Анна Варшевская – Развод. Будьте моим бывшим, доктор (страница 21)

— Данечка… Прямо сейчас! — повторяю, уже чуть не плача.

Никогда… Никогда в жизни я так этого не хотела! Я же голос сорву…

Он понимает. Понимает, что я на пределе. И делает то, что я прошу. Действительно заставляя меня вскрикивать от резких, сильных толчков, каждый из которых словно усиливает подступающее удовольствие. Мне всё кажется, что вот оно, что вот сейчас всё закончится, но напряжение продолжает нарастать, не давая ни о чём думать. Я царапаю ему спину и плечи, то прижимаюсь губами к его губам, то откидываю голову назад, пока, наконец, его последнее движение не заставляет меня задрожать от невероятного, запредельного наслаждения.

Нас обоих потряхивает. Даня прижимается своим лбом к моему, мы оба дышим рвано, тяжело — я чувствую на лице его тёплое дыхание, он — наверняка так же чувствует моё.

— Ягнёночек, ты… охрененная, — выдаёт наконец мужчина, и я тихо смеюсь. — Нет, правда! Ты — самая офигительная, умопомрачительная и запредельно сексуальная девушка, которую я встречал в своей жизни. И если ты полагаешь, что мы сейчас спокойно разойдёмся по своим спальням — то ты глубоко заблуждаешься!

— Я не думала, что мы разойдёмся, — говорю низким грудным голосом ему в ухо и слегка прикусываю мочку, отчего он дёргается и явно непроизвольно издаёт короткий стон. — В конце концов, ты ещё должен мне оргазм.

Рот мне затыкают моментально — очередным поцелуем. Осторожно спускают на землю — точнее, на пол крыльца, потому что сексом мы занимались чуть ли не в буквальном смысле на перилах. Даня впопыхах поправляет на себе брюки и, не размыкая наших губ, затаскивает меня в дом.

— Иди сюда!

Я всё-таки оказываюсь с задранным платьем на комоде. И неожиданно смущаюсь. Совсем чуть-чуть.

— О-о-о, нет, ягнёночек, не вздумай! — его руки лихорадочно путешествуют по абсолютно недопустимым с ханжеской точки зрения местам, стягивают с меня бельё, и я выгибаюсь от резкого удовольствия, которое прошибает от его прикосновений.

— Что… не вздумай… ах!

Я забываю, что спрашивала, потому что в этот момент пальцы сменяются языком. И он в полной мере показывает, что имел в виду, когда говорил, что вылижет меня всю… Лицо у меня полыхает, стыд соединяется с непривычными ощущениями — потому что это мой первый такой раз. Слишком сильно. Слишком интенсивно. Я не могу сдерживать стоны, непроизвольно запускаю пальцы в волосы мужчины, тяну и дёргаю, наверняка причиняя ему боль, но он не реагирует, крепко сжимая мои ягодицы и не давая увернуться от мучительно-сладостных, то сильных, то нежных касаний.

— Давай, ласточка моя, покричи для меня, — с трудом улавливаю смысл слов, которые он произносит, отодвинувшись буквально на секунду.

Всё вокруг уже погружается в какое-то марево, я зажмуриваюсь. И, наверное, действительно кричу — не знаю и не понимаю, что со мной и как у него получается довести меня до такого состояния. Такое ощущение, что на какую-то секунду я просто теряю сознание.

— Иди сюда, моя сладкая, — меня спускают с комода, дрожащую и ещё не отошедшую от оргазма, который словно вибрирует во мне, растекаясь по каждой клеточке тела от кончиков пальцев на ногах до волос на голове. — Прости, я… не могу дальше сдерживаться. Это будет быстро, очень быстро, моя хорошая, девочка моя…

Еле разбираю срывающийся шёпот, пока меня разворачивают спиной и кладут мои руки на многострадальный комод, заставляя прогнуться в спине. И снова это безумное движение в такт, наполненность — такая, какой я никогда не ощущала — и удовольствие на грани экстаза. Снова, и снова, и снова…

Окончательно прихожу в себя я уже в постели. Незнакомой — это, видимо, спальня Дани на втором этаже. От поцелуев, которыми продолжают осыпать моё лицо, шею, верхнюю часть груди, да и саму грудь тоже не забывают.

У него что, женщины последние пару лет не было? Для описания всего происходящего на ум приходит только одно подходящее слово — дорвался.

— Дань, господи, ты что, киборг?! — спрашиваю, еле ворочая языком и тут же застонав от очередной ласки, которую хирург дарит поочерёдно каждому и правда искусанному до алого цвета соску.

— С утра вроде не был, — мужчина отрывается от моей груди, подтягивается повыше на руках и опускается на меня сверху всем телом.

— Ещё?! — выдыхаю еле-еле.

— Нет, ягнёночек, я просто так немножечко полежу, отдохну, а потом отстану, — хмыкает он и поступательно двигает бёдрами, снова проталкиваясь в меня.

Обхватываю его руками и ногами, оплетаю, как плющ — сейчас это уже не приступ безумной страсти, который только что срывал нам обоим крышу. Это медленное наслаждение, подкрадывающееся исподволь, заставляющее постепенно растворяться в ощущениях и дарить не меньше удовольствия, чем получаешь.

