Анна Вальман – Консультант (страница 30)

— Прости, я не разделяю твоего воодушевления. Мне хочется поскорее оказаться дома и в безопасности.

— Ты никогда не будешь в большей безопасности в своем доме, чем когда ты со мной. Я могу сам привезти тебя домой, когда все закончится.

— Ты не обязан. К тому же у тебя будут гораздо более важные дела.

— Я могу ожидать, что, когда привезу тебя домой, ты пригласишь меня?

Широко распахнутые глаза смотрели с надеждой, окуная меня в пропасть не рационального мышления. Моя нижняя челюсть потяжелела под действием усиленной гравитации, и во рту скопилась слюна, когда он наклонился ближе, почти соединяя наши губы.

— А вампирам действительно нужно приглашение, чтобы войти в чей-то дом?

— Конечно. Ходить в гости без приглашения все еще не прилично. Раньше приходилось сначала присылать отцу девушки свою визитку, чтобы испросить дозволения, скататься к ним в экипаже с каким-нибудь пустяковым делом. Но если ты про то, могу ли я забраться к тебе через окно по водосточной трубе? То могу. Представляю, как ты испугаешься, увидев ночью в окне незваного гостя. Лучше через дверь.

Кадык на шее Жана уже сделал третье движение, пока взгляд темных глаз пристально следил как поднимается и опускается от биения сердца артерия в надключичной ямке.

— Я все равно хочу сначала поговорить с Кармайклом, таков был план.

— Но он не заберет тебя, если ты сама не захочешь. Почему бы тебе не остаться с Аргием?

— Зачем мне оставаться там, где я лишь мешок с кровью?

— Потому что так мне легче будет за тобой присмотреть.

— Чтобы я стала твоим мешком с кровью?

— Я позабочусь о тебе. Я умею быть романтичным, терпеливым, ответственным. И козлом могу быть иногда. Для разнообразия.

— Ты предлагаешь мне быть твоей дамой или быть твоим ужином?

— Это звучало как предложение? Нет. Вы, женщины, любите, когда вам не оставляют выбора. Ты поедешь со мной, это неизбежно..

— Не уверена, что это не окончится моей мучительной смертью.

Я попыталась слезть с его колен, но он легко толкнул меня назад на диван и опустился сверху сам.

Властная рука пригвоздила грудь к дивану из рогожки.

Впившись в мои губы, он запустил свою руку мне за пояс, легко справившись с пуговицей, и я почувствовала гуляние кончиков его пальцев на своем белье.

— Ты сначала говоришь "нет", а потом "да-да-да". Эта игра меня заводит. — Одной рукой он уже пробрался под декольте, и начал жадно терзать налившийся возбуждением сосок. Грудью Жан навалился вперед, вжимаясь в диван с весом автомобиля, сдавив мои легкие. Дыхания стало не хватать, и я заколотила руками по его плечам, извиваясь как уж на сковородке.

— Мне нечем дышать.

Я рывком выползла из-под Жана, когда он приподнялся на локтях, чтобы дать мне вдохнуть. Но побег не удался. Стальная хватка на ноге вернула меня на диван, где Жан, вцепился в растегнутый пояс моих штанов.

— Я есть хочу рядом с тобой.

Его губа медленно надулась, но он ждал. Я еще раз посмотрела на вход и прислушалась. Со всех сторон на разных языках доносились голоса людей или вампиров, которые окружали нас на площадке. Лишь тонкий слой ткани скрывал нас от чужих глаз, но он не мог заглушить стук моего сердца или частого дыхания. Какое звенящее чувство — быть у всех на виду, и в то же время никого вокруг не видеть.

— Но ты не можешь здесь. Давай хотя бы возьми из какого-то другого места…

— А чем плохо это место? И лишних шрамов делать не надо. Если кто-то захочет войти, я услышу, расслабься. Ты так напряжена из-за всей этой толпы? Можем уйти с площадки и поискать комнату.

— И пропустим Собор?

Я выдохнула и разрешила ему глазами. В тот же момент, он стащил мои штаны до колен и положил ладонь под ягодицы, лишая меня возможности отодвинуться.

— Расслабь ногу, — напомнил он мне.

Я попыталась подумать о чем-то приятном, когда почувствовала его поцелуй в месте укуса. Нога инстинктивно сжалась и напряглась.

— Расслабь.

— Я… пытаюсь…

Он вытянул правую руку вперед и упер свой большой палец мне между ног, а указательным провел по складкам, скрытым полупрозрачной материей. От приливающей крови все набухло, и его палец водил как по подушечке, то погружаясь глубже, то слегка прищипывая через ткань.

Кровь отлила у меня от лица, лишив последнего здравомыслия, и я обхватила его за уши, зарываясь пальцами в густые пряди. Я почувствовала легкий прокол на бедре, и тянущая боль протянулась по всему моему телу к месту укуса. Жан пил кровь медленно, наслаждаясь, и поглаживая меня.

