Анна Томенчук – За грехи отцов (страница 45)
Конечно, внешне.
Подобных Аурелии Карлин не встречал. Больше всего она походила на портвейн. Вроде бы сладкая, вроде бы такая знакомая, почти привычная. Но ты выпил глоток – и уже чувствуешь опьянение. Пьешь еще – и не можешь остановиться. Так легко и просто добровольно залезаешь в болото. И тонешь, тонешь, пока от тебя не останется одна оболочка. Все мысли и чувства подчиняются ей. Будто она и не человек вовсе. Почувствовав такое знакомое томление, Карлин собрался.
Минувшие годы его изменили. Он женился, у него ребенок, карьера. И тот внутренний стержень, которого так не хватало в двадцать лет, когда он утонул. Утонул и, кажется, так и не поднялся со дна, хотя успел убедить себя в обратном.
Аурелия улыбнулась и молча пригласила гостей следовать за ней. Ярко освещенный коридор привел их к просторному лифту. Кейра обнимала мисс Линас за плечи, они шагнули в угол и замерли там. Эли прятала глаза, она находилась в оцепенении. А Кейра не спускала напряженного взгляда с неожиданно возникшей блондинки, рядом с которой любая чувствовала бы себя неуютно.
Доктор Баррон приложила к считывателю пластиковый пропуск, и лифт закрылся. Марк следил за ее действиями без улыбки. Он стоял, распрямив плечи и уперевшись ладонями в металлическую поверхность стены. Боковым зрением он ловил на себе взгляд Кейры, в котором бушевал настоящий ураган чувств. Минуту назад это принесло бы ему мрачное удовлетворение, но сейчас ревность, на которую она не имела ни права, ни оснований, его разозлила. Марк повернул голову и смерил девушку прохладным взглядом. Она тут же отвела глаза и притянула к себе Эли.
Наконец лифт остановился. Аурелия снова провела карточкой по считывателю. Створки разъехались. А за ними распахнулись стеклянные двери, ведущие в длинный белый коридор. По стенам висели белые картины в белых же рамах. На полу не было ковра. И окон тоже не было. При этом обстановка не давила. Привыкнув к яркому свету, Карлин различил множество оттенков светло-серых тонов и обратил внимание, как искусно кто-то создавал здесь ощущение пространства. Коридор был нешироким и недлинным. Но казался бесконечным.
Коридор вывел в небольшой холл, где было больше серого и свет не так бил в глаза. У стойки администратора стояла девушка.
Аурелия кивнула на Кейру и Эли.
– Номер три, пожалуйста, Сати.
– Коллинс, побудьте, пожалуйста, с Линас, пока мы с доктором Баррон обсудим ситуацию. Я вас позову.
Кейра бросила на него испепеляющий взгляд, но спорить при посторонних не стала. Когда администратор увела девушек, Аурелия повернулась к мужчине и провела картой по считывателю рядом с большой дверью. Та отворилась, пропуская их в аскетично, но со вкусом обставленный кабинет. Софа и несколько кресел, рабочий стол, чайный столик. В помещении примерно на пятьдесят квадратных метров было несколько зон: для приема пациентов, для работы, для беседы по душам. Марк остановился, наблюдая, какую зону выберет Аурелия. Она сделала то же самое.
Несколько секунд оба стояли около двери, а потом рассмеялись.
– Это официальный визит? – наконец спросила она.
– Твое соглашение о конфиденциальности с управлением пролонгировано?
Женщина кивнула. Из идеально уложенной прически не выбилось и пряди.
– Тогда разговор официальный, но мы можем сесть в кресла у чайного столика.
Баррон кивнула. Марк улыбнулся и опустился в кресло, проведя рукой по все еще влажным волосам.
– Этой девочке некуда идти. Ее надо подготовить к беседе с Грином.
– Ох.
– Да. Она возможная цель.
– Что она сделала?
– Попросила Инквизитора ее убить.
В кабинете повисла мертвая тишина. Аурелия сдержанно кивнула. Встала, нажала кнопку на телефоне, активируя внутреннюю линию.
– Сати, приготовь гостьям ужин и чай. И принеси нам с доктором Карлином… кофе, Марк? – Он кивнул. – Кофейный набор.
– У тебя всегда администраторы работают по ночам?
Аурелия вернулась на кресло и изящно закинула ногу на ногу. Боже, как она была красива. Черты ее лица изменились. В них появилась стать, которая свойственна только женщинам, которые перешагнули через порог тридцатилетия. Ей исполнилось тридцать шесть. И она была прекрасна. Высокая, статная. Длинные ноги, тонкая талия, соблазнительно выступающая под одеждой врача грудь. Шпильки делали ее одного роста с Марком. А умело подведенные глаза обещали все удовольствия и все муки рая и ада. Даже год назад у Карлина не было бы шанса. Но сейчас почему-то он любовался ею, наслаждался ею, но не стремился сблизиться.
