Анна Тюкаева – Серьёзные отношения. Сборник рассказов о любви (страница 1)
Анна Тюкаева
Серьёзные отношения. Сборник рассказов о любви
Серьёзные отношения
Яна листала свежий номер модного журнала. В нём писали о том, где лучше всего знакомиться с мужчинами для серьёзных отношений. Яна дочитала статью, закрыла журнал и повалилась на кровать. Неделю назад ей исполнилось пятнадцать лет, а это значит, что пришло время искать те самые отношения.
«Ну а когда, если не сейчас? – думала Яна. – А то буду, как тётя Марина, жить на работе и кормить кота лучше, чем себя».
Решение о поиске серьёзных отношений было принято однозначно и обсуждению более не подлежало. Только вот принцев на горизонте не мелькало. Да бог с ними, с принцами, не было даже мало-мальски подходящих парней. Много не надо, достаточно одного, но и его не было. Живущие по соседству мальчики были или сильно моложе, или сильно старше. Первая категория не была интересна ей, второй категории не была интересна она. В статье советовали поискать на работе, так как в коллективе ничего не скрыть друг от друга, сразу видно, кто к чему готов. Яна решила, что завтра посмотрит повнимательнее на одноклассников, и погасила свет.
Утром Яна особенно тщательно выбирала, в чём пойти в школу, накрасила глаза. Шутка ли, такой важный день впереди: а вдруг именно сегодня она выберет того, с кем у неё будут серьёзные отношения?
Все девочки в классе уже красились, пусть немного, но тушь и неяркая губная помада (ну, хотя бы гигиеническая с блёстками) – то, что нужно. Мальчики же в большинстве своём приходили в школу сонные и взъерошенные.
Яна села на своё место и начала пристально разглядывать одноклассников.
Вот, например, Лёшка Новосельцев был очень даже ничего. Яна посмотрела на него, Лёша ей улыбнулся, она улыбнулась ему в ответ. Хороший, добрый парень, смешливый, но Яна прекрасно помнила, как он ещё во втором классе ел свои козявки, так что этот вариант отпадал.
Яна перевела взгляд на Ромочку Лагутина.
«Вот уж красавчик, дамский угодник. Повезло же так мальчику с ресницами, мне бы такие, их даже красить не надо. Зубы ровные, нос прямой. Ромка проснулся утром и всё – уже красивый». Чувствуя, как от зависти её лицо само собой собирается в гримасу, Яна отвернулась к окну.
Больше ни о ком подумать она не успела – прозвенел звонок, и в класс вошла учительница.
В перерыве между первым и вторым уроком было не до размышлений – все суетились перед контрольной по биологии. Во время большой перемены всем классом пошли в столовую. Мальчики вели себя так, как будто никто из них не завтракал. Некоторые из них были готовы доедать за девочками всё, что они любят и не любят. Яна смотрела на них и не понимала, как в них помещается вся столовская еда, не вызывая при этом изжоги.
Пока пила чай и доедала булочку с повидлом, Яна думала о самом аккуратном мальчике в классе. Борис Якобсон был именно тем самым «сыном маминой подруги», его всегда и всем ставили в пример. Борис был вежлив, оказывал помощь даже тогда, когда его никто об этом не просил. В этом самом качестве заключался и самый большой его плюс, и самый большой минус. Одно дело, когда Борис помогал однокласснице вынести тяжёлое ведро с водой после уборки класса, и совсем другое, когда девочка «подвернула» ногу ради одного мальчика, а получила помощь от Бориса.
На математике Яна начала выбирать из некрасивых, но умных одноклассников.
Чем дольше она думала про умных, тем больше понимала, что умны они только в математике. Взять хотя бы Генку Клюева. Сообразительный малый, призёр городской олимпиады по математике и физике, шахматист. На этом положительные качества всё, закончились. Все разговоры у Гены сводятся к похабным анекдотам и рыбалке.
В каждом однокласснике Яна находила какой-то изъян, большой или маленький. На некоторые моменты можно было бы закрыть глаза, но только при уверенности, что это серьёзные отношения. Учебный день ещё не закончился, и Яна думала о том, что у неё ещё есть шанс выбрать себе парня на всю жизнь.
Последним уроком стояла физкультура. Хорошо, что последним, потому что сидеть с мальчиками в одном помещении после активной физической нагрузки – это настоящее испытание. Многие одноклассники, чтобы не носить форму с собой, поддевали спортивные штаны под джинсы или брюки, а футболку, естественно, надевали под рубашку или свитер. Амбре в классе стояло такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Яна уже переоделась в спортивную форму и сидела на лавочке, ожидая начала занятия. Из глубокой задумчивости её выдернул громкий гогот. Она повернула голову направо и увидела, как её одноклассники – и красивые, и умные – устроили кучу-малу: катаясь по полу, каждый пытался завладеть баскетбольным мячом.