По всему телу разлилась слабость и взор затуманился. Голова стала тяжелой, а локти расслабились, и спина сама опустилась на диван. Полог шатра начал вращаться, когда Жан оторвался и прижал вену большим пальцем.

Слизав последнюю каплю с прокола и убрав большим пальцем в уголке губы, он слегка придавил вену выше отверстия и стал ждать, когда его слюна остановит кровотечение.

— Мне нехорошо, — сказала я с трудом, поправив штаны.

— Тебе нужно поесть, идем. Я присмотрел скамейку, откуда будет хорошо виден вход.

Жан помог мне встать и одеться. Когда мы вышли на улицу, все шатры кроме нашего были открыты. В ярких огнях и незнакомых лицах я совершенно потеряла равновесие и начала медленно оседать на пол. Жан легко подхватил меня на руки и понес, слегка напевая что-то и покачивая в такт. Я постаралась смотреть только перед собой, не поворачивая головы, и темнота перед глазами немного отступила. Никто не обратил на нас внимания, гости Собора общались, переходили от палатки к палатке, и отовюду долетали мотивы и напевы с разных уголков земли, смешиваясь в нестройную полифонию. На окраине площадки стояла палатка с едой. Здесь были только фрукты, канапе и мясное ассорти. Зато в соседней желающим предлагали десятки сортов алкоголя.

Жан заставил меня плотно поесть, и выпить бокал горячего глинтвейна. Из его пиджака появилась знакомая мне баночка. Положив две таблетки себе на язык, он поцеловал меня и протолкнул их мне в рот.

— Две штуки. Принимай каждый день. Когда закончатся, я дам еще.

Он вложил баночку мне в руки, и я все еще дрожащей рукой убрала ее в карман.

От сытости, горячего вина и недостатка здорового сна по телу плавно разливалась обезоруживающая лень. Я сидела на скамейке рядом с Жаном, крутила трубочкой в глубоком бокале, и смотрела на иностранных вампиров и людей и удивлялась их нарядам и разнообразным лицам. Я всегда считала, что красота рождается от смешения разных генов. Здесь были все оттенки прекрасного.

Белокожие блондинки из самой северной резервации в Гренландии, азиаты с более или менее ввыраженным восточным колоритом, латиноамериканцы с взрывоопасным темпераментом и даже полуобнаженные темнокожие вампиры, покрытые племенными татуировками и прижизненным шрамированием.

Поведение некоторых представителей ночного сообщества было немного более диким, чем я привыкла. Мужчины часто позволяли себе жестокие и властные жесты в отношении сопровождавших их людей, особенно девушек. Одну из таких водили на поводке, а другую — бесцеремонно вытащили перед группой за волосы, будто хвалясь новым автомобилем. Первым моим порывом, естественно, было возмущение. Но затем я вспомнила наши разговоры с Олавом, и постаралась понять, что двигало этими людьми, когда они позволяли с собой так обращаться. Желание быть нужным, востребованным, интересным своему кумиру? А иногда я ловила восхищенные взгляды человеческого эскорта, которые те кидали на своих спутников, будто те заслоняли солнце. Одним словом, люди стремились сюда. Они жаждали этого общества и тех гастрономических отношений, в которые они попадали, вступая в этот мир.

Рассматривая лица и наряды, я на периферии заметила харизматичного эпатажного мужчину в длинной белой рубашке в сопровождении других вампиров. Его взгляд стал агрессивным, когда он скользнул глазами по скамейке, на которой мы сидели. От колючих бездонных глаз этого могучего накачанного воина меня ощутимо перетрясло.

— Кто это такие с огромными золотыми когтями на руке у барной стойки? — Спросила я Жана, едва заметным кивком головы указав на темнолицего вампира с черными как смола волосами и глазами. Его оголенные до локтя тяжеленные руки покрывало причудливое позолоченное оружие с острыми кинжалами, выходящими из ладони как когти тигра. — Какие-то воины? Вид очень воинственный.

— Это ракшасы из индийских мейстерий. Их оружие багнах может напугать здесь только такую наивную девочку как ты. Во-первых, золото слишком мягкий материал для боевого искусства. Удар таким нанести можно, но всего несколько раз, и кастет сразу деформируется. Может даже повредить руку, которая его использует. Стоит такой багнах в десять раз дороже стального, поэтому его носят для красоты. Когда-то ракшасы жили на деревьях в густых индийских лесах и питались людьми, маскируя свои набеги под нападения диких животных. Тогда багнах носили как оружие и скрывали в ладони. Сейчас это ювелирное украшение, как септум — кольцо в носу. Я бы не назвал воинственным мужика, который обвешался золотом как французская королева.

При этих словах Жан с широкой улыбкой помахал, обернувшемуся в оскале на его слова индусу, и я поспешила отвести взгляд, делая вид, что меня сильно интересует содержимое бокала.

— Он же тебя слышал! — прошипела я на минимальных децибелах. Нас разделяло больше двадцати метров