Анна Устинова – Работа над ошибками (страница 6)

Митька в очередной раз мысленно поздравил себя с удачей. Одним убыток, другим — прибыль. Так сказать, круговорот вещей в природе.

Увидев его с полным мешком, девушка крикнула:

— Мальчик, не забудь квитанцию!

Будка взял квиток. Девушка, нажав несколько клавиш, глянула на экран компьютера и сказала:

— У тебя сдача третьего апреля.

Но его это не устроило. Он хотел сделать работу до конца каникул, поэтому взмолился:

— Ой, а пораньше нельзя?

— Ну, в виде исключения можно второго, — сказала девушка.

— Мне бы на денечек пораньше, — канючил Митька. — Второго уже каникулы кончаются, и мне в школу надо.

Но на сей раз девушка была непреклонна:

— Раньше никак. Всю эту неделю мы только выдаем. Зато на следующей — только принимаем. Одновременно делать и то и другое помещение не позволяет.

— Ладно, приду второго, — смирился Будка и, взвалив мешок на плечи, вышел.

Как он позже нам рассказывал, на дворе перед входом в фирму творилось нечто невообразимое. Мужик, который при нем беседовал с девушкой, таскал мешки с шариками в микроавтобус, а огромная очередь бушевала, требуя установить норму отпуска шариков — не больше мешка в одни руки, иначе всем не хватит.

Будка вновь похвалил себя за находчивость. Не соври он про маму, неизвестно, сколько бы еще пришлось стоять в очереди. А так можно уже заняться делом.

Митькины предки были на работе, и он, едва вернувшись домой, засучил рукава. Принес из кладовки две большие картонные коробки: одну для шариков белого цвета, другую — для черных. Часа через два у него зарябило в глазах, но он все равно продолжал упорно сортировать «сырье». Предвкушение собственной частично заработанной сотни долларов грело ему душу, и он мысленно благодарил недобросовестных поставщиков.

Трудясь в поте лица, Митька одновременно начал прикидывать варианты. Эту порцию он сдаст в самом начале новой четверти. Можно, конечно, успокоиться и потратить деньги. А если поступить хитрее? Полтинник он, естественно, вернет в заначку предков, а вот личные пятьдесят баксов... Если пустить их в дело и взять на них «сырья», то заработаешь целых сто. А кто их там знает, сколько у них этого добра скопилось? Судя по словам девушки, достаточно. Потом, глядишь, им еще какой-нибудь поставщик подкинет что-то. А он, Будка, уже зарекомендует себя как проверенный и надежный работник... Правда, школа будет мешать. Но ради такого случая можно заболеть или еще что-нибудь придумать. Главное — появилась перспектива.

Его воображение разыгралось, и вскоре он уже мысленно расстался со своим простеньким компьютером и приобрел новый, который и апгрейдивать не надо.

От сладких грез его отвлек голос матери:

— Это еще что такое ты здесь устроил?

Митька от неожиданности на какое-то время утратил дар речи. Вообще-то он собирался загодя до прихода родителей спрятать «сырье» к себе под диван. А коробки с разобранными шариками отнести в кладовку. За неделю никто и не заметит, чем он занимается. Предки-то с утра до вечера на работе. Дернуло же его расположиться в большой комнате. Расположился-то он потому, что тут просторнее, чем у него, но...

— Я тебя спрашиваю, что это такое? — с грозным видом повторила мать.

Времени на раздумья у Будки не было, и он ляпнул первое, что пришло ему в голову:

— Задание на каникулы!

— И по какому предмету такое теперь задают? — мать изумленно уставилась на шарики.

— По труду, — объяснил сын. — Петр Тарасович Горбанюк велел обязательно сдать ему в первый день занятий.

— А для чего ему столько шариков? — продолжала расспросы мать.

— Да это исходные материалы, — Будка понес в ответ полную чушь. — Мы потом из них что-то или штамповать, или отливать будем. Нам спонсоры выделили.

Как ни странно, такая легенда Митькину мать вполне устроила. Отца, впрочем, тоже. По словам Будки, они даже слегка повозмущались: мол, и так весной слишком короткие каникулы, а детям отдохнуть не дают. Но потом предки успокоились.

Нам Митька вообще наврал, будто его на все каникулы увозят к каким-то родственникам. Это чтобы мы не звонили и не отвлекали его от дела. В общем, пока мы гуляли, отдыхали и веселились, Будка честно трудился.

Однако в воскресенье, накануне сдачи работы, он понял, что не справляется и имел наглость заставить отца себе помогать. Иначе Горбанюк двойку влепит. Будченко-старший, пожалев сына, до поздней ночи сортировал шарики. А под конец даже мать подключилась. В общем, они справились.

Уже засыпая, Митька стал строить планы на будущее. Завтра он сдаст работу, потом недельку передохнет, а едва фирма снова начнет выдавать «сырье», наберет порцию на пятьдесят баксов и заработает сто.

