Анна Вальман – Леди-капюшон (страница 29)
— Знаешь такого? Сгоняй, поговори с Морисом в баре, может, кто-то видел его там. — Скомандовал Сид одному из парней. Присев рядом с диваном на край столика, он медленно провел костяшкой пальца по изгибу плеча избегающей этого прикосновения как огня девушки. И отстегнул цепь.
Диана еле сдержала болезненный стон и перевернулась, покручивая плечами, чтобы закрыться и смотреть возможной угрозе в глаза.
— Мы проверяем на аппарате всех, кто торгует на рынке. — Задумчиво, проговорил Сид, рассматривая причудливый рисунок багровых подтеков на девичьем теле. — Как же мы его пропустили?
Вопрос он задал в космос, выискивая ответы в воздухе, напитанном криками Дианы и запахами сексуального насилия. Ход его мыслей прервал громкий хлопок в большой комнате с входной дверью. За хлопком последовал еще один и негодующие крики. Диана ощутила легкий запах паленой кожи и волос, а Сид и напрягшийся головорез со шрамом кинулись за дверь.
Сквозь звуки борьбы и негодующие восклицания в задымленной комнате прогремел отчетливый выстрел из ружья. Эхо пальбы прорезал истошный крик жертвы. Шорохи и хрусты свернутых шей в оседающем тумане закончились победными криками подонка со шрамом:
— Лежать, сука! Я тебе башку раздавлю! Мордой в пол!
— Да, лежу я, лежу. — Услышала Диана гневное бормотание Бэда себе в бороду. На заднем плане визжал от боли кто-то раненый. Ему удалось убить двоих и ранить одного, но он был один против пятерых, и драка закончилась поражением.
Диана, накрывшись кофтой, проскользнула в комнату и присела, спиной к стене, не веря своим глазам. Сквозь град ударов, обрушившихся ему на голову, Бэд Лак, поймав глазами ее стройную фигурку и перемазанные кровью бедра, взревел.
— Не надо, пожалуйста! — Закричала Диана, закрывая уши и глаза, не в силах слышать этот вой раненого зверя. — Перестаньте!
— С-с-стоп! — Произнес, останавливая избиение главарь банды. — Не хватало еще того, чтоб его кровь залила тут все вокруг. Привяжите его к батарее и допросите.
— Допрашивать ты можешь только девчонок сопливых, гандон! — Выплюнул Бэд Лак с пола, за что тут же получил удар в лицо ногой.
— Паху завалил, мразь, когда тот выходил. — Посетовал кто-то. — Ружье серебром заряжено, смотри как башку отстрелило ровно… Где взял?
— У мамки твоей под юбкой хранилось. — Ответил, сплевывая кровь, Бэд Лак.
Диана почувствовала, как ее поднимают с пола и уводят в комнату, а в себя пришла только, когда поняла, что Сид вытирает липкие следы на ее лице, нежно почти любовно промакивая салфеткой.
— У тебя красивый овал лица, — проговорил он, любуясь, — и голос. Я чуть не кончил, когда услышал впервые, как ты поешь. Тебе понравилась гитара, которую я тебе купил?
Шокированная девушка посмотрела на Сида, не понимая, о чем он говорит. События дня проносились перед ее памятью с трудом, как картинки из прошлой жизни.
— Да. — Неуверенно ответила она, когда поняла суть вопроса. В большой комнате зловещую тишину огласил душераздирающий вопль боли. Вампиры пытали Бэд Лака.
— Я сначала хотел заказать красную, рад, что выбрал синюю. — Улыбаясь каким-то своим мыслям, прошелестел ей на ухо Сид. Безумие сквозило в его голосе и в том, как он думал и говорил. — Ты хочешь подарить ему быструю смерть? Споешь для меня еще раз? Или я буду срезать с него мясо как круги колбасы.
Диана до крови закусила губу и закрыла глаза, отчаянно сопротивляясь тому, что он просит. Однако с очередным криком, захлебывающимся чужой болью, слова сами вырвались из её охрипшего горла, когда она представила окровавленное лицо Бэд Лака с перебитым носом, харкающее легкими. Она запела сначала совсем тихо:
—
— Громче, Диана. — Сид присел на диван и усадил ее безвольное тело к себе на колени, запуская руки под прижатую к животу кофту. Ему доставляло удовольствие гладить ее в странных местах, он даже дотронулся до шрама на ее ноге, выглядывающего над сапожком.
—
Сид принялся поглаживать себя ее рукой через брюки, с силой сжимая её едва сросшиеся пальцы.
