Анна Томенчук – Ядовитый воздух свободы (страница 43)
Большая стойка ресепшена была отделана черным камнем и величественно блестела. За ней сидела секретарша. Никакой вычурной сексуальности. Строгий костюм, волосы собраны в пучок, минимум косметики (тушь да прозрачный блеск на губах). При виде незнакомцев девушка поспешно поднялась с места и улыбнулась.
— Здравствуйте. Чем могу помочь?
— Мы на встречу с доктором Нахманом. Детектив Аксель Грин и агент Арабелла Стич.
Улыбка не померкла. Девушка отточенными движениями проверила документы, вернула их владельцам, быстро сделала соответствующую запись в журнале, кивнула и вышла из-за стойки, не забыв запереть за собой импровизированную калитку.
— Я вас провожу. Доктор Нахман ждет. И он удивлен подобному вниманию к своей персоне.
— Мы рады, что столь занятой человек нашел время в своем плотном графике, — сказала Арабелла. — С ним было сложно связаться.
Секретарша посмотрела на агента через плечо.
— Доктор Нахман нечасто бывает в Спутнике-7, текущие вопросы решает доктор Родерик Нахман. Почему же вы не стали встречаться с ним?
Полицейские переглянулись.
— Нам нужно поговорить на такие темы, компетентен в которых только доктор Арнольд Нахман, — уклончиво сказала Арабелла.
Секретарша открыла дверь в кабинет руководителя, пропустила гостей вперед и испарилась. Арнольд Нахман сидел за рабочим столом. При виде посетителей он встал, и только многолетний опыт позволил Акселю сохранить спокойное выражение лица: детектив был изумлен. Он ожидал увидеть старика, а перед ним стоял стройный мужчина с темно-зелеными внимательными глазами, худым, гладко выбритым лицом и волосами цвета соль с перцем. Никто в здравом уме не дал бы Нахману семьдесят. Даже шестьдесят. Чем он питается? Или открыл секрет бессмертия?
— Господа, проходите, — проговорил доктор, спускаясь с небольшого постамента, на котором стоял рабочий стол, и подходя к группе из нескольких кресел. — Садитесь, пожалуйста. Могу ли я предложить вам напитки?
— Я бы выпила кофе, — сказала Арабелла, — вы очень любезны, доктор Нахман.
Он посмотрел на нее с мягкой улыбкой. Грин мгновенно почувствовал себя лишним на этом празднике жизни.
— Я тоже буду кофе, — сказал детектив. — Спасибо.
Арнольд дважды нажал на кнопку устройства, размещенного на чайном столике. Аксель ждал ответа секретаря, как обычно, но его не последовало. Присмотревшись, он увидел, что это не телефон. Устройство имело несколько кнопок, подписанных названиями напитков. Удобно.
— Что привело ко мне ведущего детектива полиции Треверберга и агента? Признаюсь, когда Лера позвонила и сказала, что вы меня разыскиваете, я был несколько обескуражен. И даже решил, что что-то случилось в лаборатории. Но сейчас ею управляет доктор Родерик Нахман.
Дверь открылась, пропуская секретаршу с подносом. Аксель поймал себя на мысли, что хочет улыбнуться: он бы не удивился, если бы вместо нее появился робот. Лера расставила напитки, блюдца с закусками и молча удалилась. Она была прекрасно обучена, понимала своего руководителя с полуслова и не пыталась ни перед кем заискивать. Редкость какая.
— Все, о чем мы будем говорить, должно остаться между нами, доктор Нахман. Я знаю, что человек вашего уровня лучше большинства знает, что такое конфиденциальность, и понимает, что ее придумали не просто так, — заговорила агент Стич. — И мы очень рассчитываем на вашу помощь и откровенность.
Нахман нахмурился.
— Я не понимаю, что случилось, господа. Я не был в Спутнике-7 несколько месяцев и почти не находился на связи. Если я способен помочь вам, то, конечно же, сделаю это. Если ваши вопросы не коснутся конфиденциальных сведений, ведь люди вашего уровня четко понимают, что некоторые моменты лучше не обсуждать.
— Доктор Нахман, нас интересуют события тридцатипятилетней давности, — взял слово Аксель. — И лаборатория, которую сейчас раскапывает бригада Венсана Жанака. Мы знаем, что работы инициировал ваш сектор. И хотим поговорить об этом месте.
— Зачем?
— Разве вам не доложили, что там нашли скелет женщины?
Нахман, который успел взять в руки чашку с кофе, медленно вернул ее на место.
— Простите?..
— Я не верю, что вам не доложили, доктор Нахман.
— Оперативными вопросами занимается Родерик, — со спокойным достоинством возразил ученый. — Давайте его позовем и все проясним. — И после паузы добавил: — Скелет женщины? В моей лаборатории?
— Давайте поговорим о лаборатории, — мягко предложила Аделаида, вновь овладевая вниманием Нахмана, который казался глубоко удивленным. — А потом позовем вашего управляющего и все проясним.
Арнольд резко кивнул. Прядь волос упала ему на лоб. Когда он снова поднял голову, в темно-зеленых глазах билось напряжение, но лицо оставалось спокойным.
