Анна Цыбульник – Сережкино лето (страница 10)

А ведь муж находится рядом, что-то говорит про щупальца и хохочет во всё горло.

– Осьминог?! – то ли спросила, то ли прокричала мама и кинулась вплавь за сыном.

– Да что с вами? – произнёс папа, – какой осьминог?

Он начал осторожно водить руками по воде в том месте, где несколько минут назад стояла мама. И вдруг натолкнулся на какое-то холодное и скользкое существо. Он постарался поднять его на поверхность, чтобы рассмотреть в лунном свете.

– Ого, – произнёс папа. – Плывите назад, посмотрите на вашего осьминога.

В свете Луны, словно пришедшая с другого мира, плавала большая медуза. Она шевелила своими толстыми и длинными щупальцами, а её тело напоминало прозрачный купол. Вдруг она повернулась, раздулась, как большой шар, потом выдохнула из себя воду и поплыла обратно в море.

– Вот вам и осьминог, – с улыбкой сказал папа, – главное, что вы не обожглись об её щупальца.

Они торопливо вышли на берег. Какая бы ни была тёплая вода, но надо идти спать. Песок совсем остыл и стал влажным. Ветерок уже не ласкал кожу прохладой, он стал холодным и колючим. Серёжка тут же покрылся гусиной кожей и посильнее закутался в полотенце.

– А это что? – спросил мальчик.

Он оторвался от разглядывания песка под ногами и показал на горизонт, туда, где чернота моря слилась с чернотой неба. Яркие вспышки чего-то неизвестного резали ночь. Но звуков не было слышно, и от этого становилось ещё хуже.

– Мама, это война? – спросил мальчик и остановился.

Его глаза наполнились тревогой и страхом. Серёжка очень любил читать книжки про войну, про подвиги советских лётчиков, про партизан и подпольщиков и про Победу. Ещё ему нравилось слушать ветеранов Великой Отечественной войны, которые приходили к ним в школу и много рассказывали о боях, в которых участвовали. О своих военных друзьях и их подвигах. А ещё у него в школе №2 был музей замученной фашистами Зои Космодемьянской – восемнадцатилетней девочки, которая в составе диверсионных групп выполняла задания в тылу врага: минировала дороги, подрывала мосты и переправы. Но была схвачена фашистами. Её зверски пытали, но она не выдала цели своего задания и имена своих сослуживцев. Смелую девочку повесили на площади, в деревне Петрищево (Московская область, Рузский район). Серёжка видел фотографии, что весят на стенах в музее. Страшные…

А мама посмотрела на сына и туда, куда, не отрывая глаз, смотрел её мальчик. Она вдруг представила то, что было страшнее всего. Рассказы бабушек и мамы об ужасах войны ожили. Рёв самолётов, рвущиеся бомбы, скрежет металла и крики раненных людей. Нет, конечно, она знала, что войны сейчас нет. Что она свернулась где-то раненным зверем и зализывает свои раны. Знала и то, что прошло только тридцать пять лет, как последний Советский солдат вернулся домой, а в мире опять не спокойно.

Война…

Что может быть ужаснее?

Женщина стояла и смотрела на линию горизонта. Ужас застыл в её глазах. Холодный ветер дул в лицо, но, казалось, что она ничего не замечает.

– Эй, ты что? – спросил муж, с тревогой посмотрел на жену и коснулся её похолодевшей руки.

– Этого не будет никогда, – тихо прошептал он, – обещаю. – Серёжка, это проблески дальней грозы, их называют зарницами, – обратился он к сыну. Сейчас где-то в Краснодарском крае идут дожди, мерцают молнии и грохочет гром. А у нас ещё тихо. Помнишь, какой закат был красный? Это на ветер. А зарницы – очень красивое явление природы. Некоторые люди прожили жизнь, а зарниц не увидели. Представляешь, как нам повезло? Если хочешь, мы можем подняться к домику и ещё немного полюбоваться ими. В городе их не видно, мешают дома.

Они поднялись по железной лестнице и снова остановились. Море начало возмущаться. Волны заметно выросли и порывы ветра стали сильнее. Зарницы приближались.

– На нас надвигается непогода, – произнесла мама, – хорошо, если пойдёт дождь, земля уже потрескалась от жары.

– Значит, мы не сможем завтра купаться? – спросил Серёжка.

– Вот завтра и посмотрим, – в тон ему ответила мама. – А теперь идёмте спать, хватит впечатлений на сегодня…

В закрытом домике было душно. Папа открыл окна и вовнутрь проник прохладный морской воздух. Серёжка поёжился, отряхнулся от прилипшего песка и прыгнул в кровать.

– Сынок, иди, помой ноги, – с крыльца позвала Серёжку мама.

Но ей ответила тишина. Мальчик уснул, едва коснувшись подушки.

В три часа ночи всех разбудил раскат грома. Он прозвучал так громко и неожиданно, что Серёжка подскочил на кровати.

– Страшно? – спросила проснувшаяся мама.

– Нет, – ответил мальчик и накрыл голову подушкой. – Просто очень громко.

