Анна Варшевская – Развод. Будьте моим бывшим, доктор (страница 39)

— О, это весьма интересно! — оживляется Алан. — То есть, у вас государственные источники финансирования?

— Да, — кивает ему Даня. — Я заведующий отделением нейрохирургии в этом госпитале и научный руководитель Агнии.

— Прекрасно! — коллега явно очень доволен новостями. — Думаю, нам есть о чём поговорить подробно, в том числе с вами, господин Игнат-ев, и с вашим главным врачом!

— Безусловно, — кивает Даня. — Я только попрошу вас не торопиться и дать Агнии возможность восстановиться.

— Конечно, разумеется! Мы будем в стране ещё неделю, полагаю, этого времени хватит? — Алан протягивает мне и хирургу свои визитки. — Свяжитесь с нами, и мы обсудим место и время следующей встречи!

Попрощавшись, коллега отходит, но только я вздыхаю с облегчением, как его место тут же занимают другие желающие пообщаться. Слава богу, Даня говорит за меня, но спустя час мы с ним обзаводимся ещё десятком визиток и просьбами о более продуктивных встречах.

— Любовь моя, тебе нужно отдохнуть, — хирург практически уволакивает меня из зала и ведёт на стоянку. — Хватит, пообщалась. Скоро язык жестов освоишь! Поехали домой! Будешь у меня пить молоко с мёдом.

Изображаю, что меня сейчас стошнит, и Даня весело фыркает.

— Что такое? Мы не любим молочко?

Поджимаю губы и складываю руки на груди.

— Ладно, ладно, не капризничай, — он качает головой. — Чай тебе заварю.

Довольно киваю и уже сажусь в машину, когда из-за наших спин раздаётся громкий и какой-то странных голос:

— А-а… довольны, да?!

Хирург стремительно разворачивается, я подскакиваю и хватаю его за плечо. Перед нами, покачиваясь, с початой бутылкой в руке стоит Игорь!

— Н-не думай, что легко от-т…делалась! — мужчина икает, злобно смотрит на меня.

— Игорь, тебе надо отдохнуть. Садись в такси и езжай домой, — Даня говорит спокойно и особым тоном, как если бы разговаривал с агрессивным пациентом.

— Я сам зн-знаю, что м-мне делать! — рявкает на него Игорь, переводит блуждающий взгляд на меня. — Ч-что молчишь? Своих м-мыслей нет, да?! Дура! У меня был-ла пости… подки… подстил-кой, а теп-перь под ним старае…

Договорить он не успевает. Хирург моментально оказывается у него за спиной и выворачивает ему руки с такой силой, что мужчина вскрикивает и сгибается чуть не пополам. Бутылка падает на землю и разбивается со звоном. Из-за угла здания выглядывает охранник и, тут же вытащив рацию и что-то в неё сказав, торопливо направляется к нам.

— Думаешь, победила? — Игорь изгибается, дёргается, но освободиться у него не получается, смотрит на меня налитыми кровью глазами. — И не надейся! Не забыла, что твоя мать передо мной по уши в долгах?! Я её на улице оставлю!!! Прямо на суде всего лишится и ещё должна останется! Хочешь, чтобы у матери сердце не выдержало, а, Агния?! А как она сдохнет, сама станешь мне должна вместо неё!

Глава 25

Подбегает охрана. Даня передаёт им Игоря, что называется, из рук в руки. Объясняет, что это участник конференции, что он выпил лишнего и агрессивно себя вёл, но сделать ничего не успел. Если его подержат под присмотром где-нибудь, где он сможет немного прийти в себя и очухается, то полицию вызывать необязательно. Бывший ещё сопротивляется, выкрикивая какие-то бессвязные ругательства, но сделать уже ничего не может. А хирург, проследив взглядом за двумя крепкими охранниками, уводящими Игоря, поворачивается ко мне.

— Радость моя, всё будет хорошо, я тебе обещаю. Мы решим все проблемы. Садись в машину, пожалуйста, — он осторожно берёт меня за локти.

Поднимаю на мужчину глаза. Я всё это время так и простояла, прислонившись к машине и зажав себе рот руками. Непонятно, почему… Всё равно ведь говорить не могла…

— Давай, ягнёночек, — кивает Даня. — Тебе нужно отдохнуть, восстановить голос. У тебя вообще-то ещё ведь и дежурства в скорой на носу.

Киваю. Да, действительно. Он прав.

— Не переживай насчёт своей матери.

Смотрю на хирурга, на то, как спокойно он ведёт машину, как уверенно лежат руки на руле, и начинаю постепенно успокаиваться. На секунду даже страшно становится. Как я могу так ему доверять?! Как так вышло, что этому мужчине достаточно сказать «не волнуйся, я всё решу» — а я уже уверена: да, решит.

— Во-первых, я сейчас свяжусь с Ксенией Владимировной, — продолжает Даня. — Уточню у неё, возможно, в агентстве нарыли какую-нибудь информацию. Во-вторых… мне сейчас пришло в голову вот что: а ты знаешь каких-нибудь друзей Игоря? Возможно, у вас была какая-то общая компания, в которой вы вращались?

Пожимаю плечами и качаю головой. Не помню такого. Я была вся в работе. Друзья… У меня была моя Сашка. Надо, кстати, позвонить подруге — мы с ней обе сейчас в своих "любовях", уже давно не связывались.

