Анна Томенчук – Ядовитый воздух свободы (страница 52)
Глава двадцать первая
Натали Роше
Вдыхать знакомый аромат кожи Анри-Мишеля было так больно и так сладко, что Натали чуть не расплакалась одновременно от радости и отчаяния. Они не говорили. Вернувшись из паба, они бросились в постель, будто не виделись целую вечность. И это были лучшие часы в жизни Натали.
Мишеля кто-то подменил. Он любил ее так, будто всю жизнь к этому стремился, будто ради нее был готов на безумие. Изводя поцелуями и ласками, снова и снова заставляя сходить с ума. Он не отпустил ее на работу, пресек все попытки обсудить произошедшее. В какой-то момент она подумала, что он выпил таблеток, потому что человек не может быть таким выносливым. Особенно когда ему ближе к сорока.
Глубоким пятничным вечером, измотанные, счастливые и наконец слегка успокоившиеся, они лежали в обнимку в ее маленькой квартирке, курили и смотрели в потолок.
— Прости меня, — произнес мужчина, выпуская кольца дыма. — Я дурак. Пойми, столько лет на меня прыгала каждая встречная девушка. Как только представишься, сразу внимание… легкий секс. И все пытались познакомиться через меня с Родериком или отцом. Пара, кажется, даже смогли стать их любовницами, но я не уверен. Ты же тоже знала мою фамилию. По читательскому билету. Но я голову потерял. Решил плюнуть на все. Сделал предложение. А потом…
— Что? Засомневался?
Он прерывисто вздохнул. Натали провела кончиками пальцев по влажной коже его мускулистой груди, покрытой мелкими темными волосками.
— Засомневался, — произнес Анри, не глядя ей в лицо. — Правда. Испугался.
— И решил бросить?
— Нет… решил… проверить. А потом этот взрыв. Я голову потерял. Из-за меня ты стала свидетельницей в этом деле. Из-за меня тебя таскают в участок, требуют показания, роются в твоих чувствах и мыслях.
— Ты просто… — Натали поднялась на локте и заглянула ему в лицо. Жесткие слова застряли в горле, когда их взгляды встретились. Он выглядел таким искренним, таким потерянным, что сердце сдалось. — Я прощаю.
Анри несмело улыбнулся, пристально глядя ей в лицо.
— Правда?
— Правда. Но ты дашь мне клятву.
Мужчина провел свободной рукой по ее плечу, сделал еще затяжку и выдохнул дым из легких, блаженно зажмурившись.
— Верности? — насмешливо переспросил он и стряхнул пепел в хрустальную пепельницу, которая стояла у него на животе.
— Что больше не будешь устраивать таких проверок, — негромко произнесла Натали, позволив покрывалу соскользнуть.
Анри зачарованно уставился на ее грудь. Потушил сигарету, убрал пепельницу и потянул девушку на себя. Натали со смехом залезла на него и наклонилась, прикасаясь грудью к его коже.
— Никаких проверок, — выдохнула она ему в губы и закрыла глаза, чувствуя, как возвращается больное, неестественное, неправильное и пугающее возбуждение.
— Никаких, — целуя ее тонкие ключицы, прошептал Анри. — Обещаю. Клянусь. Памятью моей матери. Ты станешь моей женой?
Ее «да» он уже не услышал.
Натали не менее получаса стояла под душем и не могла найти в себе сил, чтобы выбраться из-под горячих тугих струй, которые били ее по голове и плечам, заливая глаза и смывая с кожи запах секса. Измотанное тело молило об отдыхе. Она не помнила за собой подобной страсти, не помнила такого, чтобы Анри целые сутки не выпускал ее из постели. Это было странно. Но пугало ее не это. По всем правилам она должна быть счастливой. Она любила его до полусмерти. Но счастье не ощущалось. Лишь мрачное удовлетворение вперемешку со злобой. И обидой. Он казался таким искренним. Он так старался ее ублажить, стереть минувшие сутки ада.
Но в ней что-то сломалось.
Отчаянно оттирая себя мочалкой, она почему-то вспомнила детектива Грина. Стало холодно. Что он сказал бы на это? Что она бесхребетная малявка, которая без объяснений снова подпустила к себе того, кто так жестоко над ней подшутил, если это можно назвать шуткой? Тупая проверка. Тупая проверка слабого человека.
Человека, которого она до безумия любила.
Да, на ее пальце снова красовалось помолвочное кольцо. Да, она сможет получить фамилию Нахман, о которой мечтала каждая. Но это не приносило… ничего. В третий раз вымыв голову, Натали выключила воду и завернула длинные волосы в белое полотенце. Взяла махровый халат.