Наблюдая эту картину, Яна решила, что ещё успеет завести серьёзные отношения. В институте будет лучше видно, кто к чему готов, потому что среди этих балбесов вариантов нет.
Она
Первый раз я её встретил в ноябре. Она стояла возле почтового ящика и ковырялась ключом в ржавом замке. Тонкие пальцы побелели от напряжения, но ключ никак не хотел поворачиваться. Её чёрная фетровая шляпа скрывала половину лица, были видны только плотно сжатые губы. В какой-то момент её усилия оправдались, замок поддался, ключ повернулся, и ящик открылся. Она заглянула в него, но он был пуст. Она небрежно захлопнула дверцу и, не поднимая головы, ушла вверх по лестнице.
С того дня я начал встречать её каждую неделю, в пятницу. Так совпадало, что она проверяла почту как раз тогда, когда я возвращался с работы. Через месяц я заметил, что после рабочего дня тороплюсь домой: не захожу в магазин, не соглашаюсь на пятничные посиделки с коллегами, чтобы «снять стресс». Я иду на встречу с ней. Каждая наша встреча была для меня особенной. Она всегда была прекрасна.
Её не смущало моё присутствие, казалось, она никогда меня не замечала, но при этом я изо всех сил старался выглядеть увлечённым чтением объявлений на доске, расположенной рядом с почтовыми ящиками. Объявления там были одни и те же: список должников, даты отключения чего-нибудь, номера телефонов мастеров по ремонту чего-то несомненно очень нужного.
Стоя рядом с ней, я ощущал тонкий аромат духов, смешанный с осенней свежестью. Бежевое драповое пальто сидело чётко по фигуре, светло-карамельные полусапожки были на высокой шпильке. Часто мне казалось, что она не могла прийти сюда сама, что она просто материализовалась рядом с этим почтовым ящиком. Ведь невозможно пройти по нашему городу и остаться в идеально чистой обуви.
Я всегда ждал открытия почтового ящика. Мне так хотелось, чтобы она нашла там то, что искала, и в то же самое время я этого боялся. Я хотел, чтобы она продолжала приходить. Хотел быть причастным к этой таинственной женщине, к её жизни.
С наступлением холодов она начала носить восхитительные чёрные перчатки из… я не знаю, из чего. Пальто она сменила с бежевого на чёрное, как и сапожки. Шляпа осталась неизменной. Широкие поля всё так же прикрывали её лицо, видны были только губы. По ним я пытался угадать её настроение. Но каждый раз они были плотно сжаты, как в первый день нашей встречи.
Не важно, чем я был занят: делал себе чай, чистил зубы или смотрел фильм, – все мои мысли занимала она. Я пытался представить себе её лицо, но упирался в плотно сжатые губы. Я ждал, когда она их разомкнёт, может быть, выдохнет что-то радостное или горестное, когда откроет почтовый ящик и найдёт там то, что искала. Или хотя бы прикусит губу от огорчения, что ящик всё ещё пуст. Я представлял себе, как она улыбается, тихо, не поднимая головы. Но никогда не мог представить, какой у неё голос. Каким волшебным тембром должна обладать такая женщина? Я ставил фильм и прислушивался к героиням, пытаясь подобрать голос, подходящий незнакомке.
В тот вечер я шёл с работы домой и встретил старого знакомого своих родителей, его имени я не помнил. Знакомый настойчиво расспрашивал про мою жизнь, просил передать пламенный привет моим родителям, обещал непременно зайти к ним в гости до Нового года. Я спешил, и потому наш разговор казался мне невыносимо нудным и долгим. На самом деле мы поговорили не больше пяти минут. Непонятная тревога заполнила всё моё сердце, я распрощался со старым знакомым и побежал.
Я успел. Даже не так! Я УСПЕЛ! Я придержал за ней тяжёлую подъездную дверь. Она подняла голову, обернулась и пристально посмотрела на меня. Я остался стоять у двери и смотрел, как она вошла в сумрак подъезда. Через минуту последовал за ней и увидел, как она стянула перчатки и озябшими руками открыла старый почтовый ящик, в котором по-прежнему ничего не было.
Это была середина декабря.
Теперь, когда я увидел её лицо, мне казалось, что я знал её всю жизнь. Что это моя давняя подруга детства, которая после школы уехала учиться в другой город, а теперь вернулась. Я всё чаще думал о том, что хорошо бы с ней заговорить. Найти какую-нибудь банальную тему типа погоды или оплаты коммунальных счетов. Но каждый раз, сталкиваясь с ней на лестничной клетке, я чувствовал, что ещё рано, что разговор не пойдёт так, как мне хотелось бы. Я не был уверен, что она вообще ответит мне. Да и вся атмосфера происходящего говорила о том, что наше молчание – это дар и не нужно его нарушать. Но мне очень хотелось снова увидеть её красивое лицо, прямой взгляд.