Анна Томенчук – Ее тысяча лиц (страница 68)
— Мистер Оуэн отказывается со мной работать, — с притворным недовольством сказала Стич. — Зову уже несколько лет.
— Слышал бы Старсгард, что вы тут сотрудников уводите, — хохотнул Грин. — Дилан, я уже забыл, как ты выглядишь.
Тот усмехнулся.
— Марк там раскопал человека, который, предположительно, занимался маскировкой тайной комнаты, — легко произнесла Стич.
Аксель, успевший сбросить с плеч куртку, замер и развернулся.
— Что?
— Ага. Один из рабочих. Может, стажеры свое дело и не знают, но даже им везет. Он начал нести бред в ответ на точечные вопросы о комнате, они побежали к Карлину.
— Почему не ко мне?
— Ну, Карлин у нас главный мозгоправ, — ухмыльнулась Стич. — Как бы там ни было, Марк откликнулся, а потом позвал с собой Баррон. Они провели некое подобие допроса с элементами гипноза. Да-да, в суде не использовать, но нам сейчас не до суда, детектив, нам нужно установить истину. Так вот. Этого парня гипнотизировали. И про комнату он говорить не может. Зато отчетливо помнит, как заливал ее краской.
— Когда это было? — сухо спросил детектив.
— Аурелия предполагает, что во время ремонта.
Стич замолчала так, как будто думала, озвучить дополнительные факты или не стоит. Аксель смерил ее требовательным взглядом. Она улыбнулась самой милой улыбкой из своего арсенала. К сожалению, от каждой «милой» улыбки агента хотелось либо повеситься, либо кого-нибудь пришить. Детектив решил переключиться на Оуэна, который следил за ними с немым вопросом, написанным на лице.
— Дилан. Я рад тебя видеть. Что забыл в управлении?
— Ты сам меня пригласил. И, пока у вас тут пауза в очень важных размышлениях на темы, которые ни оспорить, ни подтвердить невозможно, думаю, намного больше тебя заинтересует то, что ты можешь не просто проверить, но и увидеть собственными глазами. Уверен, тебе крайне интересно, куда звонила наша крошка Лорел. И еще кое-что.
— Да-да, а еще у нас осталось три часа до истечения срока по Мейсону, — вставила Стич. — И я не хочу предъявлять мелкое обвинение, нужно больше.
Грин наконец сел за стол. Удивительно, официально его отстранили, но фактически он продолжил делать свое дело — и никто с этим не спорил. Даже Стич, которая заняла странную позицию, схожую с тем, что делала в Спутнике-7.
— Дилан, говори уже, — попросил Аксель. — И без того голова кругом. Ты же видишь — гипноз!
Программист усмехнулся и выдал коллегам распечатки.
— Расставшись с полицейскими, еще в Париже, она сделала несколько звонков. И один из них — мистеру Бастиану Арнольду Кеппелу-младшему. А еще в газету.
— С редактором я уже связалась, — включилась Арабелла, привлекая внимание Грина. — Упирается, ссылается на журналистскую тайну. Я запросила у начальства тяжелую артиллерию, жду.
— Еще странные звонки? — без паузы спросил Грин, анализируя информацию. Не хотелось даже думать, что там за начальство такое, что журналистская тайна должна лопнуть, как мыльный пузырь.
Мысли о Лорел странным образом причиняли боль и одновременно прочищали мысли. Что с ней произошло? За что ее убили и почему прямо сейчас? Она нашла компромат на Бастиана? Если да, то какого характера? Что такого страшного связывало его с Анной, что он предпочитал это скрывать? Была одна мысль, но настолько дикая, что требовала перепроверки. И, будто уловив ее ход, Дилан самодовольно ухмыльнулся.
— Нет, — ответил айтишник. — Но я же не первый день с тобой работаю, так что решил проверить кое-что еще. Бастиан Арнольд Кеппел был пациентом Анны Перо в Марселе. Он летал к ней в течение почти двух лет: с марта 1991 года по март 1993-го. — Он протянул еще несколько листков. — А потом пропал на пару лет и всплыл в Треверберге уже в 1995 году. Здесь остепенился, вскоре женился на Шарлотте Дарно, представительнице старой аристократии с солидным приданым. Засветился в твоем деле Инквизитора. И больше не отсвечивал. До появления Анны в 2001 году в Треверберге. Тут он усилил свое присутствие как в медиапространстве, так и в СМИ. Начал посещать клубы, охотно раздавать интервью — словом, развил бурную деятельность.
Аксель и Арабелла переглянулись. Агент улыбалась. Грин нахмурился.
— Есть еще кое-что. Раз такая пьянка, я решил проверить всех, кого ты указал: Бастиана Кеппела, Кристиана Бальмона, Кевина Мейсона, Готье Карно. У всех были попытки выдать вам алиби. Бальмон и Карно с ходу заявили, что находились во Франции, но это не так.
— Я знаю. Бальмон был здесь, встречался с Анной. Не думаю, что он убил. А секретарь… Судя по тому, что рассказала Лорел, он был одержим Перо. И покончил с собой.
Глаза Дилана сверкнули.