Что сказал бы детектив Грин? Она ему солгала. А потом снова солгала. А потом позволила Анри себя увести, хотя должна была отправиться домой. А потом уже сутки… Ох, боже, Натали, где твоя голова?
Вернувшись в спальню, она посмотрела на мужчину. Тот не спал. Лежал и смотрел в окно.
— Грин сказал, что будет вызывать тебя на допрос, — чуть слышно сказала она. — Я не говорила о тебе. Ничего не говорила. А потом в пабе он…
— Да, — сухо прервал ее Анри. — В пабе он дал мне понять, что все серьезно.
— Ты как-нибудь к этому причастен?
Мужчина сел на постели и посмотрел на нее.
— Я? Я был с тобой. Потом уехал. Понятия не имею, что у вас тут произошло.
— Ты же пойдешь к детективу, правда?
— Почему тебя это так волнует?
Натали обхватила себя руками и опустилась на край кровати.
— Не знаю. Просто хочу, чтобы все было по-старому.
— А по-старому не будет, — возразил Мишель, повторяя ее жест. — Ты переезжаешь ко мне. За выходные мы соберем вещи. Хватит ютиться здесь. У меня просторная квартира. Не отцовский особняк, конечно. Но всяко лучше, чем это. И поближе к библиотеке.
Натали резко обернулась на него.
— Серьезно?
— Почему бы и нет? Мне надоело встречаться урывками. У нас свадьба скоро.
«Свадьба, — с тоской подумала Натали. — А хочу ли я эту свадьбу?..»
Глава двадцать вторая
Луи Берне
— Доктор Берне!
Обращение ассистентки выдернуло адвоката из глубокого сосредоточения. Он вскинул голову и посмотрел на девушку мутным взглядом. Агата стояла в дверном проеме, не рискуя зайти в кабинет.
— Вы просили напомнить, что у вас встреча. Пора выезжать.
Встреча.
Луи отложил в сторону документы по делу Инквизитора[2], его ключевой победе, которое грозило снова открыться, если его шпионы не врут, и надавил пальцами на глаза. Тупая боль выгнала туман, сознание постепенно прояснялось.
— Спасибо, — сказал он.
Агата осторожно прошла внутрь. Она закрыла за собой дверь и, мягко ступая по ковру, подошла к руководителю. Он ценил помощницу еще за то, что девушка не носила шпильки, чтобы не испортить ковры и паркет. Редкая предусмотрительность со стороны секретарши. Обычно они соревновались в высоте каблука и длине юбки. Агата пыталась завоевать его расположение иными способами. Она окружала его ненавязчивой заботой и проявляла редкую услужливость. Берне принимал подобное как нечто само собой разумеющееся, но иногда уставал от внимания.
— Я могу вам помочь? В последнее время вы какой-то… сам не свой. Это из-за расследования, да?
Луи положил расслабленную ладонь на пачку с документами и посмотрел девушке в глаза.
— Мне ничего не нужно, спасибо. Ты можешь идти домой. До встречи в понедельник.
На ее лице отразилась легкая обида. Адвокат встал, и девушка вынужденно сделала шаг назад.
— Хорошо. Но вы же знаете, что можете во всем на меня положиться?
— Спасибо, — кивнул адвокат.
Агата задержалась еще на мгновение, но, не дождавшись от Луи реакции на ее любезность, вышла в приемную. Он подумал, что расстроившийся несколько лет назад брак стал отличной прививкой от необдуманных поступков и позволил сосредоточиться на главном. Сейчас в центре его вселенной был поиск правды о матери и о нем самом. Даже работа не занимала столько эмоциональных ресурсов. Если это продолжится, он потеряет хватку. Надо собраться. Надо поговорить с Баррон о том, что он не может ждать. Пусть что-то сделает. Она же профессионал! Неужели нет возможности продраться сквозь лживые воспоминания и вытащить то, что действительно важно?
Зачем они вообще это делают? Грин решил свести его с ума? Кстати, а чем там занят Грин? Луи взял телефон и набрал номер детектива. Тот ответил не сразу. Адвокат успел посмотреть на себя в зеркало, разгладить образовавшиеся за день складки на жилете, снять пиджак с вешалки. Мужчина вышел из кабинета, прижимая телефон плечом к уху. Агата проводила руководителя полным тоски взглядом, но ничего не сказала.
— Да, — наконец отозвался детектив. — Что?
— А ты сама вежливость, — усмехнулся Луи.
— Парковался. Извини. — Аксель вздохнул. — У меня тут прорва новостей. Но для начала надо уладить кое-какие дела.