—
Диана пела, переходя на рычание, едва сдерживая свою ненависть. Припев она прочитала речетативом, выплевывая каждый слог, словно очередь из автомата в лицо своему врагу:
Голос ее оборвался, когда Сид схватил Диану за горло, процедив сквозь зубы:
— Ты самое удачное мое творение, Диана, но не заблуждайся. Между творением и тварью небольшая разница. Я не потерплю непослушания. — Ледяные безжалостные глаза кололи ее кожу иглами, и девушка с трудом сглотнув, кивнула. — Что же еще в тебе интересного, девочка моя?
— У меня есть кое-что… интересное для тебя. — Бесцветно проговорила Диана, запуская руку в карман кофты. Сид поймал ее за запястье и вытащил одной рукой зажатый в ее ладони флакон духов, а другой - тряпицу, из которой вывалилась восьмиконечная звезда ордена.
— Духи я не люблю. А это что? — Хмурясь уставился он на аусеклис. Подняв, упавшую звезду с подпаленной лентой, он перевернул ее и прочел имя. Лицо Сида в раз изменилось и помрачнело, уродуя его и так бездушный взгляд асимметрией теней под глазами. — Где ты это взяла?
Собрав в это движение всю силу воли, Диана подняла флакон к его лицу и собиралась нажать на дозатор, облив ядовитой кровью лицо мерзавца, однако в этот момент Сид резко ударил ее по запястью.
— Я же сказал, не люблю духи. — Факон выпал из дрожащих рук и разбился вдребезги, разметав содержимое по полу. Диана застыла, раскрыв рот, чувствуя как восставший из мертвых последний шанс на их спасение только что разбился на розовые осколки.
— Я спросил, где ты это взяла?! — Вставая с дивана, поправляя брюки, жестко спросил Сид.
Глядя ему в глаза снизу вверх, Диана опустилась на колени перед осколками и, схватив куски мокрого битого стекла, вонзила их ему в ногу. Острый осколок прошил ее ладонь и порвал штанину Сида, и тот наотмашь влепил ей пощечину, отправляя на пол. В потемневших глазах Дианы, стояло разгневанное лицо ее мучителя. Сжимая ладонь с куском стекла, торчащим из под кожи, она вскочила на ноги и бросилась на Сида, пытаясь воткнуть осколок ему в шею.
Её руки не достигли цели, и она подалась вперед всем телом и вонзила зубы ему под кожу, острыми маленькими клыками, разрывая горло.
Сквозь истеричный безумный смех, удивленный вампир, издал булькающие звуки из гортани, а изо рта у него полилась кровь.
— Молодые, как мы с тобой, обычно заражаются за минуты, так ты говорил? — Отплевываясь прорычала Диана, роняя капли крови с подбородка на грудь. Сид, широко раскрыв глаза, схватился за горло и захрипел, затыкая дыру в шее ладонью.
Чувствуя боль в груди и в легких, Диана сползла на пол. Не желая равнодушно наблюдать за гибелью злодея, кутаясь в кофту, она побрела в комнату пыток, где надеялась найти Бэд Лака. Но к батарее были пристегнуты три подручных Сида, а Бэд Лак уже спешил, к ней со своей курткой.
Большую разгромленную комнату с двумя трупами и следами кровопролития, заполнили незнакомцы, и в дверях на лестнице Диана увидела… отца.
Покрытую кровью, с перебинтованной рукой, ее завернули в чьи-то вещи и передали перепуганным родителям. Между хмурыми вопросами отца и истеричными причитаниями матери, она пыталась рассмотреть Бэд Лака, но тот убедившись, что она относительно цела, а главное, жива, отправился беседовать с прибывшими вампирами.
— И весь товар сгорел? — Услышала она обрывок фразы. — И как я это объясню, Догхантер. Ты просто месторождение проблем. Не пачкай меня своей кровью, я только что забрал из химчистки эту рубашку…
Тело Сида сфотографировали и вынесли наружу в пакете. Он так и умер, прижимая руки к горлу, а его подручных принялись допрашивать следователи Владыки Хайтауэра.
На следующий день, Диана проснулась на рассвете. Она спала с родителями на кровати в их комнате в общежитии, впервые не чувствуя жажды вцепиться им в горло. Теперь ее голод рядом с людьми был другим, похожим на неутихающий зов изнутри. Как будто ее внутренний голос стал животным, или она неожиданно открыла звериную часть своей души. И днем он был слабее, чем ночью.
Впервые за много дней, она вышла под солнце, прикоснулась к зеленым листьям, просвечивающим сквозь свои фотосинтезирующие прожилки яркие слепящие лучи. Девушка полной грудью вдохнула и с наслаждением выдохнула. Она отправилась на причал и среди утлых домишек на берегу, выбралась к пепелищу, едко пахнувшему горелой масляной краской и паленым пластиком. Стоя в одиночестве среди того, что осталось от домика, в котором они с Бэдом ночевали, она вдруг представила, что больше никогда его не увидит.