— Да. Только вот я решил… Хм, агент, надеюсь, тут нет лишней прослушки? Порой я действую без протокола. Проблемы мне не нужны.
Стич улыбнулась.
— Говорите как есть. Что вы нарыли о секретаре?
— Смотрите.
Он повернул тяжеловесный компьютер экраном к ним, нажал «плей» и принялся комментировать неустойчивую картинку:
— Это поезд Прага — Треверберг, который прибыл в Треверберг в день убийства в 17:23. А вот этот вот молодой человек, — он ткнул в дисплей, — Готье Карно. — Дилан выключил видео, включил другое. — А это поезд Треверберг — Прага, отбытие в 02:53. И вот опять Готье Карно. Судя по всему, на вокзале он появился примерно в полвторого ночи. Бродил по залу ожидания. Вам нужно опросить охранников, сотрудников, возможных свидетелей по протоколу. Но без протокола я могу сказать, что…
— Он двигается как загнанный зверь, — негромко сказала Стич. — Рваная траектория, как будто мечется. Посмотрите, подносит руку к лицу.
— Вот контакты бортпроводников, которые обслуживали вагон, в который он сел, — спокойно продолжил Дилан. — Дальше — ваша забота.
Аксель и Арабелла переглянулись.
— Я ничего не понимаю, — наконец признался Грин.
Стич вздохнула.
— Я пока тоже. А по Мейсону что-то есть?
Дилан вздохнул.
— Грин, я смотрю, вы тут все одинаковые. Вам сколько информации ни дай — все мало. Мейсон — скользкий тип и осторожный. Вам тут с Карлином лучше поговорить. По моей части по нему чисто. Ну, относительно. Но я продолжу искать.
— Хорошо. Детектив Грин, мы с Карлином на допрос Мейсона. Хотите послушать?
— А что с Кеппелом?
Арабелла помрачнела.
— Он успел покинуть Треверберг. Час назад его самолет взлетел из Праги, мы не успели остановить. Следим.
— Черт. Но откуда он мог узнать?
Она пожала плечами.
— Судя по всему, он не знает. Просто деловая командировка. В его офисе меня уверили, что он улетел на выставку в Штаты и вернется через несколько дней. Я уже связалась с ФБР. Брать его там не будут, но последят. Вернется — примем.
— Примем как минимум за нарушение подписки о невыезде, — фыркнул Грин.
— Которую он вам не давал.
— Какого черта ты здесь делаешь?
Готье смотрел на меня странно темными глазами. Я почти не различала радужки, только огромные, похожие на черные дыры зрачки, ритмично пульсировавшие в такт биению его сердца. Ассистент и раньше баловался травкой, но это не мешало выполнять обязанности. До этого момента Карно ни разу не посмел нарушить мое уединение. Он всегда ждал меня. Ждал столько, сколько нужно. И я привыкла к тому, что в минуты слабости и одиночества могу обратиться к его нежности, силе и доверчивости. Ко всему тому, что он мог мне дать — и с наслаждением давал все эти годы.
Впервые Готье выглядел… взрослым?
— Ты же говорила, что с ним все к-кончено! — вскричал ассистент. От нервозности и гнева он слегка заикался, но почему-то этот маленький дефект добавлял ему вес. Почему-то он казался серьезнее, внушительнее, чем был на самом деле.
Я разозлилась. Посмотрела на огромную лужу на полу. Перевела дыхание. Мне нужно было несколько мгновений наедине с собой. Но времени не осталось: Готье сделал шаг вперед, и мне пришлось перейти к агрессивной защите.
— Посмотри, придурок, я из-за тебя разбила вино! — закричала я, ожидая, что он привычно втянет голову в плечи и отступит, сделает один маленький чертов шаг назад. — Ты виноват! У меня нет запасной бутылки. Это редкое вино! Иди и купи мне новое.
Но он лишь двинулся на меня. Почему-то подумала, что он всегда казался мне двадцатилетним парнем. А сейчас, взъерошенный, небритый, он будто впервые выглядел на свой возраст. Ему тридцать. И десять лет из тридцати он провел подле меня. Всего на мгновение, но мне стало… стыдно? Что не позволила ему построить собственную жизнь? Какой бред. Он сам связал свою жизнь со мной. Прекрасно знал, на что идет. Мог избавиться от меня в любой момент. Но сейчас он неадекватен. Надо как-то успокоить его. Как? Наверное, нападение — неверная тактика. Соблазнить? Это мне всегда удавалось. Я натянула на лицо улыбку, но выражение его глаз не изменилось. В них по-прежнему было до крика страшно смотреть.
— Я видел, слышал, чувствовал, как ты отдавалась ему, как стонала под ним. Ты говорила, что все кончено. Брак закончен, у тебя другая жизнь. А вместо этого трахалась с ним на этом диване так, будто вы подростки!
Он слегка обернулся, махнул рукой и снова сосредоточил на мне пылающий взгляд. Я почувствовала, как горло сжимает иррациональный страх. Любая бы отступила, но меня гнало вперед.
Что он станет делать, если я не поддамся?
Что он сделает, если я решу его разозлить?
Сможет ли он раскрыться по-новому в постели, если я его соблазню? Если я продолжу провокации?