Анна Варшевская – Заноза для хирурга (страница 35)
— Финал вызывает вопросы, — фыркаю недовольно. — Драма или хэппи энд?
— А вот это зависит только от вас двоих.
Я решаю не спорить. Удивительно, но после разговора мне даже становится легче.
Больше всего меня пугал сам факт: вот прихожу я на работу, а там Добрынин. И что делать? Гордо игнорировать — но мы работаем вместе, часто в тесной связке «хирург-ассистент». Делать вид, что ничего не произошло — обойдётся, так легко он не отделается. Никак не получалось нащупать золотую середину.
Зато теперь, хоть плана действий у меня по-прежнему нет, я успокаиваюсь. Посмотрим, как он будет себя вести, а там разберёмся.
В путешествии было прекрасно, но по дому я соскучилась. Забираю со стоянки свою машинку, приезжаю к себе. Дарси встречает меня воплями и трётся о мои ноги, не отходя ни на шаг. Тоже скучал. За котом явно присматривали от души, он даже, по-моему, слегка поправился.
Разбираю чемодан, запускаю стирку, занимаюсь домашними делами. И ночь проходит спокойно — никаких тяжёлых снов, высыпаюсь прекрасно. Вот только есть хочется — в гостинице за эти дни привыкла плотно завтракать с утра, и желудок жалобно требует чего-то существенного. Приходится заехать в открывающееся рано утром кафе и взять кофе с круассаном.
Захожу в отделение и вдыхаю полной грудью. Кто-то скажет — сумасшедшая, нравится запах больницы. Но я так люблю свою работу! После отпуска это ощущается ещё острее.
— Нет, вы только посмотрите на неё!
Оборачиваюсь и вижу подбоченившуюся Надю.
— Я тут с ума сходила, чуть не поседела, а она приходит и улыбается! Хоть бы для порядка сделала вид, что тебе неловко!
— Надюша, миленькая, прости, пожалуйста, — подхожу к старшей медсестре и тянусь её обнять. — Так было нужно, я обещаю, всё расскажу попозже!
— Ладно уж, — ворчит Надежда, обнимая меня в ответ. — Потом сказали, что ты в отпуске. Хорошо, что вернулась. Всё отделение последние дни зашивается. Где была-то хоть?
— Меня добровольно-принудительно в путешествие отправили, — улыбаюсь виновато.
Мне и правда немного неловко, что они тут работали, а я отдыхала.
— Силком, что ли? И кто? Вообще, почему так внезапно? — Надя смотрит на меня удивлённо.
— Один хороший друг, — качаю головой. — Ладно, об этом потом, давай я в рабочий режим войду.
Разворачиваюсь и ловлю на себе пристальный взгляд.
Добрынин выглядит… В первую секунду я даже теряюсь. Где тот гордый самоуверенный красавец, когда-то явившийся в хирургическое отделение? Волосы встрёпаны, на щеках темнеет щетина, глаза ввалились. Такое ощущение, что последние несколько дней мужчина не спал и не ел. Демон, как он есть. И смотрит так, что мороз по коже.
Всё это проносится у меня в голове в мгновенье ока. В глубине души шевелится слабое сочувствие, но я давлю его в зародыше. Нечего. Холодно киваю, здороваюсь, спешу убраться подальше и с ходу включаюсь в дела.
Хирургия действительно зашивается, палаты заполнены, плюс вал бумажной работы — на носу очередная проверка, но мне удаётся заметить пару неочевидных косяков, которые здорово тормозят рабочий процесс. Если не знать, то и не поймёшь, в чём дело. За несколько часов успеваю разгрести основные моменты и связаться с коллегами из других отделений. Похоже, все искренне радуются, что я вышла из отпуска, и легко соглашаются помочь, чтобы побыстрее вернуться в нормальное русло. Даже просить никого особенно не пришлось! Удивительно…
— А что ты хотела, Аннушка Николаевна, — говорит мне врач-рентгенолог, с которой мы пошли пообедать, а заодно обсудить пару рабочих вопросов. — Народ за эти дни от вашего заведующего настолько… кхм… офигел, не сказать бы хуже!
— Ой, не начинай, Алла Ивановна, — морщусь. — Мне уже все, кто мог, на него нажаловались.
— Ну, а что поделать, если он как бешеный был последнюю неделю, — пожимает плечами женщина и тут же вздрагивает. — Ой, явился! Ладно, пошла я. А то попаду под горячую руку ещё! Чуть позже забеги, как раз все заключения на последних пациентов проверю и отдам тебе.