Что ещё?.. Было общение с коллегами в больнице, с бывшими однокурсниками, с кем продолжала поддерживать отношения — при условии постоянной занятости виделись мы, естественно, очень редко. С Игорем я время от времени ходила на всякие мероприятия, но мне никогда это не нравилось, и близко общаться ни с кем оттуда не хотелось. Бывший чаще ходил один, он как раз чувствовал себя на таких сборищах как рыба в воде.

— Ладно, я попробую поднять свои контакты, — задумчиво говорит Даня. — Может, что найду.

Мы приезжаем домой и проходим на кухню. Хирург заваривает мне чай, заодно заставляет полоскать горло каким-то травяным раствором, и спустя час я чувствую себя значительно лучше. Даня всё это время проводит с мобильным в руках — кому-то пишет, с кем-то созванивается. Я не лезу, только потом спрашиваю у него тихонько, что там сказала Ксения Владимировна — ей он тоже уже позвонил.

— Сказала, что информацию собирают, через пару дней можно будет встретиться, — Даня задумчиво барабанит пальцами по столу. — Ты же не будешь звонить матери?

— Зачем? Что я ей скажу? — на меня наваливается тяжесть.

— И не звони, — кивает хирург. — Сначала нужно попробовать без неё выяснить, что и как. А то как бы она тут же не слила всё Свиридовым… Извини, — смотрит на меня виновато.

— Ты-то из-за чего извиняешься? — кидаю на него удивлённый взгляд.

— Она всё-таки твоя мать, я…

— Дань, вот именно. Всё-таки, — вздыхаю устало. — Я… надеюсь, что мы разберёмся со всем этим дерьмом, а потом… потом планирую разорвать с ней все отношения.

Мужчина смотрит на меня внимательно, но ничего не говорит. Просто пододвигается ближе и обнимает, прижимая к себе. И за это я ему очень благодарна. Обхватываю его за талию и утыкаюсь носом ему в грудь.

— Пойдём, ляжем, ягнёночек, — Даня слегка покачивает меня, его низкий голос вибрирует в грудной клетке под моим ухом. — Нам обоим неплохо было бы отдохнуть. Обещаю, приставать не буду.

— Чего это? — отодвигаюсь от него, смотрю хитро.

Мне вот почему-то кажется, что сейчас я наоборот остро нуждаюсь в ласке.

— Ах, ты, лиса, — он улыбается. — Ладно, хорошо. Попристаю. Чуть-чуть.

— Может, лучше я к тебе попристаю? — закусываю губу.

— О, кстати! Ты на днях, когда засыпала, говорила что-то про какую-то свою фантазию, — Даня смотрит с интересом, а меня бросает в жар. — Та-ак, радость моя, я сейчас сдохну от любопытства! Что ты там такое навыдумывала, что так краснеешь?!

— Я… не готова сейчас говорить, — качаю головой. — Потом как-нибудь. Пойдём, нам и правда нужно отдохнуть.

— Не бережёшь ты мои нервные клетки, — вздыхает хирург. — Ладно уж. Но не надейся, что я забуду.

Даня очень нежен со мной в этот вечер. Так, как никогда, по-моему, не был. Обычно нам крышу сносит обоим, а тут… всё так медленно и пронзительно, что дух захватывает.

Мне так с ним хорошо, что плакать хочется… что я и делаю, уже устроившись в его объятиях. И, по-моему, слегка его перепугав своими неожиданными эмоциями.

— Хорошая моя, я же пообещал тебе, что всё будет хорошо! Ты мне не веришь? — выспрашивает меня хирург.

— Верю-ю, — всхлипываю ему в плечо. — Вот в этом-то и ужа-ас!

— Какой ещё ужас, почему ужас, ничего не понимаю, — мужчина растерянно смотрит на меня.

— Я на тебя вообще всё переложила! — выдаю наконец. — Ты и швец, и жнец, и на дуде игрец… и… и… Я же вообще-то всегда была самостоятельной! А с тобой рядом словно курица беспомощная!

— Так, радость моя, во-первых, ты не курица, а ягнёночек, то есть овца, — фыркает Даня, кажется, успокоившись. — Ой!

Это я слегка дёргаю его за непослушную прядь, упавшую на лоб.

— Ладно, ладно, не овца, — смеётся он уже в голос. — А во-вторых… Любимая, дело не в том, что тебе нужна моя помощь. Ты и сама бы справилась, и очень даже неплохо. Но ведь быть «за мужем» — это как раз и означает, что тебя всегда прикроют и возьмут на себя твои проблемы. А как бы ты ни упиралась, замужем за мной ты всё равно будешь! Так что считай, я тебе авансом свои обязанности исполняю.

— Уф-ф, какой ты… — откидываюсь назад. — Даже спорить с тобой невозможно.

— Не надо со мной спорить, — кивает Даня. — Меня надо любить и соглашаться выйти за меня замуж.

Закатываю глаза и снова подползаю к нему ближе.

— Спи, ягнёночек, — слышу на ухо. — Никуда ты от меня не денешься.

Вздыхаю довольно. Не денусь.

Следующие трое суток пролетают в работе, со сном в перерывах. У меня состыковались перенесённые дежурства, и мне ни до чего. Слава всем медицинским богам, суточные проходят без особых потрясений. Всё как всегда — бабульки с давлением, несколько лиц без определённого места жительства с «больными ногами», а на самом деле — с ворохом болячек, усугублённых постоянным приёмом «согревающего» внутрь. Пара пограничных состояний и один инфаркт… для которого пришлось вызывать МЧС, потому что больной весит больше ста пятидесяти килограммов.