Когда всё заканчивается, я понимаю, что и сил у меня не осталось. Совсем. Всё, капец, финита ля комедия, тушите свет, сливайте воду. Впрочем, отпускать меня явно никуда не собираются. Даня продолжает прижимать к себе, то и дело касается губами то виска, то скулы, пропускает сквозь пальцы растрепавшиеся волосы, нежно поглаживает кожу везде, где дотягивается, и я, не выдержав долго, просто проваливаюсь в сон.

Глава 14

Будят меня вовсе не объятия и не поцелуи — а чёртов будильник в телефоне! Который мало того, что взрывается грохочущим роком, так ещё и вибрирует на тумбочке, как сумасшедший. Перекатываюсь по пустой постели, трясущимися руками подхватываю дьявольскую машину и выключаю музыку — слава богу, принцип во всех мобильных одинаковый. Откладываю девайс обратно на тумбочку, а сама откидываюсь на подушку и закрываю глаза, успокаивая колотящееся сердце.

Только сейчас разбираю, что из-за двери в комнате доносится шум воды. Значит, Даня в душ пошёл…

Голову невольно заполняют картинки прошлого вечера и ночи. Щёки начинают гореть, а губы невольно расплываются в наверняка идиотской улыбке. Хватаю свободную подушку и накрываю ей лицо. Как мне ему в глаза смотреть теперь?! У меня ведь просто сорвало крышу, я ему отдавалась, как… как… Вспоминаю, что мы творили, и, застонав, переворачиваюсь вместе с подушкой, теперь уже уткнувшись в неё лицом. Господи, как стыдно… Как я с ним теперь работать буду? А жить дальше? Что он вообще думает обо мне?

Малодушно решаю сбежать к себе, чтобы не сталкиваться с мужчиной сразу, как он выйдет из душа. И даже делаю попытку спустить ноги с кровати. Но дальше этого дело не идёт.

— Ох, ма-ать моя женщина, — вырывается у меня стон. — Вот же зараза! Вот же… чтоб вам всем отсохло и повылазило!

Такое ощущение, что по мне ночью проехался каток. Болят даже те мышцы, названия которых я только учила для анатомии, но у себя их никогда не чувствовала.

Мои сдавленные ругательства прерывает такой ласковый и одновременно такой привычно-насмешливый голос, что я замолкаю на полуслове.

— Ну и что за вселенское страдание с утра пораньше, ягнёночек?

Поднимаю глаза на вышедшего из ванной хирурга. И невольно начинаю пожирать его взглядом. Мне ведь толком вчера не дали ничего рассмотреть. А посмотреть там ой как есть на что! Точнее, то самое «ой» прикрыто полотенцем, но всё остальное… чувствую, как во рту начинает скапливаться слюна.

Я озабоченная нимфоманка! Точно, вот прямо чокнутая — на всю голову!

— Ягнёночек, ты так на меня смотришь, что мне не по себе, — Даня хмыкает и подходит ближе, садится рядом со мной на край кровати, перекидывает мои ноги себе на бёдра и начинает разминать ступни, постепенно поднимаясь к икрам. Прищуривается, внимательно меня разглядывая, и я вспыхиваю под его взглядом.

— Ну вот так я и знал — стоит тебя одну оставить на пять минут, как напридумываешь себе такого, что мне потом этих тараканов две недели выводить, — мужчина вдруг резко опрокидывает меня на кровать, сам наваливается сверху. — Рассказывай, ягнёночек, что за мысли бродят в твоей прекрасной головке, что ты от меня прячешься и глаза отводишь!

Открываю было рот, но тут же закрываю и зажмуриваюсь, потому что — ну как ему объяснить!

— Ладно, давай я буду говорить, а ты соглашайся, — его руки уже начинают путешествовать по моему телу.

— А чего это соглашайся? — получается выдавить у меня. — Может, я не согласна!

— Поздно спохватилась, моя хорошая, — он склоняется к моей шее, ведёт губами по коже. — Ты ведь думаешь, как тебе теперь со мной работать, правильно? И как нам себя вести. И что будет дальше, — мужчина переходит на тон выше: — он со мной переспал, но ведь мы не встречались, а я пока ещё замужем, и вообще вела себя как… здесь надо подставить какое-нибудь подходящее, по твоему мнению, слово, ягнёночек, но у меня язык не повернётся. Вот только правда в том, что мы с тобой друг от друга с ума сходим, солнышко. И всё, что с нами происходит — естественное развитие событий.

Распахнув глаза, смотрю на хирурга. И как ему это удаётся? Он несколькими словами ухитряется повернуть всё так, что я уже думаю — и правда, чего я загоняюсь?!

Слегка толкаю его в грудь, и Даня, словно по наитию поняв, чего я хочу, перекатывается со мной вместе по кровати, оставляя меня сверху.

— На мне только полотенце, сладкая, — напоминает хрипло, правда, продолжая при этом поглаживать меня по бёдрам. — Лучше бы тебе вести себя поаккуратнее, если не хочешь продолжения.

— А с чего ты взял, что я не хочу? — слегка ёрзаю на нём и хитро улыбаюсь.