Анна Томенчук – Нулевой пациент. Книга Первая (страница 10)
— Они подписывают бумаги о твоем немедленном восстановлении. — Ей показалось, или Эверетта передернуло на этом фамильярном «твоем»? — А мистер Эверетт хочет сказать тебе несколько слов. Не правда ли, Рамон? — Дождавшись, пока тот сдержанно кивнет, Астер протянул Офелии ключи. — Не буду вам мешать.
Офелия вздохнула. Адвокат молчал. Но ее снова охватило оцепенение в его присутствии. Кабинет Дональда Астера находился на этом же этаже чуть дальше. Радовало, что хотя бы не придется заходить вместе в лифт. Она бы не выдержала. Развернувшись, Лоусон пошла в кабинет, нервно поигрывая ключами, она не видела, двинулся ли за ней адвокат, но каждой клеточкой тела чувствовала его присутствие. Это проявлялось в электрических импульсах, покалывании в кончиках пальцев. Кажется, даже волосы наэлектризовались.
Отперев дверь кабинета Астера, женщина пропустила адвоката вперед и зашла следом. Замок мягко щелкнул. В кабинете горел свет. На диване еще лежал плед, которым она укрывалась несколько часов назад. Будто почувствовав, что именно она там спала, Рамон бросил на Офелию вопросительный взгляд. Будто имел на это право. Она выпрямилась, насколько вышло. Сейчас, когда они остались наедине в замкнутом пространстве, грудь сдавило. Ближе всего то, что она чувствовала, можно было отнести к страху. Рамон ничего не делал и не шевелился. Пауза, кажется, не затягивалась, прошло лишь несколько секунд, но они растянулись в сотни лет. В темно-синих, чистого, удивительного цвета глазах билась какая-то искра, какая-то мысль, но за ней — только мгла и бездна. Бездна вечности. Сколько ему лет? Тысяча? Две? Что за существо скрывается за лицом молодого адвоката? Его ли это лицо? Глаза точно его. Сама Офелия не умела менять внешность, хотя в последнее время ей казалось, что что-то просыпается внутри, рвется наружу, и вместе с этим растворяется она сама.
Она невольно прижалась спиной к двери, закупорив ее и попыталась напустить на себя вопросительный вид. Будто это не она привела его сюда.
— Здравствуйте.
Его голос звучал иначе. Не так, как она его запомнила. Он обрел глубокие обертона, стал почти бархатистым. Адвокат говорил негромко. Не играя. На отстаивая свою позицию и никого не защищая. Он просто говорил. По спине пробежали мурашки.
— Здравствуйте, мистер Эверетт.
— Рамон.
Она не ответила. Просто не хватило дыхания, чтобы ответить.
— Я должен перед вами извиниться…
— Если вы хотите это сделать, потому что настоял доктор Астер, не стоит себя утруждать, — выпалила она, не шевелясь.
Синие глаза немного потемнели.
— Вы не знаете меня. Поэтому я прощу вам такое предположение…
— Вы простите мне, — отчеканила она с горькой усмешкой.
Офелия вздернула подбородок, удивляясь тому, что страх сменился злостью. Яростью. Эверетт сделал шаг вперед, и она инстинктивно вжалась в дверь. Цепочка карманных часов поблескивала на груди, отвлекая и спасая одновременно. Можно было сосредоточиться на ней и не смотреть в глаза. Ее лицо находилось на уровне его груди. Он будто стал выше. Или просто ближе?
— Я не делаю то, что просят другие, если не хочу этого или с этим не согласен, — прохладно закончил он. Цепочка приблизилась еще на шаг. — Поэтому забудем последнюю минуту и начнем с начала. Я должен… нет. Я хочу перед вами извиниться.
Она молчала. Подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Снова. Но сейчас это не было похоже на сражение. Его лицо сохранило спокойное выражение, хотя в уголках красивых губ она заметила признак улыбки. Слабый ускользающий намек.
— Смерть этого человека уничтожила работу последних месяцев. И я был вне себя от злости. Не рассуждал здраво. Я отозвал свои претензии и убедил комиссию в том, что им не стоит продолжать.
Она хотела сказать, что из-за него погибли пациенты, потому что она могла их спасти. Но не стала. Что-то в его словах и голосе заставило ее молчать. И слушать.
— Я понимаю, что эти двое суток по моей вине стали для вас адом. И хочу загладить свою вину перед вами. Я криминальный адвокат, а вы — лучший кардиохирург этого города. Скорее всего, нам предстоит работать вместе. И не раз. Мы плохо начали знакомство. Хочу это исправить.
Он сделал еще шаг вперед. Теперь при желании Офелия могла его коснуться. Но она прижала ладони к двери, боясь то ли его, то ли себя. То ли просто пытаясь удержаться на ногах. Взгляд затуманился, а сердце билось где-то в горле. Она забывала дышать. Магия этого существа постепенно окутывала ее в плотный кокон. В кокон, где не нужно ничего решать. Можно просто уснуть. Отдохнуть. Раствориться в чужой силе. Сумасшедшей силе древнего существа, который за каким-то чертом напялил на себя личину криминального адвоката. Она вздрогнула, почувствовав аромат. Дорогие духи, смешанные с чем-то терпким и пьянящим. Эмоциональный запах? Она никогда не находилась рядом с Незнакомцами и не знала, что они оказывают влияние на себе подобных. К этому разговору она была не готова. Совершенно. Злость улеглась. Ей на замену пришла усталость.
