторых, убивать женщину, которая кормит меня ужином, это, как вы выражаетесь, неправильно. Но объясните мне! Да, следственный комитет, может, таким и не занимается. Но почему нельзя было просто написать заявление в местном отделении или передать участковому?

Писательница помолчала. Вид у нее был притихший.

– Кофе будете? – неожиданно сменила она тему. Сказала примирительно.

Савелий подавил еще один приступ агрессии в ее сторону.

– Разрыв шаблона, – язвительно известил он ее. – Во всех сериалах и книгах представители закона глотают его галлонами. А я не люблю кофе.

– Чай есть, – не сдалась Алина. – Травяной. Кипрей, шиповник, мята, клевер и еще черт знает что, но вкусно. И пирожные есть.

– Ладно, – почему-то ему стало весело. – Спасибо, я бы не отказался. Вы пытаетесь загладить вину, потому что надеялись вычислить недоброжелателя сами?

– Наверное, – призналась она.

Тон тоже был усталым. Вроде она говорила, что у нее сегодня тоже не самый удачный выдался день. Савелий вдруг понял, что не так эта женщина и плоха. Да, общаться с ней трудновато. Но возможно, ее холодная логика это своеобразная защитная реакция при стрессе?

– Я уже сказала вам, – Алина готовила чай. – Я была уверена, что хейтер, это кто-то из моих знакомых. Потому не хотела лишней огласки.

– Почему вы так свято в это верите? – поинтересовался он и решил попробовать все же как-то построить мирные отношения. – Я могу вам как-то хоть с чаем помочь? Или посуду помыть?

– Спасибо, не надо, – вежливо отозвалась писательница. – У меня есть посудомоечная машина. А тут я сама. Что до моей уверенности, так это просто. Откуда бы тот же, например, Капустин, смог бы найти мой адрес и телефон?

– Да, – признал следователь. – Я видел ваши страницы в социальных сетях. Вы не слишком открыты для поклонников вашего таланта.

– А с чего бы мне им открываться? – несколько цинично осведомилась Алина, заваривая напиток кипятком. – Авторы бывают двух типов. Одни ждут признания. Им нужны встречи с читателями. Участие в мероприятиях и прочая шумиха. Другие упорно стараются этого избежать. Понятно, что я отношусь как раз ко второй категории. Понимаете? Это нормальное, с моей точки зрения, человеческое желание. Просто заниматься любимым делом. Я пишу то, что мне интересно, я люблю рассказывать истории. Но да, честно, мне еще и хочется, чтобы это читали. Как хочется получать за хорошо выполненную работу деньги. И все. Известность и прочее, это мешает. Лично мне. Я не паблисити. И никогда не желала этого. Мне не нравится отвечать на банальные вопросы. Как рождаются сюжеты. Где я черпаю вдохновение и прочее-прочее. Еще меньше мне интересно посвящать незнакомых людей в мою настоящую жизнь. Книги – это одно. Реальность – совсем другое.