Анна Васильева – Под каждой крышей свои мыши (страница 8)
-- О, нет, я терпеть не могу американок: уже только за то, как они одеваются. Представьте, зимой она наденет пуховую куртку, а ноги в кроссовках - голые, посиневшие. Кошмар, да и только. Бывают, несомненно и хорошенькие, только как с ними познакомиться? Здесь не принято подходить на улице - харассмент*, в баре как-то боязно - ведь навряд ли там встретишь приличную женщину. Так и сижу один, да и не только я - вот, спроси у наших ребят. Здесь это дело почти невозможно.
Ольга, бывшая замужем за русским бизнесменом уже более 20 лет, постояно искавшая приключений на стороне, закрутила роман с молоденьким мексиканцем из школы, одновременно кокетничая с Полом. Она регулярно ходила в тот же фитнес - клуб, что и Мартин с Яной. Прехорошенькая, с безукоризненной фигурой, Ольга привлекала внимание двадцатилетних юнцов - они слетались как мухи на мед. А порой она сама проявляла инициативу: "Простите, вы не поможете мне справиться с этим тренажером?" Фитнес-клубы в народе называли домом свиданий - одним из немногих мест, где было уместно проявить интерес к представителю противоположного пола без опасения быть обвиненным в харассменте.
Яну же Ольга несколько раз пыталась использовать как прикрытие
от без конца названивавшего ей мужа: "Ты где? А, да мы тут с Янкой, скоро приеду домой..." А сама, как говорится, шла налево.
"Ты знаешь, когда я ни с кем не встречаюсь, у меня появляется жирок на животе", Для человека Яниного воспитания это звучало шокирующе.
В начале учебного года, только познакомившись с Яной, Ольга уговорила ее заглянуть после занятий в мексиканский ресторан " на бокальчик "Маргариты".
Неожиданно по мобильнику позвонил Мартин, рано освободившийся в тот день. Узнав с кем Яна, он через несколько минут примчался и увез жену под благовидным предлогом. В тот день он и словом не обмолвился об этом маленьком
происшествии, которому Яна и вовсе не придала значения. Но в дальнейшем при
всяком удобном случае ее подкалывал: сидели, мол, в баре и пытались "подклеить" мужичков, что приводило Яну в бешенство. Мартин тогда еще ничего не знал об Ольгином образе жизни, но проницательность, обостренная любовью, - опасная вещь.
Ольга с семьей жила в Америке 4 года со статусом "беженка". Она сама прекрасно водила машину с 18 лет и три раза в неделю вечерами гоняла в Сан-Франциско на занятия на компьютерных курсах. Она мечтала устроиться на денежную работу и бросить надоевшего ей мужа. Хотя Ольгин муж, судя по ее же
рассказам, казался Яне порядочным человеком. Пять лет спустя Яна случайно столкнулась с ней в магазине, и Ольга, явно узнав бывшую одноклассницу,
поспешила скрыться между полками.
*Харассмент - преследование; (здесь) сексуальное домогательство.
Все в классе Яну полюбили, кроме двух румынок. Одна из них, двадцатилетняя, слегка заносчивая девица, однажды подошла и, скривив губы, произнесла:
- Ты наверняка не веришь своему счастью, что унесла ноги из такой страны, как Россия ?
-- Что ты имеешь ввиду?
-- Русские - такие страшные люди. Моя бабушка рассказывала мне, что они вытворяли в Румынии с женщинами во время Второй мировой войны...
-- Я читала об этом, но, поверь мне, я не могу отвечать за все злодеяния моих соотечественников. Думаю, что в истории Румынии тоже есть страницы, которыми трудно гордиться...
Другая румынка, посещавшая занятия вместе с мужем, при каждом удобном случае отпускала шпильки в адрес Яны, но та не обращала внимания.
Мартин рассказал жене, что в школе его дразнили "тупой полак", что страшно ранило, во-первых потому, что его IQ был несравнимо выше, чем у большинства одноклассников. Отец Мартина, глубоко веривший в важность образования, отправил сына учиться играть на скрипке, благо нашлась учительница, дававшая бесплатные уроки в той же школе. Мальчишки и здесь подняли на смех этого "полака": вот если бы он брал уроки карате, тогда совсем другое дело. Стремясь избежать встречи с недругами, Мартин пробирался в школу по утрам со своим футляром как можно раньше, пока никого не было, и прятал его в своем личном шкафчике....
* * *
Каждое утро в доме Данкоф начиналось со свистопляски - надо было собрать капризулю и ворчуна Алекса в детский сад.
-- Где мои брюки? - нервничал профессор.
-- Милый, все, что я подбираю с пола, я отношу в клозет*
-- Нашел, спасибо, теперь нет моих очков...
-- Возьми пока старые, поехали, после поищем, почти опоздали уже!
Всунув правую ногу в ботинок, Мартин вскрикнул и чертыхнулся: "Алекс! Зачем ты это сделал? Теперь у меня нет хороших очков!" Это было еще то утро!
