Анна Варшевская – Первая скрипка для злого доктора (страница 5)

Опускаю миску на специальную подставку, Лира начинает есть, а я иду к шкафу. Надо решить, что надеть на сегодняшнее свидание. У меня, конечно, немало концертных нарядов, но хочется чего-то чуть попроще и поудобнее. Да и на улице пока прохладно, а уж под ногами... Тротуары в городе старше меня лет на двадцать, а то и на все сорок. А новые у нас если и кладут, то «традиционно» – прямо перед первым снегом. Естественно, по весне тот снег сходит вместе с асфальтом.

Не знаю, кто в нашем городе отвечает за дороги, но фляга у этого товарища абсолютно точно слегка посвистывает. Всего пару лет назад произошла абсолютно анекдотичная история, когда перед приездом какого-то важного столичного чиновника в асфальт закатали рельсы на вполне себе действующем железнодорожном переезде. Видно, чтоб «высокое начальство» не растрясло.

В общем, дороги у нас – проблема, как и в основном по стране. Ну, и вторая известная проблема тоже присутствует. И с ней я сталкиваюсь практически так же часто, как и с отсутствующим тротуаром.

Вот и сейчас... С тоской смотрю на вибрирующий мобильный. Только начала одежду перебирать... Не буду отвечать! Не буду!

Уф-ф-ф, экран телефона гаснет, но тут же загорается снова – начинают одно за другим приходить сообщения. Вытягиваю шею, читая начальные слова, высвечивающиеся в уведомлениях.

«Коллеги, напоминаю, сдать отчёты нужно до за...»

«Репетиция перенесена на утро, уведомите роди...»

«Кто не забрал сменную обувь?! Сообщите всем...»

Прикусываю губу. Вроде бы ничего срочного? Малодушно переворачиваю смартфон экраном вниз и, подхватив длинную юбку вместе с симпатичной свободной рубашкой, бегу переодеваться.

Покрутившись перед зеркалом, решаю, что выгляжу очень даже неплохо. Ещё накраситься – и вообще супер! Вот только к бабане надо забежать, сказать, что ухожу.

– Бабань? – спустившись к её квартире и открыв дверь, зову из коридора. – Это я!

– Алёнка, мы на кухне! – доносится голос бабушки.

Вдруг вспоминаю, что когда я уходила, с нами как раз поздоровался Антон, и меня передёргивает. Надеюсь, бабуля на приглашала его домой! А если и приглашала, то он уже ушёл! Вот чего мне хочется меньше всего – так это видеть его самодовольную физиономию.

Помедлив, всё-таки скидываю тапочки и прохожу вглубь квартиры.

– Ох, добрый вечер, Иосиф Давидович, – от неожиданности стопорюсь в дверном проёме, уставившись на своего учителя.

– Добрый вечер, Алёнушка, – кивает мне пожилой мужчина, улыбается. – Сбил я тебя таки с толку, да?

– Немного, – киваю и улыбаюсь в ответ.

Несмотря на сложные отношения, хитросплетения и интриги внутри оркестра, к своему профессору я испытываю только тёплые чувства и благодарность. Но давненько он вот так вот запросто не заходил к моей бабуле! Неужели случилось что-то?

– Да ты не волнуйся так, Алён, – качает головой профессор. – Все вы, молодые, так – лишь бы таки потрепыхаться. Спокойнее надо быть, «служенье муз не терпит суеты», помнишь?

– Помню, Иосиф Давидович, – невольно улыбаюсь.

Как он меня третировал... Игра на скрипке – это было ещё полдела. А обязательное прослушивание классической музыки? У него в кабинете стоял – да и до сих пор стоит – самый настоящий патефон. И огромное количество виниловых пластинок. К девятилетнему возрасту я уже на слух легко могла определить, кто на записи играет первую сонату Баха для скрипки – Давид Ойстрах или Иегуди Менухин. Просмотры опер, балетов, походы на все концерты, которые только давали у нас в городе... И чтение, конечно. Хотя за это больше отвечала моя бабаня, преподаватель русского языка и литературы.

Эти двое «спелись» на почве того, чтобы сделать из меня настоящего музыканта и дать мне образование. В подростковом возрасте я подозревала, что между моей бабулей, мужа которой не стало очень давно (деда я не помнила), и пожилым одиноким преподавателем было что-то типа романа, хоть никаких доказательств этому так и не нашла.

В детстве все мои непрекращающиеся занятия казались поначалу безумно скучными, но сейчас я была бесконечно благодарна своему учителю. Если бы не он, я никогда бы не добилась того, что имею сейчас. Музыка стала моей судьбой, частью моей жизни, и сделала меня по-настоящему счастливой. А ведь это так важно, когда ты с удовольствием делаешь свою работу.

Смотрю на бабулю, которая помешивает суп в кастрюльке на плите. Второй человек, которому я обязана многим... И самый любимый.

– Что-то тебя на философские мысли потянуло, я прямо по лицу твоему вижу, – усмехается Иосиф Давидович. – А между тем я таки по делу.

– Что такое? – спрашиваю его, но подхожу к бабуле. – Бабань, помочь?

– Не надо, – она улыбается. – Садись. Поешь?

