Анна Вальман – Леди-капюшон (страница 12)
Стянув капюшон, Диана подошла к двум приличного вида парням, обсуждавшим технические характеристики проигрывателя, и принялась искать глазами Семёна.
— Хочешь поставить трек, подруга? — Обратился к ней один из ребят.
Байков на парковке не было, а значит они приехали на камаро с радужным флажком прайда возле номера, которая стояла у самого входа, и Диана сделала вывод, что опасаться их не стоит. Геи обычно грубы с женщинами, только если те слишком вульгарны или навязчивы.
— Да, вы не против? — Вежливо улыбнулась Диана и протянула монету.
— Наслаждайся, у нас железо кончилось.
Парни хотели отойти, однако, вложив монету в автомат, Диана, задержалась на контакте глазами и попросила ребят найти ей "Born to be wild". Те были рады помочь, а ей нужна была компания, чтобы скрыться от любопытных глаз.
Задумчивый, или просто тормозной, бармен не обратил внимания на девушку, которая присоединилась к двум меломанам, тянущим дорогое пиво, а когда заиграла музыка, она уже слилась с интерьером, делая вид, что тоже рассматривает музыкальную машину и, улыбаясь собеседникам, активно шарила глазами по залу.
Ритмичная музыка из двух колонок лилась ей в уши, принуждая чувствовать темп, так же как она ловила звуки сердец всех, кто был на близком расстоянии от нее. На мелодичном припеве сердца людей начинали биться в унисон, потому что они, желая того или нет, пропевали их в глубине гортани, напрягая свои голосовые связки. Их тела отвечали на вибрации и люди пританцовывали даже, сидя на стуле. Тела вампиров были безмолвны. Только Морис не стесняясь барабанил по столу рукой.
Элину она нашла быстро, но к удивлению Дианы, та села не с супругом у барной стойки, а прошла к столу Семена и Мориса. Некоторое время они разговаривали, затем девушка протянула руку и дала взять у себя пробу крови. Морис, исчез с образцом, чуть не столкнувшись у выхода с бородатым. Оба торопились и, любезно расшаркавшись, исчезли за дверями.
Новые знакомые Дианы ехали из Ольсдорфа и завернули в бар, думая, что уже находятся в пригороде Дерри, а увидев, винтажный Ricatech с обновленной системой поиска песен, решили задержаться. Разговоры о музыке приятно развлекали ее фоном, но из-за них она не могла услышать, о чем говорила Элина с Семеном.
Нехорошие подозрения закрались ей в душу сразу, как она увидела ярко накрашенную девушку в миниюбке за этим столиком, а через пару минут они подтвердились. Зародившееся предприятие Элины развалилось без поддержки Виолетты, и она пришла сюда за стартовым капиталом.
Семен, проверив телефон, встал и направился в уборную, вальяжно дав Элине знак следовать за ним. У Дианы внутри все перевернулось: ну чего ей стоило подбодрить девчонку и помочь матери. Эгоистка! Ну повырезала бы буклетики и поскладывала бантики, все равно ведь в потолок плевала. А теперь из-за нее доведенную до отчаяния молодую мать толкал на панель супруг-алкаш. Из-за своего плохого настроения она просто взяла и потопила чей-то последний спасательный круг.
Девичьи кулачки сжались под столом. Отказавшись от напитка, любезно предложенного приятелями, посреди разговора Диана выбралась на улицу. Нога снова ныла, превращая колено в источник ее сосредоточенного болезненного сознания. Ночной воздух спутывал волосы, и, закрыв глаза, девушка прислонившись к стене бара, наблюдала за потрепанными путанами, против воли представляя миловидную Элину среди них, в дырявых колготках и с вываливающимся из декольте бельем.
Она машинально сунула руки в карман: справа пачка презервативов, слева рваная упаковка медицинских масок и рисунок. У Тима есть его комиксы, у Элины ее духи, у мамы тоже могло что-то быть, что несет хоть какой-то смысл в эту не наделенную смыслом изначально жизнь. Но ее непутевая дочь и это отняла. Злясь на саму себя за разговор с матерью на кухне, Диана думала пойти домой. Потом поняла, что та, наверняка, уже спит, и поговорить с ней удастся только утром. Зависнув у бара под фонарем, разбитая морально, она раскрыла рисунок и уставилась на невероятную версию себя: бесстрашную, уверенную в себе, положительную. Эта Диана 2.0 которая дает тебе шанс, а не отбирает. Из общего у них только лицо.
