Анна Устинова – Работа над ошибками (страница 28)

Но если она не влюбилась, выходит, я во всем виновата? Нет! Никогда не поверю, что Артур стал ей про меня нести какие-то гадости. Едва вспомнив наш последний разговор с Агатой, я опять разозлилась. Так близкие подруги не поступают.

В результате я даже из-за нее на телекружок не пошла. Неохота мне было ее видеть. И других тоже. И едва кончился последний урок, я ушла домой. Готовый обед стоял в холодильнике. Однако есть мне совсем не хотелось. Схватив яблоко, я вытянулась на диване и решила наконец дочитать «Алые паруса». Однако прежнего удовольствия как не бывало. Конечно, хорошо, когда все так счастливо кончается, но сказка — она и есть сказка. А в жизни все по-другому.

Я захлопнула книгу, и мне вдруг очень захотелось плакать. Хотя я сама не понимала — почему. Конечно, нет ничего веселого, когда вдруг теряешь старую близкую подругу, но, наверное, это еще не конец жизни. В общем, я не заплакала. Назло всем. Но в тот вечер мне все равно пришлось плакать, и совершенно по неожиданному поводу.

Это случилось вскоре после того, как мама пришла с работы и, даже не раздеваясь, объявила:

— Зойка, я нам с тобой такие обалденные босоножки присмотрела! У тебя завтра много уроков?

— Всего четыре, — ответила я.

— Тогда после школы дуй сразу ко мне на работу. Вместе сходим. Померяешь, и я сразу куплю. Редкая удача. И не очень дорого и качественно. А то вдруг, как в прошлом году, вдарит сразу в начале мая жара тридцать градусов. А нам с тобой надеть нечего.

Мамин план мне понравился. Учитывая все обстоятельства, новые босоножки мне совсем не помешают. Потому что у меня за зиму нога выросла. К тому же прошлогодние босоножки у меня еще в прошлом августе развалились.

— Я лично за. Целиком и полностью, — только и оставалось объявить мне.

Уже перед тем, как ложиться спать, мама вдруг спросила:

— Зойка, ты случайно деньги не брала?

— Какие деньги? — не поняла я.

— Ну, которые я отложила на летнюю обувь, — объяснила она.

— О господи! — с досадой воскликнула я. — Опять спрятала и забыла!

У нас уже несколько раз такое случалось: поиски, крики, а потом все обнаруживается совсем в другом месте. Поэтому я раздраженно спросила:

— Ну чего ты эту несчастную книгу трясешь? По-моему, ты последний раз деньги в вазочке на шкафу прятала.

— Нет, — покачала головой мать. — Я четко помню: два дня назад переложила их из вазочки в эту книгу, потому что прочла хороший совет квартирного вора, интервью с которым напечатали в «Аргументах и фактах». Он сказал, что безопаснее всего прятать ценности на видном месте. Там жулики их никогда не заметят. Они будут обшаривать банки с крупой, кофе, сахаром, шкафы и диваны осмотрят. А то, что валяется прямо перед их носом, скорей всего не заметят.

— Тогда лучше все ценное оставлять прямо на пороге квартиры, — ответила я.

— Нет, Зойка, ты просто не понимаешь, — продолжала мать. — Надо спрятать, но так, чтобы по-дурацки.

— Ну, это тебе как раз и удалось, — не без ехидства заметила я. — Вон даже сама не можешь найти. Куда уж посторонним жуликам.

— Нет, я прекрасно помню, что деньги положила в эту самую книгу и нарочно поставила ее обложкой вперед. Чтобы она сразу бросалась в глаза. Тогда в нее уж точно никто не полезет.

— Не знаю, не знаю, — меня по-прежнему не убедили советы какого-то жулика. — По-моему, он просто нарочно сбивает людей с толку, чтобы потом самому было проще и быстрее обчищать квартиры. Мама, — продолжала я, — ну, предположим, ты и впрямь спрятала их в этой книге. Но оттуда-то они куда делись?

— Вот я и спрашиваю тебя, куда? — отозвалась мать.

— Я-то при чем? — меня возмутил ее подозрительный взгляд. — Хочешь сказать: я без спросу взяла и на что-то потратила?

— Нет, — покачала головой мать. — Я думала, ты их случайно еще куда-то переложила.

— Как я могла это сделать, когда даже не знала, что они находятся теперь не в вазе, а в книге?

Эта история с поиском материнской заначки меня совсем достала. Мало мне было сегодня своих неприятностей. Вообще, когда мать что-нибудь теряет — это невыносимо. Вместо того чтобы подумать и поискать, она вечно подозревает, будто я потерянную вещь куда-то нарочно переложила. Ну да, случилось такое однажды. Но я тогда была еще совсем маленькая и глупая. Еще в школу даже не ходила. И вот один раз мы с соседскими девчонками играли в нашем дворе. Они были старше меня, и я у них научилась делать «секретики». Выкапывается в земле маленькая такая ямка. Ее выкладывают цветной фольгой от конфет, а на фольгу кладутся всякие красивые штучки: камушки, цветочки, бусинки. У кого что есть. Потом сверху все накрывают прозрачным стеклышком и присыпают землей. Захотел — счистил землю, полюбовался и снова зарыл.

