Анна Томенчук – Ядовитый воздух свободы (страница 58)
— Дай мне поговорить с сыном, — одними губами попросила она, опасаясь смотреть Мишелю в лицо.
— Нет. Ты уже говорила. «За что я должен прощать маму?» — спросил он у меня после этого, — произнес Мишель сквозь зубы. Констанция подошла к нему вплотную, инстинктивно скрестив руки на тогда еще почти незаметном животе. От бывшего мужа этот жест не укрылся. Благородное лицо его омрачилось. Он поджал губы. — Луи, иди в купе, я скоро.
Мальчик кивнул и скрылся в вагоне. Констанция проводила его тоскливым взглядом, но прикосновение к щеке заставило ее встрепенуться и вернуться в реальность. Мучительную реальность, которую создала она сама. А он… он лишь действовал как любой нормальный мужчина. Она выбрала любовника и карьеру. Уничтожила их семью. Когда-то она сбежала к Мишелю от ужасного прошлого. А теперь бежала от Мишеля.
— У тебя есть шанс передумать. Даже он, — Берне кивнул на живот, — не помешает нам все восстановить. Я приму его как своего. Приму тебя. Поезд отправляется через семь минут. Это последний шанс, Констанца.
Его горячие руки легли ей на плечи. Карие глаза смотрели так пристально и внимательно, что женщина на миг забыла про дыхание.
— Я не могу, — прошептала она. — Контракт.
— К черту контракт.
— Мишель…
Его пальцы сжались, на красивом лице отразилась мольба.
— Я не верю, — сказал мужчина, — что ты можешь так просто все перечеркнуть. Десять лет!
— Не просто. — Она вырвалась из его объятий и обхватила себя руками, одновременно сделав шаг назад. — Мне бесконечно жаль, что приходится делать тебе больно. Но… рано или поздно это бы случилось. Ты знаешь это лучше меня, Мишель.
— Ты больше не увидишь ни меня, ни Луи, — мрачно сказал он без паузы.
Она еще долго стояла на перроне. Пошел дождь, но ей было все равно. Поезд тронулся и, постепенно набирая скорость, скрылся за горизонтом, весело сигналя. Ей хотелось запрокинуть голову и завыть синхронно с этим гудком. Но вместо этого она вернулась в автомобиль, приехала в Спутник-7 и погрузилась в работу.
Разрыв с мужем, потеря старшего сына и жгучая боль, которую Констанция испытывала, заставили ее отстраниться и от Нахмана. К счастью, Арнольд был под завязку занят делами лаборатории и города в целом. Начались бесконечные командировки.
Малыш неожиданно пнул ее изнутри. Констанция охнула и вынырнула из невеселых мыслей. Подняла взгляд и ошарашенно замерла: Арнольд стоял прямо перед ее столом и пристально смотрел ей в лицо. На мужчине был привычный пиджак, но верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а волосы не зачесаны назад, а лежат короткими волнами, обрамляя благородное лицо. Совсем другое лицо. Если Мишель был чистокровным французом, чьи родители переехали в Треверберг по визе молодых ученых, то в Нахмане причудливым образом смешались Восток и Запад. Слегка смуглая кожа, дымчато-зеленые глаза и четко, бережно вылепленное лицо с тонкими чертами, напоминающее лица античных статуй божеств. Волнистые темные локоны завершали образ, придавая ему мягкость, которая на самом деле мужчине была не свойственна. В делах он отличался невероятной жесткостью на грани жестокости и нацеленностью на результат. Та картинка, которую Констанция нарисовала сама, рассыпалась в пыль, но истинный Нахман женщину не разочаровал. Он ее пьянил. Пьянил еще больше и безнадежнее, чем привлекательная маска. Увидев его сейчас, Констанция поняла, что скучала.
— Ты готова к следующему этапу? — неожиданно деловым тоном спросил ученый, прислонившись плечом к косяку двери и сложив руки на груди.
— Я уложусь в регламент, — вместо прямого ответа пообещала она. — Скоро принесу финальные требования к респондентам.
— Проработай возможные отклонения. Когда вмешиваешься в человеческую психику, не обойтись без сюрпризов. Зачастую неприятных.
— Ты пришел, чтобы поговорить о работе?
В зеленых глазах Нахмана отразилось легкое недоумение. Всего лишь на мгновение Констанция подумала, что он развернется и уйдет или скажет что-то резкое, но мужчина вдруг закрыл за собой дверь, задвинул щеколду и пересек разделявшее их пространство в два шага. Сел на стул рядом и протянул руку ладонью вверх. Женщина положила на нее пальцы.
— Я пришел сказать, что отменил две ближайшие поездки. Их значимость не подтвердилась. Я хочу быть рядом, когда…
Она улыбнулась.
— Спасибо.
Нахман тихонько сжал ее пальцы.
— Я хочу пригласить тебя на ужин.
— Мне нужно работать.
— Ты имеешь право… Констанция, черт возьми! Посмотри на меня.