Мартин отвозил все семейство -Яну в школу, Алекса в новый детский сад, по счастью располагавшийся в трех минутах езды от Уинтастайн, a сам после этого
спешил в университет. "У меня был коллега на кафедре, который появился утром на работе в двух галстуках. Ты ведь знаешь, что наш брат немного стра -ннн -ый!". Возле самого здания школы машину остановил полицейский дорожного патруля:
-- Сэр, вы превысили скорость, -- на этой улице скорость лишь 25 миль в час
-- Разве? - поразился Мартин, -- а почему так?
-- Потому что здесь - школа.
-- Да, я в курсе: моя жена ходит в эту школу. Но школа же для взрослых!
-- Неважно, надо смотреть на знак с лимитом скорости.
И Мартин впервые в своей жизни получил квитанцию со штрафом около 400 долларов. Ему предстояло заплатить штраф в здании суда и, чтобы сумма страховки на машину не поползла вверх, проторчать целый день на специальных
Клозет - (зд.) шкаф
лекциях для штрафников, где всем показывали фильмы со всевозможными авариями. Только этого не хватало ко всем долгам.
В тот же день, возвращаясь из университета, они увидели вдоль дороги огромное обьявление о проводившихся проверках на дорогах в течение трех дней. Мартин страшно ругал себя, что не заметил его ранее.
-- Я не понимаю, зачем они предупреждают водителей о предстоящих рейдах? Какой же в этом смысл? - недоумевала Яна
-- Согласен, но кто-то когда-то подал на них в суд - при напористом адвокате здесь
все возможно - их вынудили предупреждать заранее.
-- Какой же бред! - отреагировала Яна.
Занятия в Уинтастайн заканчивались уже в 12 часов дня. Домой Яна возвращалась на автобусах с двумя пересадками, а после шла пешком через полюбившейся ей парк Мишин и далее по красивым тихим улочкам. Она любовалaсь по дороге деревьями, обвешанными поспевающими гранатами, которые мало кто собирал, так же как и апельсины, лимоны и даже ее любимую хурму. Расскажи она это российским подружкам - ни за что не поверили бы. Яна не переставала восхищаться непрерывным цветением природы этого края, стараясь запомнить названия австралийских и африканских растений.
На обед она разогревала заморозку, содержащую минимальное количество жиров, с надписью "Здоровый выбор" и ждала Мартина с работы. Любящий муж постоянно приносил ей попробовать всяческие незнакомые лакомства "для расширения кругозора", что незамедлительно сказывалось на ее фигуре.
-- Зачем ты это делаешь? - восклицала она при виде ее любимых орехов в шоколаде и соленых крендельков в сладком йогурте. Просто настоящий враг моей талии!
-- Да вот, решил прикупить: может ты не удерешь от меня обратно в Питер хотя бы еще пару неделек, -- отшучивался Мартин.
Яна звонила родителям каждую неделю, регулярно писала электронные письма в Питер друзьям, все больше убеждаясь, что благодаря интернету весь мир превратился в большую деревню. На вопрос отца, заданный по телефону, Яна
искренне воскликнула, что никогда еще не была так счастлива. Жизнь казалась простой и надежной.
Как бы в подтверждение, она отправила родичам через Федекс последние фотографии - свадебные, из поездки вдвоем с Мартиным на озеро Тахо- этакое
сосново-пихтовое царство с гигантскими шишками, и из путешествия в Санта-Крус вместе с Алексом. В Санта-Крусе Яна впервые походила по воде Тихого океана: "Mартин! Эту воду, эту землю можно полюбить до слез!"
Мама Мартина, Жозефина, звонила им каждое воскресенье. Она заочно полюбила новую невестку, взяв слово с сына, что он сделает ее счастливой. На свадьбу родители Мартина подарили деньги, что было очень кстати - они с Яной купили деревянный обеденный стол и шесть стульев, вернув старый стол в магазин проката.
Яниных родителей в России и тетю больше всего волновало вождение Яной машины: "Это абсолютно не для тебя, пусть Мартин тебя возит, -- переживал ее отец. Даже если ты выучишь все правила, то кто-то может их не знать, либо пьяный за рулем. Лучше езди на автобусах".
А в следующем разговоре отец рассказал об автобусе с туристами, перевернувшемся в Лос-Анджелесе:"Януся, пожалуйста, не езди в автобусах!" Выходило, что по Америке ей надо было ходить пешком.
Несмотря на трудности, 17 сентября, Яна прошла письменный тест: теперь ей разрешалось водить автомобиль, но только в присутствии кого-то, обладающего правами.
Из писем родителям в Питер:
"...У меня появилась кириллица в компьютере, и теперь могу напечатать мамино письмо Солженицину. Готово ли оно?...
Вчера были на симфоническом концерте в помещении англиканской церкви. В программке я сразу нашла 2 ошибки относитльсно консерватории и Чайковского. Перед началом все встали и спели американский гимн под оркестр, затем дружно подносили букеты цветов 1-й скрипке, которая проиграла в оркестре 25 лет. Было очень трогательно. Конферансье обронила, что после концерта всех ожидает бесплатная еда. Я не поверила, но действительно: лежали чудные пирожные и напитки! Да и уровень исполнения хороший, и публика приличная, как у нас (негры и китайцы здесь смотрятся органично)!