Анна Варшевская – Фиктивный бывший и кот в придачу (страница 34)
- О, Господи! - мама хватается за сердце, увидев вышедшего из кухни Компота. - Это еще что?!
- Мой кот, - слегка пожимаю плечами.
- Ты только-только начала жить самостоятельно, а уже живность всякую тащишь в дом?!
- Мам, это мой дом, мой кот и мое дело, - сдерживаюсь, чтобы не грубить.
- Это съемная квартира, дочь! - в ее голос пробиваются «воспитательные» нотки.
- И у меня есть договоренность с хозяйкой, - отказываюсь сдаваться и резко перевожу тему. - Налить вам чаю? Ужин еще не готов.
- Кого ты ждала? - в разговор вступает папа.
- Что? - отвожу глаза, лихорадочно соображая, как ответить.
- Ты дверь когда открывала, сказала «ты рано», - он прищуривается.
- Агата, у тебя кто-то есть? - мама, прекратив обходит комнату по периметру, тут же разворачивается ко мне.
- Мам, я не пойму, вы в гости пришли или допрос мне устраивать? - складываю руки на груди.
- Гатюш, ну конечно, в гости, ну что за разговор, - мама расплывается в улыбке. - Отец, давай, садись! Чайку попьем, поболтаем! - смотрит на меня выжидательно.
- Сейчас чайник поставлю, - давлю вздох и киваю.
Но до кухни дойти не успеваю. Очередной звонок в дверь, как раз когда я выворачиваю в коридор - и у меня сжимается в груди. Это точно Роман! Вот только время для знакомства с родителями сейчас крайне неудачное!
Торопливо, пока они еще в комнате, открываю, рванув на себя створку.
- Ром…
Сказать мне ничего не дают. Просто обхватывают и целуют.
- Я чуть не сдох сегодня, - мужчина отстраняется, широко улыбается, пока я хватаю ртом воздух. - Хочу тебя до ужаса!
А потом переводит взгляд мне за спину и меняется в лице.
О, Боже, нет….
- Ром, хорошо, что ты пришел, - меня аж трясет от паники и от всей этой ситуации. - Познакомься, это… это… моя мама… и папа.
- Роман Дмитриевич, - тон моего отца не предвещает ничего хорошего.
- Добрый вечер, Александр Львович, - а вот Князев говорит ровно и безэмоционально.
- Вы знакомы?! - реплика от мамы.
Двое мужчин меряются взглядами, а потом папа переводит глаза на меня.
- Агат, давай я сам чайник поставлю. Там мама у тебя что-то хотела спросить насчет мебели в комнате…
- А-а-а, да-да, Гатюш, идем! - мама хватает меня за руку, тянет за собой, а отец кивком подзывает к себе Романа.
- Мам… да стой ты! - с трудом вырываюсь, пока меня чуть ли не вталкивают в комнату. - Что происходит вообще?! Отпусти, я пойду к папе!
- Агат… - она почему-то выглядит странно встревоженно.
- Мама, может, хватит уже?! - разозлившись, упираю руки в бока. - Я взрослый человек!
- Гатюша…
Не слушая ее, выхожу в коридор, иду к кухне и останавливаюсь, услышав…
- … в порядке, - спокойный ровный тон Романа.
- В порядке?! - трясущийся от ярости голос моего отца. - Я тебя, Роман Дмитриевич, о чем просил?! У нас с тобой была конкретная договоренность - ты присматриваешь за моей дочерью и отговариваешь ее от работы в больнице!
Что?!...
Хватаюсь за стену, воздух в легких внезапно заканчивается.
- .... и взамен на это получаешь абсолютную свободу действий в отделении! - доносится до меня издалека. - А ты что сделал, мать твою?!
С усилием выпрямляюсь, делаю шаг вперед, на кухню. Папа разворачивается ко мне, но я не смотрю на него, смотрю только на побелевшего хирурга, на лице которого проступает ужас.
- Да, Ром, - выговариваю с трудом, глядя прямо ему в глаза. - Что ты сделал?
Глава 20
- Рыжик… - мужчина дергается ко мне, но я выставляю руки, ладонями вперед.
- Не называй меня так. Ответь на вопрос.
- Дочь… - папа тоже делает шаг вперед.
- А ты… молчи! Лучше молчи, отец! - никогда я так его не называла.
Но сейчас у меня в груди и в голове начинает раскручиваться такой смерч, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать орать. Кричать во весь голос! Останавливает только то, что я так скорее себя до истерики доведу.
А устроить истерику очень хочется! Очень!
Стискиваю зубы с такой силой, что они скрипят.
Все они.… все, без исключения, до сих пор считают меня ребенком, который не в состоянии принимать решения! И истерика не поможет. Наоборот, сделает хуже.
- Милая, ты успокойся, - ласково начинает папа, подтверждая мои мысли. - Ты же знаешь, что мы с мамой просто беспокоимся о тебе, я…
- Замолчи, отец, - не знаю, как и откуда в моем теле берется такой голос.
Он как будто и не мой. Я никогда не говорила так - без тени сомнения, холодно, отстраненно, практически командным тоном. И папа, кажется, что-то понимает. Потому что растерянно запинается на полуслове.
- Я хочу услышать ответ на мой вопрос, - снова поворачиваюсь к Роману. - У тебя правда была договоренность с моим отцом?
- Агата….
- Была?! - не отрываю взгляда от мужчины.
- Все было не так! - голос у него чуть срывается.
- Тогда как? Объясни мне! - складываю руки на груди.
Он отводит глаза, и эта секундная заминка говорит мне больше, чем все остальное.
- Ты с самого начала знал, кто я, - не задаю вопрос, утверждаю, глядя на проступающее на лице Романа виновато-умоляющее выражение. - Знал, что я дочь владельца клиники. Знал, что я та девочка, с которой ты дружил в детстве. Та девочка, которая писала тебе письма, не получая на них ответа…
- Письма?.. - отец хмурится, но я не обращаю на него внимания, потому что Князев продолжает молчать.
- Ты врал мне все это время, - голос у меня практически пропадает. - Врал, что узнал меня значительно позже, только когда увидел на том дереве…. Врал, что поможешь с поступлением. Одна сплошная ложь… Что же я вам такого сделала, а, Роман Дмитриевич?
- Нет, Агата, я не…
- Каким еще поступлением?! - голос отца.
- Гатюша, что происходит? - а это мама за моей спиной, пришла-таки из комнаты.
Внезапно все в моей голове выстраивается в стройную картину. Как быстро Князев взял меня под свое крыло в хирургии, а ведь я слышала разговор медсестер, что такое поведение для него нетипично. Тот самый первый разговор с хирургом в мое ночное дежурство, когда мы с ним вместе ели оладьи. Он еще тогда говорил мне, чтобы я увольнялась. Скандал, когда он прикрыл меня перед пациенткой - конечно, раз он пообещал моему отцу, что будет за мной присматривать…
- Уходите все отсюда, - я отхожу, пятясь, останавливаюсь в дверном проеме, глядя на троих самых близких мне людей.