В кабинете повисла тишина. Он так и держал ее руку в своей, а женщина медленно согревалась изнутри, будто он и только он мог по-настоящему ее согреть. Наверное, Арнольд хотел сказать ей так много, что не смог сформулировать иначе, чем это совершенно не свойственное ему «черт возьми».
— Иногда я думаю, что сама подвержена алекситимии, — чуть слышно прошептала она. — Но понимаю, что на самом деле мне так больно, что психика защищается. Это не бесчувственность, Арни, это… Я просто не могу описать свое состояние. Мне плохо. А что — «плохо», я не знаю. Не понимаю.
— Это и есть основной риск исследования?
— Это и есть основная трагедия. — Она покачала головой. — Мне так не хватает…
Она не договорила. Кого ей не хватает? Луи? Мишеля? Старой жизни? Нахмана, который чаще на встречах, чем в Спутнике-7?
— Ужин, — улыбнулся Арнольд. — В любом случае рабочий день уже закончился.
Впервые с момента расставания с Луи она почувствовала наслаждение от еды и смогла сосредоточиться на нем, осознать его, позволить себе просмаковать его. Арнольд привел Констанцию в неприметный ресторан, который оказался настоящим чудом. За серым фасадом таилось большое заведение со множеством закрытых комнат, где велись переговоры и вершились судьбы. Арнольд и Констанция чудесно поужинали, разговаривая будто бы ни о чем, а теперь молчали. Констанция пила травяной чай, Арнольд — вино. Играла музыка, время замедлилось, ледяной комок в груди начал рассасываться. Ребенок притих, женщина чувствовала, что он спит и просто позволяет ей собраться с силами перед очередным рывком. Она откинулась на мягкую спинку дивана и следила за мужчиной, сидящим напротив. Арнольд смотрел куда-то в сторону. Он казался задумчивым и умопомрачительно красивым. Она скучала по нему. По их страсти. По их свиданиям. Некоторое время назад они прервали близость из-за ее беременности, и сейчас по всем законам физиологии, да и психологии тоже она должна была сосредоточиться на ребенке. Но она отчаянно скучала по рукам и губам этого мужчины, который почему-то на нее не смотрел.
Сейчас, глядя на него, такого спокойного и вырванного из делового круга, Констанция вспоминала, ради чего шагнула в бездну. Ради кого.
— Сколько себя помню, я всегда придерживался четких регламентов, — неожиданно заговорил Нахман. — Я продолжил семейную династию ученых, возможно, добился большего, чем мои сверстники. Сохранил отношения с родителями. Женился согласно воле отца. Развелся согласно собственному желанию. Но все, что я делал до встречи с тобой, было подчинено единому жизненному сценарию, в который я верил и которому следовал. Я думал о том, что происходит между нами, Констанция. Думал о том, почему рядом с тобой теряю способность рассуждать здраво. Почему, когда ты появилась в лаборатории, мне стало сложнее работать. — При этих словах по ее спине пробежал холодок. — Я все время отвлекаюсь. Меня все раздражает. Я пытаюсь сосредоточиться и не могу. На последней конференции в Берлине я стоял на сцене, зачитывал доклад и вдруг понял: ты бросила семью, разорвала свое сердце на две части, которые я так и не смог исцелить. А что сделал я? Что сделал я ради нашего счастья? Снял тебе квартиру? Изолировал от всего мира?
— Арнольд, я не жалуюсь…
— Я хочу все исправить, — прервал он. — С самого начала я вел себя как эгоистичный мальчишка. Через месяц ты родишь нашего сына. А я до сих пор этого не сделал.
— Не сделал что?..
Нахман поднялся с места. Констанция следила за ним завороженно, не веря своим глазам. Когда он опустился на одно колено и достал маленькую коробочку с изящным кольцом, женщина прижала пальцы к губам. На глазах непроизвольно выступили слезы.
— Я должен был сразу молить тебя об этом, — прошептал мужчина. — Констанция Берне, выйдешь ли ты за меня замуж?..
Глава шестая
Аксель Грин
— Аксель, ты был прав, — голос Луи дрожал, — прощание было. Только вот не я провожал маму на поезд. А она приходила попрощаться со мной. Уезжал я. Мы с отцом переехали в Париж, а мать осталась в Треверберге. Это значит, что…
— Это значит, что, вероятнее всего, умерла она здесь, — закончил Грин, который в этом уже не сомневался.
— Как ты и предполагал.
— Нужно было убедиться. И, вероятно, у твоих родителей не все было так хорошо? Прости, если я…
Луи глубоко вздохнул.
— Видимо, да. Раз мы переехали. Но у меня нет информации по их браку. Если честно, мне даже в голову не пришло запрашивать данные из архива.
— Мы все проверим, — успокоил его Грин. — И начнем все сначала. Надо убедиться, что твоего отца не было в Спутнике-7 в год убийства.
— Конечно. Муж — первый подозреваемый.
— Это подтверждается статистикой, — спокойно проговорил Грин.
— Знаешь… — Луи замолчал, подбирая слова. — По эту сторону баррикады быть неприятно.