— Хорошо. Что вы хотите узнать?
Глава тринадцатая
Констанция Берне
— Вот как бывает. Ты просто живешь, получаешь образование, заводишь семью, рожаешь первого ребенка и думаешь, что все удалось. Ты вроде бы успешна, тебя приглашают на выступления, от тебя ждут новых достижений. Тебе кажется, что все — дальше прыгать уже некуда. — Констанция грустно рассмеялась. — А потом в твоей жизни появляется человек, который забирает душу.
— Может, сердце?
— Нет-нет! Душу! Как самый последний демон преисподней. Он просто приходит. И берет.
— Но что-то же дает взамен?
— Только бесконечность, черную дыру, пропасть и ощущение того, что этот мир больше никогда не будет прежним. И вот ты заносишь ногу над пропастью, — она вытянула ногу за пределы моста и замерла, глядя на мрачный поток, — и думаешь, шагать или нет. За спиной надежность, за спиной какое-то подобие баланса. За спиной — все правильное, все самое понятное, то, к чему стремятся миллионы.
— А перед глазами? — мягко спросил он, кладя руку ей на талию.
— А перед глазами счастье, такое яркое, что на него больно смотреть. — Констанция ловко повернулась, прижалась поясницей к перилам моста и положила руки мужчине на плечи. Ее волосы разметались, укрывая шелковистым водопадом спину, а светлые глаза сияли. — Я стала Икаром, доктор Нахман. В ваших руках я превратилась в мифологическое существо, которое взлетело на запредельную высоту. Если вы отпустите меня, я сорвусь и больше никогда не смогу летать.
Арнольд наклонился к ней. Она почувствовала, как его теплое дыхание щекочет шею. Когда его губы прикоснулись к коже, Констанция блаженно зажмурилась, безотчетно прижимая его к себе. Ей было плевать, что они в Треверберге, где любой может их узнать. Что кто-то обязательно расскажет мужу. Что просто глупо стоять на мосту и целоваться, будто вам по двадцать лет. Но ей хотелось именно этого. Всю жизнь она бежала из дома и от ужаса, который ее там ждал. От брата, от себя, от отца и от семьи. Ото всех, кто сковывал ее, пытался заявить свое право на ее мысли и даже тело. Она вышла замуж, родила сына, но вдруг поняла, что клетка никуда не делась, просто ее золотые прутья стали мельче и отдалились — а Констанция и не замечала. Оптическая иллюзия. Иллюзия свободы. Но когда появился Нахман, она поняла. Все сразу поняла.
Они никогда не говорили о ее муже.
Они никогда не говорили о его жене.
После той встречи в кабинете они виделись почти каждую неделю, изобретая тысячу способов и причин, чтобы пересечься. А сегодня она, не сказав мужу, подписала контракт, по которому получала должность ведущего исследователя лаборатории «Сигма», направления «медицина». Это говорило только о том, что они… они будут вместе. Чего бы это ни стоило.
— Я тебя не отпущу, — пообещал он, не поднимая головы.
«Люблю тебя».
Когда она вернулась домой, Мишель занимался с Луи. Муж выглядел уставшим, но счастливым и спокойным. Его явно не интересовало, где она пропадала, он видел в этом мире только сына, который что-то ворковал на своем детском языке. Констанция, сбросив туфли, прислонилась плечом к дверному косяку. Выброшенная из объятий Нахмана, она чувствовала себя скованно. Она не хотела говорить с Мишелем и не хотела ему ничего объяснять. Решимость рассказать правду таяла на глазах.
Боже, что она творит?
Констанция осторожно подошла к ним, протянула руку и коснулась головки сына. Мишель поднял на нее глаза. Улыбнулся. Луи продолжил что-то лопотать.
— Хорошо, что ты пришла, — негромко сказал муж.
— Мне работу предложили.
— Работу?..
— Да. Работу. Платят лучше, задачи интереснее. Есть шанс сделать что-то действительно стоящее.
Мишель тихонько рассмеялся. Луи следил за ними со всей серьезностью, на которую были способны маленькие дети. Иногда она думала, что годовалые дети намного мудрее взрослых. Что-то было в их взгляде такое… вековечное.
— И, конечно же, есть «но»?
— Есть. Но мы это решим.
— Ладно. Я приготовил обед.
— Я поела, пока ничего не хочу, спасибо.
Когда Мишель взял ее за руку и тихонько поцеловал пальцы, Констанция поймала себя на мысли, что хочет провалиться сквозь землю. Как она сможет сделать больно такому человеку? Как? Он ни разу ни в чем ее не упрекнул, никак не ограничивал. Ее ограничивал брак. И отсутствие любви. Хотя раньше она думала, что любит этого мужчину. Точно — любит. Но как-то иначе. По-другому.
Луи протянул ручонку, и женщина нежно сжала его пальцы. На глаза навернулись слезы. Она точно не сможет забрать его с собой. Предстоит прорва работы. Маленькому мальчику там просто нечего делать. Нанять няню? Уговорить Мишеля переехать вместе?