– Нет, спасибо, – улыбаюсь в ответ и, не удержавшись, сообщаю: – У меня сегодня свидание.

– Неужто с тем д'амуром, который с тебя на репетиции глаз не сводил? – скептически уточняет Иосиф Давидович. – Лучше б он таки в ноты смотрел так внимательно.

– Что ещё за Амур? – кидает на меня взгляд бабаня, и я прыскаю со смеху.

– Новый гобоист, – поясняю ей.

– Ничего особенного, – качает головой профессор.

– Иосиф Давидович, – говорю с укоризной, глядя на старика.

– Ладно, ладно, – он поднимает руки, – ты девочка взрослая. Сама таки разберёшься.

Дверь в квартиру хлопает.

– Кто-то пришёл? – с удивлением поворачиваюсь к коридору, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не скривиться.

– Иосиф Давидович, холтер я нашёл и принёс, но всё же хотел бы... – Антон тормозит на полуслове, видя меня. – Привет.

– Привет, – говорю через силу и отворачиваюсь.

Как же он меня раздражает! Зачем вообще, спрашивается, приехал? Сидел бы в своей Москве и не возвращался «в эту дыру» – не единожды слышала, что он терпеть не может наш город. Мне бы порадоваться. Ведь Антон – кардиолог, а с врачами у нас плоховато, бабаня в последний раз чуть не за два месяца записывалась в поликлинику. Но радоваться не получается. Вообще это анекдот, конечно: кардиолог по фамилии Сердцев.

– Спасибо, спасибо, – кивает тем временем Иосиф Давидович.

– Я всё же хотел бы, – продолжает Антон с того места, где остановился, – чтобы вы прошли обследование.

– Молодой человек, я для этого слишком стар, – усмехается профессор. – Стоит только попасть в больницу – я оттуда уже не выйду. У нас, как известно, здоровых нет, есть недообследованные. А у меня таки фестиваль на носу.

– Я не предлагаю вам лечь в больницу, я предлагаю обследование, – качает головой Антон. – Это можно устроить и без госпитализации.

– Ну, разве что вот Алёнушка согласится меня подстраховать, – смотрит на меня хитро Иосиф Давидович. – Но у неё же свидание.

– Так, подождите, – прерываю их диалог. – Что происходит?

– Свидание? – одновременно со мной спрашивает Антон.

Мы оба косимся друг на друга. Не знаю, как мужчина, а лично я – с раздражением. Что за вопросы вообще?! Да ещё таким тоном. Что, по его мнению, меня и на свидание пригласить нельзя?

– А теперь давайте по порядку, – прошу Иосифа Давидовича. – Что такое холтер, зачем обследоваться, вы плохо себя чувствуете? И где я должна вас подстраховать?

– Ай, АнаПална, ну вы только посмотрите на эту идише кецл*, – с соответствующим выговором произносит профессор насмешливо, обращаясь к моей бабуле. – Что ты мне голову делаешь, девочка! Нормально я себя чувствую!

Понимаю, что толкового ответа не дождусь и поворачиваюсь к Антону. Тот негромко отвечает:

– Холтер – это устройство, которое позволяет контролировать работу сердца в течение суток примерно. На самом деле так метод называется, но... неважно.

– Сердце? – снова поворачиваюсь к своему преподавателю, в груди у меня сжимается. – Иосиф Давидович, ну как же так?! Вы же обещали, что будете регулярно проверяться и будете осторожны!

– Учить она меня ещё собралась, – ворчит старый скрипач.

Встревоженно смотрю на мужчину. Он всё-таки уже очень пожилой... И если Антон предлагает обследование... Я плюну на всю свою неприязнь к кардиологу и постараюсь договориться с ним – может быть, вместе нам удастся убедить Иосифа Давидовича.

– А что с подстраховкой? – уточняю у него.

– Ну, Алён, ты же знаешь, как Пал Петрович резко реагирует на перетрубации в коллективе, – пожимает плечами профессор. – Сядешь на мое место в оркестре. Тебе и так положено, собственно.... Но я бы хотел, чтобы ты заранее обязательно показала мне свою серенаду. Скажем, через недельку ко мне заглянешь и сыграешь.

– Но... это ваше соло! – смотрю на Иосифа Давидовича растерянно. – Вы играли «Меланхолическую серенаду», ещё когда...

– Да-да, ты ещё пешком под стол ходила, – усмехается преподаватель. – Но, думаю, пора добавить свежую струю в исполнение.

– А Пал Петрович что думает по этому поводу? – уточняю подозрительно.

– А мы ему не скажем! – подмигивает мне учитель.

– Хотите и его довести, – понимающе вздыхаю.

– Когда-то я таки должен взять верх, – хмыкает Иосиф Давидович и тяжело поднимается. – Ладно. Молодой человек, я всё-таки попрошу вас помочь. Установите мне на днях ваши проводки и присоски, а я обещаю, что таки приду к вам на приём.

Сердцев, всё это время молча стоявший на входе в кухню, кивает и, посторонившись, пропускает моего преподавателя.

– Анна Павловна, спасибо за чай, – поворачивается к бабане, улыбается.

– Заходи, Антон, – тепло кивает ему бабуля, заставив меня еле заметно поморщиться.