В общем, я мамин кулончик с красивым голубым камнем в свой «секретик» пристроила. Думала, поиграю и верну. Девчонки очень мой «секретик» хвалили. Но потом он куда-то пропал. Сперва мне казалось, что я просто не там землю рою. И девчонки мне помогали искать. Но и вместе у нас ничего не нашлось. Пропал мой «секретик» вместе со всеми сокровищами. В конце концов мать обнаружила, что кулончика нет, и я была вынуждена признаться. Только мне все-таки уже давно не четыре года! Что она будет до скончания века эту историю припоминать?

— Мама, — сердито произнесла я, — чем глупости говорить, лучше сядь и подумай, где могут действительно лежать эти деньги. Может, ты после «Аргументов» в другой газете еще чей-нибудь совет прочла и перепрятала?

— Зойка, не хами! — повысила она голос. — Говорю же, никуда я больше их не перепрятывала.

В результате мы перерыли всю квартиру. Разгром получился жуткий. А толку чуть. Денег мы так и не нашли. Наконец мать, опустившись на диван, устало поглядела на меня:

— Зойка, черт с ними, в конце концов. С деньгами. Не бог весть какая сумма. На босоножки займу, потом отработаю. Только честно скажи: ты ни в какие истории не влипала?

— Нет! — проорала я, — Нет! Нет! Нет! Ни во что я не влипала! И денег твоих я не брала! И никому денег не должна!

У меня, конечно, было полно неприятностей, однако они не имели никакого отношения к маминой заначке.

— Но тогда куда же они могли деться? — вновь смерила меня испытующим взглядом мать.

— Не знаю! Не знаю! Не знаю! — продолжала кричать я. — Говорят же тебе: в последний раз видела твою заначку, когда ты ее в вазу запихивала!

Мать какое-то время молчала. Затем поинтересовалась:

— Зойка, а к тебе в последнее время никто не заходил?

— Мама, как тебе не стыдно? — меня охватило негодование.

— Все-таки заходил или не заходил? — словно не слыша, повторила она.

— Агата ко мне вчера заходила, и еще новенький. Агату ты знаешь с детства. А новенький из очень богатой семьи. Они живут в Луковом переулке. Дом с башенками, знаешь? Нужны ему наши деньги! И вообще, каким образом, по-твоему, он мог их взять, когда мы все время вместе сидели? Да тут еще надо знать, что деньги есть и куда ты их спрятала. Даже я и то не знала, что они теперь лежат в книге. Ты вообще, мама, подумай: может это как раз... к тебе кто-нибудь на днях заходил?

— Как ты смеешь! — воскликнула она.

— А ты как смеешь? — У меня от обиды дрогнули губы. — Давай, давай! Говори уж прямо! Ты, значит, считаешь, Агата могла своровать у нас деньги?

— Я ничего не считаю, а просто спрашиваю! — кричала в ответ мать.

В общем, мы с ней вдрызг разругались, наговорили друг другу гадостей, а затем долго ревели каждая на своем диване. Деньги, однако, так и не нашлись. Утром мне в школу идти совершенно не хотелось и дома оставаться было противно. Ведь мама, проснувшись, наверняка снова бы завела разговор о пропавших деньгах. А я действительно о них ровным счетом ничего не знала. У меня по-прежнему находилось только одно объяснение: наверное, мать как-нибудь придумала еще более хитрое место, перепрятала туда деньги, а потом это начисто вылетело у нее из головы. Правда, и в это я верила все меньше и меньше. Мама, конечно, человек очень рассеянный, однако, когда напрягается, обычно в конце концов вспоминает, что и куда сунула. А тут прямо полная амнезия. Но пускай сама и разбирается. А я тут совершенно ни при чем.

У ворот школьного двора я увидела одиноко стоящую Агату. Сталкиваться с ней нос к носу мне не хотелось, и я было повернула назад, когда она крикнула:

— Погоди, Зойка!

Я остановилась. Агата подбежала ко мне:

— Слушай, я больше так не могу. Глупая какая-то у нас ссора вышла.

— Сама виновата, — буркнула я.

— Может, и виновата, — неожиданно согласилась она. — Не надо мне было тебе говорить. Но мне хотелось, чтобы ты поняла. Ну, не тот он совсем, каким ты его представляешь.

— Да что вы все как сговорились! — воскликнула я.

— Кто мы? — смотрела на меня своими огромными глазами Агата.

Чуть помолчав, я все-таки решила спросить ее напрямую:

— Агата, он правда тебе совсем не нравится? Только не ври. Может, тебе все-таки хотелось бы с ним встречаться?

— С ума сошла? — воскликнула она. — С этим? Только, чур, Зойка, не обижайся!

Мне, конечно, было неприятно такое слушать. Однако куда неприятнее мне было бы убедиться, что Агата на него претендует.

В общем, рассказала я ей про Сидорова. Вернее, про то, что он вчера мне рассказал.

— Видишь, как Клим о тебе заботится, — в заключение произнесла я. — Говорила же, что у тебя не все потеряно.