В этот момент где-то ударила молния. Резкий металлический звук прозвучал совсем близко, и внутри дома стало светло. От первобытного лязга Серёжке стало не по себе и он, на ходу схватив подушку и покрывало, прыгнул в кровать родителей. Вспышка озарила домик и деревья за окнами. На секунду всё стало видно, как днём. Потом свет погас. И через несколько секунд разразился гром.

– Ничего себе, – прошептала мама и прижала к себе сына, – это не шторм, это настоящий ураган.

Налетевший с моря ветер начал гнуть и ломать старые деревья. Они застонали, как люди. А их сухие ветви затрещали и полетели по земле, по крышам домов, наводя ужас на отдыхающих, которые прислушивались к завыванию ветра, сидя в своих деревянных домиках. Это продолжалось больше часа, а потом гроза стала уходить дальше. И раскаты грома уже зазвучали откуда-то издалека.

– Ну, вот, всё закончилось, – сказал папа, – теперь спать.

Серёжка нехотя вылез из родительской кровати и побрёл в свою постель. Он остановился у окна. Где-то очень далеко мерцали молнии, и оттуда доносился голос грома, да и ветер немного утих, словно унёсся вместе с этим штормом.

Вдруг капли дождя застучали по крыше дома и тонкие струйки воды потекли по окнам.

– Дождь пошёл! – обрадовался Серёжка и прыгнул в кровать.

– Вот теперь точно выспимся! – обрадовалась мама, – завтра, точнее, сегодня рано не встаём.

Они уснули под музыку дождя, который стучал по крыше и окнам, словно просился в дом.

***

Серёжка проснулся от шума за окном. Он привык к ритмичному дыханию моря, шелесту волн и крику голодных чаек. Но это был другой шум. Кто-то громко разговаривал. Потом затрещало дерево и с грохотом свалилось на землю.

– Мам! – позвал мальчик.

Никого.

В домике тихо, постель родителей заправлена, на столе завтрак.

– Мама! – снова крикнул Серёжка и начал быстро одеваться, – где вы?

Дверь распахнулась, и на пороге появились родители.

– Встал? – то ли спросил, то ли констатировал событие папа, – давай быстро завтракай и пойдём на уборку пансионата. – Ты не представляешь, что сделала ночная гроза! Везде ветки валяются, поломанные деревья, а из седьмого домика вообще не могут выйти, перед дверью лежит ствол акации. Там сейчас пытаются освободить всю семью Петровых.

Папа рассказывал Серёжке новости, а сам, быстро переодевшись, уже спешил на помощь. Схватив сухарь с тарелки, Серёжка побежал за ним. Везде сновали люди. Кто-то наводил порядок с метлой в руках, кто-то пилил деревья, что попадали на землю, а Серёжку послали к другим детям, которые собирали небольшие, уже напиленные ветви и относили к сторожке. Там это всё аккуратно складывалось, и любой желающий мог взять для себя дрова и что-то приготовить на костре.

– Привет, Серёжка, а у вас что сломалось? – спросил Вася, рыжеволосый девятилетний мальчишка.

– Ничего, у нас всё целое.

– У нас в домике проломило крышу деревом и вылетело стекло. Вот мы испугались!

– А у Светки, вообще, дверь завалило! – тут же добавил Витя, старший брат Васи.

Ему недавно исполнилось одиннадцать лет, и он чувствовал себя старшим над ребятами.

– Значит, вы уедите сегодня? – спросил Серёжка и с грустью посмотрел на Васю, который ехал в пансионат вместе с ним в одном автобусе три дня назад.

– Нет, папа поехал вместе с директором пансионата в Керчь за строительными материалами, чтобы отремонтировать наш домик. Вот только нас с Витькой не знают, куда деть на ночь.

– А давай я спрошу у мамы, вдруг она разрешит вам с братом у нас пожить, пока идёт ремонт? – оживился Серёжка.

– Давай! – обрадовался Вася.

Ему очень нравилась тётя Надя. Она была красивая, добрая, никогда на Серёжку не кричала и не ругала его за поведение. У тёти Нади на столе стояли вазочки с печеньем и конфетами. И она угощала детей, которые прибегали за Серёжкой. Нравился Серёжкин папа, он везде брал сына с собой. То они вдвоём играли на берегу в футбол, а потом к ним просились другие дети. И уже к вечеру собирались целые футбольные команды из пап и ребят, и они играли до самого заката. То они вместе плавали по морю на лодке, и дядя Коля катал свою семью за камни. То жгли костёр и к ним приходили чужие дети, и тётя Надя никого не выгоняла домой спать и всех угощала печёной картошкой. С ними было интересно.

«Вот бы у меня были такие родители», – думал Вася.

– А если тебе мама не разрешит? – спросил Витя и жалобно сморщил лицо, словно забыв, что он старший.

– Тогда я попрошу у папы, – как последний аргумент произнёс Серёжка.

Побросав свои ветки, дети побежали к Серёжкиному домику.

– А вы уже здесь? – посмотрев на взмокших детей, произнесла мама, – Вася, ты сегодня ночуешь у нас вместе с Витей. – Приходила твоя мама. Надеюсь, ты не против этого?