Оборачиваюсь и вижу Никиту на входе в столовую. Коллега испаряется моментально, а у меня ещё полная тарелка! Мелькает мысль бросить всё и тоже уйти, но… я голодная. Да и вообще, что за детский сад. Поэтому сосредотачиваюсь на тушёных овощах и котлете. Надеюсь, он ко мне не подойдёт.
— Анна Николаевна, могу я к вам присоединиться?
Надежды не оправдались. Со вздохом поднимаю глаза. Добрынин садится напротив.
— Вы ведь уже присоединились, смысл спрашивать.
Упрямо продолжаю есть, мужчина тоже берёт вилку, но просто крутит её в руках.
— Я хотел узнать… как у вас дела?
Мне хочется закатить глаза. Что за вопрос?
— Всё отлично. Я успела проверить документацию и обнаружила, что…
— Нет, я не о работе, — перебивает торопливо.
— Мои нерабочие дела вас не касаются.
Да, грубо. И невежливо. Ну, для меня — я никогда не разговариваю с людьми в таком тоне. Но во-первых, он заслужил, а во-вторых, это заставляет его замолчать. Быстро доедаю обед, хирург к своей тарелке даже не прикасается.
— Никита Сергеевич, — поднимаюсь и смотрю в глаза вскинувшему голову мужчине, — мне нужно будет с вами поговорить.
Он поднимается с места тут же.
— Да, конечно, идёмте.
— Вы не поели, — качаю головой, — это ждёт…
— Я не голоден.
С сомнением смотрю на хирурга. Он совершенно точно слегка похудел. Ладно, взрослый мальчик, переживать ещё за него.
В кабинете, куда мы приходим, мне немного не по себе. Слишком тут… много воспоминаний. Но стараюсь сосредоточиться.
— Присядете? — Никита кивком головы указывает на стул, выдвигает его.
— Нет, пожалуй, не стоит, — делаю вдох. — Никита Сергеевич, я хочу перевестись.
— Куда?! — спинка стула под его руками внезапно издаёт отчётливый скрип.
Эм-м. Такой бурной реакции я не ожидала.
— Из ординатора в дежуранты. Как вы, возможно, помните, я была врачом-дежурантом, когда вы только пришли в отделение. Сейчас обстоятельства складываются так, что я бы предпочла вернуться к графику суточных дежурств.
Держу себя в руках, стараюсь спокойно глядеть на нервничающего заведующего. Ну в самом деле, он должен понимать, что это отличное решение в нашей ситуации. У врача-дежуранта восемь рабочих суток в месяц, стандартная ставка. Мы сможем пересекаться значительно реже.
— Аня…
— Анна Николаевна, — поправляю его.
— Анна Николаевна, я… прошу вас не делать этого, — он отводит глаза, но тут же опять смотрит на меня. — Пожалуйста. Мне сейчас очень нужна ваша помощь.
— Я не единственный хирург в отделении. Вы можете заменить меня одним из новых ординаторов…
— Нет! — резкими движениями поправляет воротник халата. — Не собираюсь я вас никем заменять!
— Никита Сергеевич, это наиболее подходящий выход из положения, — вздыхаю раздражённо, — ну будьте же разумны!
— Не могу, — он внезапно оказывается прямо напротив, я не успеваю среагировать, как одна рука уже обхватывает меня за талию, а другая ложится на затылок. — Не могу быть разумным рядом с тобой, — шепчет и прижимается к моим губам.
Возмущённо мычу прямо ему в рот, выворачиваюсь изо всех сил, и меня отпускают. Отпрыгиваю на шаг и с размаху влепляю ему пощёчину, так, что голова дёргается. Бью с такой силой, что даже ладонь вспыхивает, но мужчина не касается щеки, хотя на ней сразу начинает алеть след от моей пятерни.
— Если от этого станет легче, ударь ещё раз, — говорит тихо.
— Ты мазохист или просто идиот? — шиплю сквозь зубы.
— Я и не то заслужил, — он вздыхает и всё-таки слегка потирает место удара. — Тяжёлая у тебя рука, — улыбается криво и явно через силу.
— Иди ты… к чёрту! — отхожу ещё немного назад.
— Аннушка…
— Не смей меня так называть!
Губы горят, хочется прикоснуться к ним пальцами, но я сдерживаюсь.
— Я пыталась решить вопрос цивилизованно! Но с тобой… с вами, Никита Сергеевич, это просто невозможно! Заявление принесу сегодня вечером, — разворачиваюсь к двери, но мне тут же преграждают путь.
— Прости…те, Анна Николаевна, это больше не повторится! Я обещаю! Пожалуйста, — он смотрит на меня умоляюще, — вы можете отложить перевод? Хотя бы до конца месяца! Я не смогу без… без вашей помощи, вы же видели, что творится в отделении!