— Просто больше так не делайте.
С огромным трудом она отделилась от двери, проскользнула мимо него и замерла у стола Дональда, воинственно сложив руки на груди. Ей показалось — или Рамон все-таки улыбнулся?
— Этого недостаточно, — покачал головой он.
У него были чудесные волосы. Не иссиня-черные, как у Ли. А мягкого каштанового цвета. Цвета шоколада или чая.
— Для меня достаточно. Вы должны понимать, как много для меня значит возможность оперировать.
Он удивился.
— Я не врач, миледи. Могу лишь предположить, чего лишил вас. Вы добьете меня отказом.
— Отказом от чего?
— Я хочу полностью изгладить этот инцидент.
— Господин Эверетт. Если вы считаете, что этот разговор или разговор с моим начальником или какие-то знаки внимания заставят меня забыть о том, что из-за ваших действий мои квалификация, опыт и профессионализм были подставлены под сомнение, то вы ошибаетесь. Лучшее, что вы можете сделать, — это уйти. Оставить меня в покое и дать слово, что больше никогда не вмешаетесь в мою работу.
Улыбка исчезла с его лица, в взгляд снова потемнел. Совсем как тогда, когда он орал на нее в коридоре, приехав в больницу через час после смерти пациента. Она не помнила сейчас, что именно он говорил, но в тот момент она его не боялась. И не было этой магической ауры, которая засасывала ее будто в болото. Монолог дался нелегко. Она инстинктивно хотела отгородиться от него. Избавиться от него. Потому что… что?
— Справедливо, — наконец произнес Рамон глухо. — И все же я буду надеяться, что когда-нибудь вы примете мое приглашение на ужин и позволите доказать вам, что я не так уж плох. И совершенно не опасен. По крайней мере для вас.
Неожиданно для себя самой Офелия сделала шаг вперед и протянула ему руку. Адвокат отреагировал с небольшой паузой. Он пожал узкую ладонь доктора и разорвал контакт прежде, чем она успела сообразить, что почувствовала.
— Я верю вам на слово, — проговорила Лоусон. — Вы не враг. И не друг. Я могу идти?
— Еще минуту.
Рамон подошел к ней. Он смотрел ей в лицо так внимательно, будто увидел там что-то необычное. Звуки мира исчезли. Она слышала только стук собственного сердца. Загипнотизированная его взглядом, она не могла отвести глаз, и теперь рассматривала это красивое лицо с четкими благородными чертами, тонким носом и высоким лбом. Опушенные темные ресницами глаза чуть сощурены. Он изучал ее, буквально ощупывал взглядом, снимая слой за слоем и докапываясь до такой глубины, о существовании которой, наверное, она и не задумывалась.
— Вы очень красивая женщина, — наконец сказал он чуть слышно. — И мне искренне жаль, что я причинил вам боль. Я исправил это на бумаге. Если о чем и могу мечтать, то только о том, чтобы вы не воспринимали этот разговор как необходимость. Сейчас я исчезну, как вы просите. И буду надеяться, что когда-нибудь вы сможете меня простить.
Он сделал шаг назад, и магия рассеялась. Грустно улыбнувшись, Рамон наклонил голову в знак прощания, и вышел из кабинета.
Офелия медленно опустилась на диван.
Глава четвертая. Андреас Ли
Рамон Эверетт улыбнулся официантке своей фирменной улыбкой и поднял белую фарфоровую чашку с блюдца. Ли давно привык к его привычке обедать строго в определенное время и желательно в строго определенном месте, и пользовался ею, когда нужен был лишний повод для того, чтобы сбежать из управления. С адвокатом близкими друзьями они не были, но часто общались, иногда ходили куда-то вместе. В последнее время стали чаще пересекаться по работе. Андреас понимал, что Эверетт не так прост, что за его образом скрывается древнее и мощное существо, но ему было все равно. Будучи темным эльфом, он не ощущал угрозы от адвоката. Напротив, ему нравилось их общение. И все было идеально до последней вспышки Незнакомца.
— Я урегулировал произошедшее в клинике, — спокойно сообщил Рамон. — Если тебя это волнует.
— Не люблю, когда страдают невинные.
— Конечно, она отказалась закрепить примирение в более подходящей обстановке, — продолжил он, будто не услышав. — Но главное, что теперь комиссия закрыта.
— Ты перегнул палку.
— Верно. И исправил это. С небольшой задержкой, но все же. Я рад, что все решилось.
Ли посмотрел на него внимательнее. Вид отсутствующий. Смотрит будто в себя. Он решил пополнить свою коллекцию женщин еще одной? Впрочем, ни одна из его женщин и в подметки не годилась доктору Лоусон, которая за несколько дней стала для капитана особенной. Ему нравилось обращаться к ее образу, когда тяжесть расследования лишала сил. Возможность того, что Эверетт перейдет в наступление, он не учитывал. Так даже интереснее?