Анна Варшевская – Так точно, товарищ полковник, или влюблённая поневоле (страница 33)

— Да, вероятно, — отвожу от неё взгляд, потираю подбородок. Чёрт, щетина вылезла, а побриться здесь нечем, да и некогда.

— Это из-за пожара? — спрашивает негромко.

— Из-за того, что произошло в процессе, — говорю обтекаемо.

И дело даже не в той информации, которую сообщил Павел. А в том, что никому в принципе не следует пока знать подробности.

— Я не совсем понимаю, но, видимо, мне и нельзя, так? Уточнять не буду, — Алина серьёзно кивает. — Расскажешь, когда можно будет. Если захочешь, конечно.

На какое-то мгновение я в очередной раз удивляюсь, как быстро она реагирует и легко считывает то, что не было сказано вслух.

Многие почему-то считают, что раз моя работа связана с постоянными расследованиями, то вокруг должны находиться исключительно умные и догадливые люди. Да, конечно, в свою команду я старался подбирать именно таких. И в агентстве действительно работает несколько высококлассных специалистов. Но в остальном…

Большинство из тех, с кем мне приходится так или иначе иметь дело — не только в агентстве, но и в следственном комитете, и «на полях», где занимаются основной оперативной работой — не слишком-то умны. Не замечают простых вещей, не хотят делать своё дело, не умеют нормально работать, и ещё много не-не-не…

Алина из тех немногих, у кого как раз мозги варят. И пусть она пока многого не знает — это нормально, когда человек готов учиться.

Торможу на мысли, что начинаю уговаривать сам себя. Так, хватит! Ещё ничего не произошло.

— Малышка, мне и правда пора, — целую её в кончик носа и поднимаюсь с постели. — Приезжай на работу чуть позже, сегодня нет никакой необходимости торчать в офисе с самого утра. И второму студенту, этому, как его, Саше, тоже можешь написать. В первой половине дня будет не до практикантов.

— Хорошо, — она послушно кивает. — Тебе не понадобится моя помощь?

— Вряд ли, — торопливо одеваюсь, застёгиваю рубашку.

По дороге придётся заехать домой и переодеться. Быстро целую Алину на прощанье и тороплюсь к машине.

В агентстве прохожу через разгромленную секретарскую в свой кабинет. Пожарный расчёт, конечно, в приёмной хорошо потоптался. Но огня как такового почти не было. Поэтому стоящие вдоль стены металлические шкафы с документами, закрытые на ключ, не повреждены. А вот стол секретаря пострадал.

— Полкан, — встречает меня мрачный заместитель. — Спасибо, что приехал так быстро. Клиенты подойдут сегодня с самого утра. До этого момента…

— До этого момента ты без всяких отклонений от сути расскажешь мне всё подробно, — прищурившись, гляжу на него. — И будь добр, воздержись от оценки ситуации… и от оценки людей, о которых будешь говорить!

— Конечно, — Павел пожимает плечами. — Всё началось с того момента, когда я попросил Александра и Алину разобрать договоры по недвижке. У меня ещё до всей этой ситуации возникли подозрения, что мы кого-то очень сильно прижали. Сам знаешь, на стройке бабла можно поднять немерено. Вот и решил посмотреть.

Картина из рассказа складывается весьма и весьма неприятная. И чем больше информации выдаёт зам, тем больше мне становится не по себе. Противное, но очень знакомое свербящее чувство внутри. Оно всегда появлялось в определённые моменты работы. И означало, что я что-то упускаю.

Выслушав заместителя, долго сижу молча, постукивая ручкой по столу. Павел нервно барабанит пальцами. Потом подаётся вперёд.

— Полкан…

— Помолчи, — обрываю его.

Кручу в голове чёртов паззл. Нет, не сходится. Деталей не хватает. Наконец хлопаю ладонью по столу.

— Пойдём, надо встретить клиентов. Не сюда же вести людей после пожара. Сколько их?

— Трое, — Павел встаёт.

Долго ждать в холле не приходится — к нам поднимаются двое мужчин и женщина, нервно заламывающая руки.

После приветствий прошу их сесть и рассказать о проблеме подробнее.

— Понимаете, — начинает один из мужчин, — мы оказались в очень неприятной, я бы даже сказал, отвратительной ситуации.

История оказывается, к сожалению, вполне знакомой. Покупка жилья на этапе строительства. Куча посредников — чтобы удлинить цепочку, по которой деньги передаются из рук в руки. И одно исчезнувшее — естественно, вместе со всеми деньгами — звено.

— Мы, конечно, все составили и подали заявления, жалобы, — в разговор вступает женщина. — Но нам следователь сказал, что доказать связь между продавцами, застройщиками, подрядчиками и фирмой-однодневкой практически невозможно.

— Он, к сожалению, прав, — сочувственно киваю. — Выстроить всю цепочку и доказать факт привлечения и последующей передачи средств часто бывает нереально, особенно если использовалась вексельная схема или предварительные договоры.

