Анна Варшевская – Так точно, товарищ полковник, или влюблённая поневоле (страница 11)

Когда спускаемся к машине, Полкан отпускает мою руку, чтобы кинуть назад пиджак и сумку. Я на автомате, мелкими шажками, пячусь назад, но не успеваю даже пары метров пройти, как меня опять ловят в охапку.

— Так от меня девушки ещё не сбегали, — шутит мужчина. — Нет уж, милая, в машину!

Оскорблённо фыркаю, но сажусь, куда сказано и сжимаю трясущиеся руки на коленях.

— Вот уж никогда бы не подумал, что у тебя может быть такая фобия, — Полкан вроде бы сосредоточен на дороге, но постоянно пытается втянуть меня в диалог. — Что за опыт такой печальный у тебя был?

— Если вы таким образом хотите меня отвлечь, то у вас хреново получается, — выдыхаю со стоном.

— Ну правда, мне любопытно, — мужчина бросает на меня быстрый взгляд. — Расскажешь?

— Может быть, — вздрагиваю и вжимаюсь в сиденье, потому что он уже тормозит у какой-то клиники.

— Малышка, не заставляй меня вытаскивать тебя из машины силой, — Богатырёв открывает с моей стороны дверь.

— Как… вы меня назвали? — смотрю на него круглыми глазами.

— А как мне тебя называть? — слегка улыбается он. — Ну хочешь, могу крошкой.

— Фу, нет, — поёживаюсь. — Это уж совсем…

— Солнышко? Кошечка? — Полкан, заговаривая мне зубы, в очередной раз сжимает мою кисть, помогает выйти из машины. — Рыбка? — смотрит скептически. — Нет, рыбка тебе не подходит, молчать не умеешь.

— Эй! — возмущаюсь в ответ.

Мужчина практически тащит меня за собой в клинику, не отпуская ни на минуту.

— Как насчёт тыковки? Или может пампушка? Тоже не подходит, ты худенькая. Любимка? — поднимает брови, и я начинаю нервно хохотать.

— Ни за что!

— Да, с любимкой, пожалуй, перебор, — он улыбается и заводит меня внутрь. — Но ты смеёшься, это хорошо. Идём, нас уже ждут. Надеюсь, паспорт у тебя с собой?

— Нет! — говорю до неприличия радостно. — Не взяла! Не примут без документов?

— Ничего, — фыркает мужчина. — Разберёмся.

Возле регистратуры усаживает меня на мягкий диванчик.

— Сидеть здесь и ни с места! — а сам отходит к стойке.

— Раскомандовался, — бурчу себе под нос.

Страх потихоньку отпускает, хотя в животе по-прежнему всё дрожит, но такой паники, которая накрыла в первый момент, уже нет. Впрочем, это не мешает мне намертво вцепиться в руку Богатырёва, когда из нужного кабинета выходит медсестра и называет мою фамилию.

Мужчина, вздохнув, заходит внутрь первым, таща меня на буксире.

— Здравствуйте, Лариса Ивановна, — здоровается с худощавой женщиной в возрасте. Та расплывается в улыбке.

— Полкан, как я рада тебя видеть! Ну и кого ты тут прячешь? — заглядывает ему за спину. — Деточка, что же ты, садись на кресло.

— Она немного нервничает, — отвечает за меня Богатырёв, когда становится понятно, что сама я ни слова выдавить не могу.

— Да это со всеми бывает, милая, — всплёскивает руками врач. — Думаешь, вот этот здоровенный полковник не боится, когда у меня в кресле оказывается? Ещё как боится!

— Лариса Ивановна, — немного смущённо и с упрёком тянет Полкан.

— Да ладно уж, доля наша такая, стоматологическая, страх внушать, — хохочет женщина. — Ну, давай, моя хорошая, садись, не переживай.

Полкан поворачивается ко мне, смотрит в глаза, потом опять вздыхает, подводит к креслу, усаживает и… опускается прямо на пол в ногах, продолжая крепко держать меня за руку.

— Это ещё что? — врач смотрит на него круглыми глазами.

— Я же не помешаю, — мягко говорит он. — Если ей так будет легче…

— Ну ладно, — на лице Ларисы Ивановны мелькает многозначительная улыбка, а потом она надевает маску.

В итоге всё оказывается далеко не так ужасно, как рисует моё воображение. Мне под анестезией восстанавливают зуб, дают советы, чем мазать синяк на челюсти. И всё это время я концентрируюсь только на пальцах, то сжимающих, то поглаживающих мою руку.

— Ну вот и всё, моя хорошая, — Лариса Ивановна выключает лампу и убирает инструменты. — Можешь вставать, только осторожно, чтобы голова не закружилась.

На ноги меня в итоге поднимают и тут же слегка прижимают, поддерживая.

— Стоишь? — тихо спрашивает Полкан.

Я киваю.

— Молодец. Подожди меня снаружи?

Киваю снова, выхожу из кабинета и за закрывающейся дверью слышу голос врача:

— Как у мамы дела, Полкаш?

О, господи! Это что, подруга его мамы?!

Богатырёв выходит из кабинета спустя пару минут и ведёт меня к машине.

— Ой, а как же… — уже возле двери соображаю, — а оплатить?

— Не переживай об этом, — мужчина садится за руль.

— Как это не пере… Полкан Игоревич, я так не могу, — говорю тихо. — Скажите, пожалуйста, сколько я вам должна.

— Я вычту у тебя из зарплаты, — он отмахивается.

— Ну… ладно, — немного успокаиваюсь.

Это по крайней мере можно будет проверить.

— Давай, рассказывай, — Богатырёв выкручивает руль, выезжая на трассу, — откуда такой страх? Ты обещала.

— Я сказала «может быть», — мямлю в ответ.

Мужчина кидает на меня внимательный взгляд, но тут же опять обращает всё внимание на дорогу.

— Когда я рос, — начинает он вдруг, — у нас кабинеты стоматолога были прямо в школе. Ужас что такое. Самая натуральная пыточная, можешь себе представить, со всеми этими трясущимися бор-машинами и цементными пломбами.

Меня передёргивает, а Полкан продолжает:

— Мы с пацанами однажды решили взорвать всё это дело к чёрту и подложили под кресло одну смесь… Ну, тебе знать не стоит, — ухмыляется, — но в наше время составляющие можно было относительно легко купить или достать.

— Как вы только выжили? — смотрю на него в ужасе пополам с восхищением.

— Чудом, не иначе, — фыркает мужчина. — В общем, взорвалось там всё так себе, разве что стекло в окне выбило — в него улетела какая-то деталь бор-машины.

Невольно смеюсь, представив себе эту картину и счастье школьников.

— Вам попало? — спрашиваю сочувственно.

— Отец так выпорол, что неделю следы сходили, — хмыкает Полкан.

Он уже сворачивает во двор моего дома и паркует машину на том же месте, что и вчера.

— Нельзя бить детей, — говорю негромко.

— Мне тогда было тринадцать, — пожимает плечами, — уже подросток.

— Всё равно, — качаю головой.