Анна Томенчук – Ядовитый воздух свободы (страница 70)
Аксель доволен не был, но не посчитал возможным сообщить об этом усталому агенту. Два непростых допроса, бессонная ночь — все это давалось ей тяжело, как бы она ни храбрилась перед молодым коллегой. Впрочем, держалась Арабелла достойно. Она сменила рубашку на свежую, собрала волосы в строгий низкий пучок, обновила макияж и выглядела так, будто хорошо отдохнула. Ее выдавал взгляд, который, впрочем, она прятала за дымчатыми стеклами очков.
— Найдем. Но сначала нужно найти его самого.
— Метье Жанак живет на стройке вместе с братом. Недвижимости, зарегистрированной на него или арендованной им в Спутнике-7, мы не нашли. Запрос на КПП разослала, его там не видели, но еще проверяют данные. Я думаю, что он на стройке.
— Наделал дел и сидит спокойно? Это подозрительно, не находишь?
— Пока нет.
До реставрационного сектора они доехали молча. Арабелла задремала, привалившись лбом к стеклу. А Грин думал о своем. Он все еще злился. И в первую очередь на самого себя. Телефон завибрировал. Звонил Дилан Оуен. Аксель оживился. Он притормозил, аккуратно встал на обочине, включил аварийку и ответил на вызов.
— Наконец-то.
— А ты не офигел? — тут же возмутилась трубка голосом Оуена. — Я несколько часов безвылазно изучал все, до чего мог дотянуться. А ты мне «наконец-то». Не неделя же прошла.
— Прости. Что у тебя?
— Ну, дел об исчезновении людей нет. Вообще нет. Такое ощущение, будто в Спутнике-7 никто не пропадал. Кстати, в Треверберге тоже все плохо в этом плане. Мне кажется, в полиции тогда работали уставшие после войны ребята. И то, что кто-то там не пришел домой, их особо не парило. Короче, не знаю, что ты хотел проверить, но ничего такого в шестидесятых я не нашел.
— А что вообще можешь сказать про статистику по Спутнику-7?
— Поразительно низкая преступность. За сорок лет всего двадцать убийств — и все либо под алкоголем, либо под наркотой. Бытовуха, короче, в основном муж жену или жена мужа. Про Треверберг такого сказать не могу, у нас, сам знаешь, убийства — это все равно что пойти кофе попить… ой, прости.
Отсылка Грина не тронула.
— Да, Треверберг здесь не показатель. Что-то еще? А по второй задаче?
— Жанак-то? — Дилан задумчиво замолчал. — Ничего интересного. Пока. Я продолжаю искать. Про его работу и арест ты наверняка знаешь.
— У меня есть основания полагать, что именно он стоял за взрывом, — негромко проговорил Грин, провожая взглядом проехавший мимо грузовой автомобиль с каким-то оборудованием для стройки. — И я должен узнать почему. Как он связан с Констанцией Берне.
— Попробую что-нибудь выяснить.
Оуен отключился без прощаний. Грин вздохнул, снял автомобиль с аварийки, включил поворотник, пропустил еще один грузовик и вырулил на дорогу.
— Что-то полезное?
— Где они брали испытуемых для своих чудо-лабораторий? — задумчиво спросил Аксель. — Если есть проект, есть респонденты, их надо откуда-то брать. Обычно это те, кто не может за себя постоять. Тут так же? Но как их провезли в город? Как задокументировали?
Арабелла сняла очки и протерла пальцами переносицу, закрыв глаза.
— Как думаешь, сколько людей прошло через эту лабораторию? И что с ними стало?
— Не знаю. Но почему-то мне кажется, что никто из них за пределы Спутника-7 не ушел. Посмотреть бы на внезапно переехавших одиночек. Может, что и узнаем.
— Я боюсь, к таким данным нам доступ быстро не дадут.
— А когда его давали? Тем более быстро.
Аксель остановился в ста метрах от строительной площадки и, проверив наличие пистолета, вышел из машины. Арабелла выбралась на свежий воздух вслед за ним. Навстречу тут же показался Нил Имран. У парня в руках была какая-то папка с документами, он явно бежал от грузовика к Венсану Жанаку, но заметил машину и решил проверить, кто пришел.
— О. — Лицо парня вытянулось. — Я думал, вы уже узнали все, что хотели. Мы ваш этот горе-допрос отрабатывали потом вечерами, чтобы получить полную ставку. Что еще?
— Добрый день, мистер Имран. Нам нужен Метье Жанак. Где его можно найти?
— Метье? Так он инспектирует груз.
Грин с Арабеллой переглянулись.
— С ним можно поговорить?
Нил пожал плечами.
— А Магдалена правда погибла? — негромко спросил он, наклонившись к детективу. — Из-за вас?
— Мистер Имран, я агент Стич, дело чрезвычайной важности, — вступила Арабелла. Аксель коротко вздохнул: он не был готов обсуждать тему случайной смерти Магдалены. — Нам нужно поговорить с вашим коллегой. Проводите нас пожалуйста.