— Да, — расстроенно говорит клиентка, — вот нам так и сказали, почти слово в слово… Ещё что-то про оффшоры говорили…

Не сдержавшись, качаю головой. Из иностранной компании даже по запросу прокуратуры фиг тебе дадут информацию о движении средств на счетах.

— Но вы понимаете, — продолжает женщина, и у неё в голосе на секунду становятся слышны слёзы, — мы ведь деньги потеряли! Большие деньги!

— Чем я могу вам помочь? — произношу как можно мягче.

— Следователь нам сказал, ну, понимаете, просто по-человечески… — неуверенно вступает в беседу третий из компании, — что, в общем, у вас, в смысле, в агентстве, вели расследование. Помогли нескольким людям.

— Мы не помогали вернуть деньги, — поправляю осторожно. — К нам обращались до подписания бумаг, чтобы установить, насколько добросовестна компания. То есть мы выясняли для клиентов, что та или иная контора, скажем так, не слишком чиста на руку, и они оказывались от сделки просто по собственному желанию, понимаете? У нас не те масштабы, чтобы доказывать чью-либо виновность, — пожимаю плечами, — да это и не наша обязанность.

— Мы понимаем, — торопливо кивает мой собеседник. — Но нам-то нужно, чтобы вы просто подняли ту информацию, которую нашли для тех, предыдущих клиентов! Это как раз и есть то самое недостающее звено!

— Почему вы решили, что мы разрабатывали именно те конторы, которые относятся к вашему делу? — уточняю скептически.

— Так нам же сказали там, в комитете! — выпаливает женщина. — Сотрудница сказала! Инга Валерьевна… или Витальевна? Неважно…

— Я вас понял, — меня бросает в пот. Паззл складывается очень хреновым образом. Резко встаю. — Оставьте, пожалуйста, свои данные, мы посмотрим, что можно сделать в этой ситуации. В ближайшее время с вами свяжутся.

Клиенты переглядываются и тоже встают. Прощаются, и я с подступающей тошнотой вижу, что на лицах у них появляется слабая надежда. Вот же… дерьмо.

Стоит только им выйти, как я оборачиваюсь к Павлу.

— Инга просила данные по этому списку контор, — не спрашиваю, утверждаю.

— Верно, — он кивает. — И ты поручил это Кудрявцевой, исполняющей обязанности твоего секретаря.

— А теперь…

— А теперь договоров нет, — его лицо ожесточается. — Как оригиналов, так и копий. И в системе удалена вся информация. Это ведь ты дал Алине доступ к основной внутренней базе агентства?

Глава 19

Алина

После ухода Полкана я звоню Саше — предупредить, что сегодня можно прийти в агентство попозже. Обещаю, что приду вечером на тренировку, иначе про участие в реконструкции можно будет забыть. А закончив разговор, понимаю, что ни на чём не могу сосредоточиться.

Никогда особенно не верила в интуицию и во все эти штучки, но сейчас сердце прямо сжимается от нехорошего предчувствия. У меня всё валится из рук, и в итоге я решаю, что лучше уж нервничать на работе. Там, если даже не найду, чем себя занять, по крайней мере буду в гуще событий.

Наскоро заплетаю свободную косу — почему-то мне кажется, что сейчас, после пожара, не стоит разгуливать по офису с распущенными волосами — надеваю простые тёмные брюки с рубашкой и выхожу из дома.

Когда приезжаю в агентство, вовремя вспомнив, забираю на первом этаже свой цветок, который оставила тут вчера. Фикус уже выглядит настолько бодро и симпатично, что его можно не только в приёмную — в кабинет поставить.

Поднимаюсь на нужный этаж и тут же наталкиваюсь на обсуждающих что-то Максима и Ксению Владимировну. Макс бросает на меня какой-то непонятный вороватый взгляд, а юрист хмурится. Подхожу ближе.

— Здравствуйте, — киваю им обоим, — что-то не так?

— Так, Макс, — Ксения Владимировна решительно берёт меня за локоть. — Ты Алину не видел. Я сначала сама с ней поговорю, понял?

— Конечно, — оперативник кивает и моментально испаряется.

— Идём, цыплёнок, — юрист кивает на свой кабинет. — Давай быстрее, пока тебя никто не заметил.

— Да что такое? — я пугаюсь, видя мрачное выражение на её лице.

— Садись, — она плотно закрывает дверь, дёргает окно, открывает запечатанную раму и закуривает.

— Ксения Владимировна, — говорю неуверенно, — датчики дыма ведь…

— Они пока отключены, — юрист невозмутимо сбрасывает пепел в окно, надеюсь, не кому-нибудь на голову. — Систему перенастраивают после пожара.

Впивается в меня взглядом, и я ёжусь от выражения её лица.

— Алин, — наконец, начинает она со вздохом, — я когда первое своё самостоятельное дело взяла, тряслась как ненормальная.

Не понимаю, к чему женщина завела этот разговор и зачем мне её воспоминания, но слушаю внимательно.