Утром Митька отправился со своими шариками якобы в школу, а на самом деле двинул в Большой Сергиевский переулок. Возле офиса фирмы никого не было. Митька обрадовался, что пришел первым. «Пожалуй, даже на первый урок в школу успею, — подумал он. — Если сейчас быстро деньги дадут, то порядок».

Однако его ждало разочарование в виде объявления на дверях: «Уважаемые друзья! 2 апреля в связи с болезнью кладовщика прием сырья осуществляться не будет».

Пришлось волочить мешки с шариками домой. А там мама еще не ушла на работу. Митька был вынужден снова соврать. Причем сказал ей почти правду: мол, Горбанюк болен, поэтому шарики примут в другой день.

Будкина мама осталась очень недовольна. Зато Митька и впрямь успел на первый урок. После школы он снова направил стопы в Большой Сергиевский, надеясь застать на месте Люду. Но офис по-прежнему был заперт. Зато на улице стояло несколько человек с рассортированными шариками. Очередь бурно обсуждала, что делать. Как выяснилось, некоторые приехали из Подмосковья. Естественно, им хотелось наверняка знать, когда точно приехать в следующий раз. Не мотаться же зря в такую даль. Однако почерпнуть информацию было не у кого, и люди, погалдев, разошлись.

Будка тоже вернулся домой. Он едва дождался следующего утра. Мешок ему на сей раз брать с собой не хотелось. Если кладовщик по-прежнему болен, не возвращаться же снова домой. Поэтому он решил дойти до офиса налегке, там все выяснить и, если «сырье» принимают, смотаться за мешком, предварительно заняв очередь.

Насчет очереди он оказался прав. Весь двор просто кишел людьми с мешками. Один мужик даже на микроавтобусе прикатил. Кстати, он возмущался больше всех. Потому что взял двести килограммов «сырья». Будка сказал, что просто не представляет, какими силами можно всего за неделю разобрать такую кучу шариков.

Дверь офиса по-прежнему была закрыта, какие-либо объявления отсутствовали. Даже вчерашнего уже не было. Митька попробовал заглянуть в окно, но жалюзи были опущены. Скандал тем временем разрастался. Кто-то привел участкового. Начали выяснять, где можно найти представителей фирмы. Тот ответил, что не в курсе и вообще это не в его компетенции. После чего скисший Будка и удалился в школу. Эта история нравилась ему все меньше и меньше, однако он еще на что-то надеялся.

В школе сперва все было спокойно. Но на втором уроке грянула буря. Митьку вызвали к директору. Там, кроме Макарки В.В., сидел и Ника, и раскаленный, как доменная печь, Горбанюк. При виде Будки глаза у Петра Тарасовича сверкнули столь яростно, что тот не на шутку перетрухнул. Выяснилось, что вчера Митькина мать встретила на улице нашу Предводительницу и пожаловалась, что Горбанюк бесплатно использует во время каникул детский труд, и совершенно непонятно, с какой целью. Предводительница, удивившись, сочла своим долгом сегодня утром доложить о происшествии директору.

Что сделали у Макарки В.В. с Будкой — не знаю. Он нам не рассказал. Но вся история выплыла наружу, и Митьке пришлось очень скверно. Мать его почему-то решила, что во всем виноват компьютер. Мол, она так и знала, что это приобретение ни к чему хорошему не приведет. Митькин папа возражать ей на сей раз не решился, и компьютер продали. Так сказать, в наказание и в назидание.

Будка был безутешен. Фирма «Стенсон, Рябокобылка и компания», естественно, больше никогда не открылась. И вот только он вроде немного воспрял духом, как влип в историю со шпилькой. Ну, не человек, а тридцать три несчастья!

Раздался звонок. Биология кончилась. В кабинет тут же вошел Ника:

— Будченко, Сидоров, Круглов. Прошу вместе со мной к директору!

Глава III. КУКОЛЬНЫЙ ДОМИК

Всю вторую большую перемену мы с Агатой, не переставая, гадали, что там, внизу, происходит с ребятами. Сперва мы надеялись, что Макарка В.В. быстренько разберется в ситуации и их отпустит. Каждому ведь ясно: произошло обыкновенное стечение обстоятельств. Ни Будка, ни Клим, ни Тим совершенно не виноваты, что тетенька, лепившая пирожок, уронила в него шпильку. Хотя, по-моему, полагается надевать на голову косынку или шапочку. Нас этому на труде по технике безопасности обучали. А там, где лепят эти пирожки, видимо, за подобными вещами не следят. А может, считают, что у голодных школьников желудки, как у страусов, — все переварят. А вот иностранный педагог не переварил. Думаю, ему «рашн джем» надолго запомнится.

Время шло. Мы с Агатой успели сходить в столовую. Съели по сосиске с пюре. На пирожки ей и мне теперь было страшно смотреть. Агата по этому поводу вспомнила случай из жизни собственной бабушки. Однажды в молодости она купила батон белого хлеба, внутри которого оказалась запеченная мышь. После этого она целых десять лет ела только черный хлеб. Правда, потом все-таки стала есть и белый. Шпилька, конечно, не мышь, но тоже противно.