Дверь под вывеской хлопнула, и, глядя себе под ноги, из нее вышла, пошатываясь, Элина, а следом ее дрянной мужик, прихвативший бутылку из бара. Нагнав жену, он бесцеремонно схватил ее за предплечье и, потянув на себя, выхватил из её кармана аккуратно сложенные банкноты. Девушка пыталась протестовать, а в итоге просто побрела за ним следом, кутаясь в тонкую ветровку, не замечая ничего вокруг.
Эгоизм твердил: “Диана, это не твое дело!” А голос внутри возражал: “Это не справедливо. Не справедливо!” Она спрятала рисунок в карман и двинулась за ними.
В переулке пара снова поссорилась, и Феликс ударил жену бутылкой по руке, рыча оскорбления. Своими словами он выставлял ее продажной потаскухой за надетую мини-юбку, язвил и унижал. Хотя сам просто ждал в баре, пока Элина низводила себя.
Собрав решимость в руках, тенью Диана скользила за супругами с другой стороны дороги, а затем обогнала их, стаскивая с себя верхнюю одежду. Если ее не узнают, то и родителям не предъявят: вывернув куртку на изнанку подкладкой вверх, Диана застегнула ее под горло и завязала капюшон покрепче, чтобы не слетел. Маска закрыла лицо по самые глаза.
Она собиралась вернуть эти деньги Элине и ее дочери.
Феликс не выглядел здоровенным, потому что сутулился, но, когда Диана преградила ему путь, она на мгновение даже испугалась, с такой злобой он смотрел.
— С дороги! — Проворчал мужик, толкая ее плечом, и Диана, вывернувшись, выбила почти допитую бутыль из его рук.
— Тебе не стоит так обращаться с ней. — Процедила девушка. Ошеломленная Элина вжалась в стену позади нее еле дыша. Скачущий пульс и шаткая походка, похоже, говорили о нервном срыве.
Вид разлитого на осыпающемся бордюре портвейна отрезвил мужчину, и он внимательно всмотрелся в невысокого противника.
— Ты кто, блять, такой, чтобы учить меня разговаривать с моей женой!? А?
Кулак пролетел мимо Дианы словно в покадровой съемке. Она уклонилась и врезала ему по челюсти снизу вверх.
Удар получился не очень сильный, но болезненный, и соперник, взревев, кинулся на обидчика. Диана уже хотела разыграть прием коленом в пах, как от неожиданного сильного удара по голове запнулась. В живот обрушился град ударов, изо рта выбило слюну вперемежку с кровью, и девушка в капюшоне ударилась коленями о тротуар, держась за ребра.
— Дай сюда. — Феликс выхватил из рук жены тяжелую стеклянную бутыль, которой она приложила Диану по затылку.
В глазах Элины она прочла ту же ярость, с какой смотрел ее супруг. Остервенелые удары посыпались градом на растерявшуюся девчонку, закрывающую голову руками.
Тупая боль пронзила висок, лишая сознания на короткий промежуток. Поток оскорблений посыпался сверху, и пинки по почкам выбили из Дианы последние силы.
— Бабки бери и уходим, — громко прошептала Элина, скрываясь за поворотом, и Диану лишили наличности. А через какое-то время уставший от физической активности мужчина потерял к ней интерес, оставив девушку подыхать на обочине.
Червем она поползла в темный угол, чувствуя, что не сможет добраться до дома. Разбитое лицо и поломанные пальцы адски болели и не хотели самостоятельно срастаться. Кость торчала из правой руки. Об нее разбили бутылку. Изрезанная куртка слабо защитила ее, и спина была вся испещрена колотыми ранами, из которых сочилась кровь.
Забившись в тень мусорного бака, сквозь опухшие веки Диана посмотрела в светлеющее небо. Если к утру она не найдет открытый подвал, она погибнет. Силы оставляли ее, и немеющие пальцы ног говорили о том, что кровь утекает быстрее, чем восстанавливается.
В нос ударил сильный рыбный запах и в голове застучал ритм человеческого сердца. Диана попыталась всадить челюсти в непонятно откуда взявшуюся угрозу, но ей помешала маска. Беспомощное тело бесцеремонно взвалили на плечо и понесли по улице. Сквозь маску и заслоняющие обзор, ниспадающие волосы под капюшоном, Диана видела бетонные плиты и редкие фонари. Этой дорогой она однажды уже ходила в доки.
Стук. Стук. Стук. Сердце человека билось размеренно, уверенно. Будто он не нашел умирающую женщину в подворотне, а нес домой недоеденный за обедом сэндвич. Нелепо было колотить по спине поломанными конечностями, теряя последние силы, и Диана принялась молить оставить ее в переулке. Сказать, куда ее несут и зачем. Или хотя бы назвать имя. Мольбы превратились в стон, а стон в плач, и, теряя надежду, Диана замолчала и смиренно закрыла глаза.