Видимо, он стал более устойчивым. Может, тоже повзрослел.
– У меня их три, – улыбнулась она. – Работают посменно.
– Надо же. Но ты-то одна.
– Есть заместители. Они тоже работают посменно, но я всегда задерживаюсь допоздна.
Дверь отворилась. Сати прикатила тележку с кофейником, молочником и прочей атрибутикой кофейной церемонии. Изящными движениями она переставила все на чайный столик и ретировалась, не задавая вопросов.
– Мисс Линас мы осмотрим утром. И тогда я сообщу тебе, когда можно будет приехать на допрос. А что касается Коллинс – она напряжена. Сложное дело?
Марк сделал глоток кофе и блаженно зажмурился.
– Крайне сложное и личное для нее. Я заберу ее. У меня есть еще вопрос.
– Для тебя все что угодно.
Их взгляды встретились, и в помещении будто бы стало жарко.
– Я ищу одну девушку.
– Карлин и женщины. Столько лет прошло, а ничего не меняется, – миролюбиво рассмеялась Аурелия и тоже взяла чашку с кофе.
На печенье никто из них внимания не обратил.
– Мне нужна жертва насилия. Садист – отчим или отец. Она не вынесла напряжения и впала в психоз.
– Подробности?
– Никаких. Это гипотеза. Но есть примерный возраст. Ей сейчас от тридцати пяти до сорока пяти. И у нее есть брат. Младший.
Аурелия медленно пила кофе. Наконец она кивнула. В золотисто-карих глазах отразилась вечность.
– На первый взгляд из моих никто не подходит. Сделай запрос через прокурора, я дам тебе доступ к делам. Но только здесь и без копирования.
– Спасибо.
– Марк.
– Да?
– Ты изменился.
Карлин поставил чашку на стол и наклонился вперед, глядя ей в глаза. Он видел, как расширились ее зрачки и приоткрылись губы, но слишком хорошо знал, что это маска. Аурелия умела держать себя в руках как никто.
– Ты тоже. У тебя удивительная система защиты. Боюсь и представить, кто здесь лечится.
По чувственным губам Аурелии скользнула холодная улыбка.
– Если бы ты остался в профессии, то список клиентов клиники был бы еще более богатым. Я устрою твою Эли. Позвоню завтра утром и обо всем договоримся.
Марк кивнул.
– Спасибо.
– Когда тайна следствия позволит, упомяни это место в своем интервью. PR – лучшая благодарность.
12. Кейра
– Я хочу, чтобы он пришел, – сказала Элионора после долгого молчания. На Кейру она по-прежнему не смотрела, ища для взгляда место с той же неуверенностью, с которой отвечающий у доски ученик пытается пристроить руки. То сложит их на груди, то испугается и спрячет за спину, то позволит повиснуть вдоль тела. Так и Эли скользила безжизненным взглядом по комнате, избегая контакта с Коллинс. Окно. Стена. Свои ноги или руки. Пол. Одежда, сложенная на свободном кресле. Пустые тарелки из-под ужина. Чашка с чаем. – Хочу. Говорят, он дарит девушкам прекрасную смерть. Говорят, они не страдают. Он просто приносит избавление. И я хочу, чтобы он пришел.
Кейра из последних сил боролась с искушением зажать руками уши, скрючиться на полу и не слушать, что шептала Эли. Ее слова будто яд пробирались сквозь все рационализации и защиты и достигали цели. Внутреннее, сокровенное откликалось на это. Она устала бороться. Она тоже устала бороться! Сама с собой. С насильником. С чувствами и целым миром. Когда в твоей жизни есть или был кто-то, кто полностью тебя подчинил, кто обрел над тобой неестественную власть и показал тебе, что нет ни выхода, ни спасения, когда ты практически добровольно отдавалась ему в руки на протяжении многих лет без шанса обрести защитника, ты можешь вырваться, повзрослев. Но внутри ты останешься подростком, который слишком быстро вырос. У которого нет безопасности в семье. У которого расшатана психика. В лучшем случае у тебя будут приступы панических атак, ты не научишься строить отношения и будешь искать такого же садиста. В худшем – откроется психоз.
– Он посмотрит на меня серьезными глазами, – продолжила Эли. – И скажет, что защитит. Что заберет отсюда. А потом сделает укол. Или даст лекарство. И я усну. И мне будет сладко-сладко. Хорошо-хорошо. От мысли, что он найдет этого ублюдка. И уничтожит. Я читала в газете, что он убивает ублюдков медленно. Ты работаешь в полиции! Расскажи!
Кейра подняла на нее мутный взгляд. Манящая, как песнь сирены, картинка взорвалась в голове, когда девушку проволокло сквозь бездну собственной боли и страхов и швырнуло в реальность.
– Что? А, да. Он над ними издевается. А девушек убивает без боли.