Имран кивнул и молча пошел в сторону грузовиков. Метье Жанак действительно находился на месте. Мужчина со спокойным видом проверял оборудование в грузовике и изобразил удивление, заметив полицейских. Но Грин заметил, как напрягся строитель. Он был готов сорваться с места и побежать, но, видимо, понимал, что это бесполезно.
— К тебе тут пришли. Постарайся побыстрее, работы тьма. Других скелетов нет у нас, детектив.
— Спасибо, мистер Имран. Месье Жанак. Можно вас на пару слов?
— А что случилось?
— Мы займем у вас некоторое время, — вступила Арабелла.
— Какой у меня выбор? — чуть слышно прошептал мужчина и отвернулся. — Эй, Нил. Забери у меня эти чертовы бумаги. Примешь оборудование сам? Скажи Венсану, что меня забрали.
Имран кивнул, с тревожным видом осмотрев полицейских, принял планшет с бумагами, сказал водителям пару слов и быстрым шагом направился в сторону вагончика бригадира.
Метье проводил его взглядом, послушно дошел до машины, сел на заднее сиденье и даже не вздрогнул, когда Грин щелкнул замком, запирая двери.
— Нам нужно задать вам несколько вопросов, но сделать это лучше в управлении, чтобы никто не мешал.
Жанак не ответил. Грин видел в нем то, чего не ожидал: облегчение пополам со сломленностью. А может, стандартную усталость обычного работяги, который в целом рад получить передышку от непростого труда, даже если к этому прилагается полицейский допрос. Страха в мужчине Аксель не почувствовал.
— Участок так участок. Только дайте потом бумагу для братца. Не люблю, когда он вопит, — взял себя в руки Метье и улыбнулся.
Грину эта улыбка не понравилась.
Глава семнадцатая
Констанция Берне
От сиделки до врача, от врача до руководителя проекта. От жены до любовницы, от любовницы до жены. Ее жизнь была похожа на бесконечный спринт. Она ставила перед собой цели, с легкостью или с болью достигала их и тут же ставила новые, не успев насладиться вкусом победы, не успев как следует прожить все, что ей дала судьба.
Лежа на груди Арнольда Нахмана, который крепко спал, ровно и глубоко дыша, она чувствовала лишь тупую ноющую боль. Но не физическую. Перед глазами то и дело вставало личико Луи и мрачное и благородное лицо бывшего мужа. Она почти не могла общаться с Анри-Мишелем, который поразительно быстро рос, но все чаще оставался на попечении нянь. Она, кажется, теряла способность говорить с Арнольдом. Нет, она не устала от него. Он ее по-прежнему пленял. Он стал самым молодым профессором в истории Спутника-7, с кажущейся легкостью совмещая научную и административную деятельность. Констанция восхищалась Нахманом, завидовала сама себе, когда имела возможность попасть на его лекции. Да даже во время рабочих собраний производственной группы в «Сигме» — сходила с ума от ревности и счастья, наблюдая за тем, как на него реагируют практически все работницы. Практически все, кого она обставила. Но в момент, когда супруги оставались наедине, что-то ломалось.
Констанция провела пальцами по его груди и прикрыла глаза, почувствовав, как рука ученого слегка сжалась на ее талии. Нахман не проснулся.
Вчера они долго спорили. А потом — помирились. Как в старые добрые времена. Бурно и страстно. Он крепко уснул, а она много часов пролежала на нем, рассматривая такие родные и одновременно такие чужие черты его аристократического лица.
Что-то было не так. Что-то не устраивало ее в этих отношениях. Внутри себя она прощалась с Арнольдом. Прощалась с этим городом, со вторым уже сыном. И не понимала почему. Как будто кто-то перепутал пробирки и вместо «алекситимии» вколол ей «избегание».
Сегодня Нахман должен был уехать в командировку. С минуты на минуту прозвонит его будильник. Арнольд встанет. В лучшем случае поцелует ее в щеку. В худшем — просто уйдет собираться и исчезнет, растворившись в утренней дымке.
«Ты знала, кому говорила “да”, Констанция», — раз за разом напоминала себе женщина.
Невозможно все предусмотреть.
Констанция осторожно выскользнула из-под одеяла. Сегодня уйдет она. И, может быть, напишет ему письмо, где честно расскажет о том, что с ней происходит, что происходило: о детстве, о брате, о брошенной семье, об операции и навсегда измененной внешности.
Контрастный душ привел женщину в чувство и настроил на рабочий лад. Она наспех оделась, оставила Арнольду записку, чтобы не искал и не ждал, мол, на работе, и выскочила из дома.
Негромкий скрип двери привел Констанцию в чувство. Женщина подняла голову и поняла, что умудрилась заснуть на документах. Горела только настольная лампа, разгоняя сумрак, в кабинете было тихо и тепло. Большие шкафы, в которых хранились документы и сменная одежда, белели, напоминая костюмерные в театре. Констанция почти привыкла к тому, что в «Сигме» нет естественного света, почти сразу после переезда в этот кабинет она повесила большую картину с морским пейзажем. Ее всегда успокаивала вода.