Анна Томенчук – Ее тысяча лиц (страница 29)

Что ж, с боем — это тоже хорошо. И злиться хорошо. Он сейчас был в ярости. И возможно, только эта живая, сокрушительная ярость позволяла ему держать себя в руках перед встречей, к которой он морально готовился все это время.

Взглянув на часы, Грин схватил с вешалки темно-синий пиджак, надел его, расправил, чтобы ничего нигде не топорщилось, закатал рукава до локтя и, подобрав папку с делом Перо, вышел из кабинета. Нужно было спуститься к допросным, встретиться с бывшим мужем своей бывшей возлюбленной и девочкой, которая вполне могла оказаться его биологической дочерью. Всегда оставалась вероятность, что там, на базе, Анна делила постель не только с ним, но Грин предпочитал держать эту мысль подальше.

Акселю было интересно: почувствует ли он хоть что-то? Помимо холодного профессионального любопытства, которое заставляло его задавать правильные вопросы и находить ответы.

— Привет, шеф.

Аксель резко развернулся и с удивлением посмотрел на Говарда Логана, который стоял в коридоре рядом с допросными. Дорожная сумка через плечо, волосы также неряшливо всклокочены, а на лице такая счастливая улыбка, будто он либо женился, либо выиграл в лотерею.

— Логан.

Мужчины обменялись рукопожатием.

— Я слышал, тут шикарное дело.

— Поэтому бросил курсы?

Говард расхохотался. Чего он такой довольный? Конечно, это уже не тот паренек, который пришел в управление и нарвался на самое кровавое дело последнего десятилетия. Прошло два года, Логан чуток возмужал. Только во взгляде появилось то самое ледяное спокойное выражение, которое свойственно криминалистам. Особенно тем криминалистам, которые работают с сериями.

— Взял там что-то типа академа. Артур написал письмо, в котором привел примерно десять причин, по которым я вам немедленно нужен.

Аксель улыбнулся.

— Окей, офицер. Ты в команде. Тресс и Карлин введут в курс дела. Располагайся.

— Так просто? — изобразил удивление Говард. — И… — Он протянул руку к собственным волосам.

Аксель пожал плечами, улыбнулся.

— Все меняется, господин бывший стажер. Увидимся через пару часов. Надеюсь, ты успеешь изучить материалы и подкинуть свеженьких дров в наши размышления. И да, у Карлина новая ученица.

Говард закатил глаза.

— Не в этом смысле, — рассмеялся Грин, чувствуя, что его отпускает. Что бы он там ни говорил, конкретно сейчас Аксель был рад возвращению Логана. Паренек мыслил нестандартно, обогащая команду.

В допросную Аксель вошел в отличном настроении. Кажется, стажер стал тем последним винтиком, которого не хватало для обретения душевного равновесия. Промелькнула мысль, что в таком состоянии он бы даже спокойно смог встретиться с Баррон и объяснить ей, почему не стоит его больше привлекать к лечению Энн. И даже смог бы снова посмотреть на Энн — без флера больных эмоций и ужаса. И чувства вины за то, что позволил себя ослепить. Он будто набрал силу, выстроил внутри непреодолимые для чужого влияния стены.

В начале месяца ему исполнилось тридцать пять. Прекрасный возраст, чтобы повзрослеть.

Дверь отворилась, пропуская Адарель в компании с худощавым мужчиной. Мужчина был выше Адарель, но чуть ниже детектива. Черные волосы щедро пересыпало солью седины, но лицо оставалось гладким и моложавым. А холодные серо-стальные глаза смотрели так, будто Кристиан Бальмон прошел через ад и вышел оттуда не просто живым, а победителем и все там заморозил.

Несложно было представить, как выглядел месье Бальмон в 1988 году. Убрать седину, вот эту вот сеточку усталых морщинок, чуть-чуть подогреть взгляд — и все, красавец с экрана. Впрочем, на артиста он похож не был. Напротив, Бальмон являлся тем человеком, кого так безуспешно пытаются играть плохие актеры. Явно из благородных: осанка выдавала мужчину с головой. А движения были плавными и мягкими, несмотря на то что увиденное в царстве Кора явно его потрясло.

— Месье Бальмон, — Ада неуместно коснулась плеча Кристиана, привлекая к себе внимание, тот резко повернул голову, — это детектив Аксель Грин, руководитель следственной группы. Детектив, это месье Кристиан Бальмон, бывший муж Анны Перо и ее партнер по бизнесу. Он соорганизатор конференции, которая начнется завтра, и совладелец сети центров психологической помощи, которые носят имя Перо.

— Почему Перо, а не Бальмон? — спросил Грин.

Кристиан перевел на него тяжелый взгляд и улыбнулся. Детектив протянул руку. Рукопожатие. Крепкое, но короткое.

— Спасибо, офицер Розенберг.

— Я побуду пока с Жаклин, — зачем-то сказала она, бросила на Кристиана слишком откровенный взгляд и, выйдя из комнаты, мягко закрыла за собой дверь.

— Мне нужно ответить на ваш вопрос?

По-английски Бальмон говорил хорошо, но с заметным французским акцентом.

— Да, — просто сказал Грин.

Стоит ли объяснять, почему это важно? Говорить про мотив, про то, что полиции способна помочь каждая фраза, каждая деталь? Эти аргументы давно набили оскомину. И сейчас, когда люди так любили криминальные истории, когда каждый год выходило по несколько весьма достоверных детективных фильмов, повторять одно и то же казалось глупым. Поэтому Аксель ограничился обыкновенным «да», инстинктивно определяя, что Бальмон все поймет.

Он слегка напоминал Грину Арнольда Нахмана, ученого, с которым пришлось познакомиться в прошлом году. Холодный. Вне времени и пространства. Собранный. Благородный. И что-то еще. И вот это «что-то еще» определяло всю личность мужчины.

— Потому что люди идут к врачу, а не к инвестору. Неважно, на чьи деньги построены центры, неважно, какие работы я когда-либо писал. Важно, кто ведет занятия, кто подбирает других врачей и психологов, кто каждый день находится на виду. Анна — душа этих центров. Да, она вырастила несколько десятков первоклассных специалистов, а сеть сохранит ее имя, но это не сможет ее заменить.

— Расскажите мне об Анне, пожалуйста. Какой она была?

Кристиан откинулся на спинку неудобного стула и посмотрел поверх детектива куда-то в стену, задумавшись.

— В последние несколько лет мы общались мало и только по работе. Она держалась со мной холодно и профессионально. Я не знаю, какой она стала. Но если отвечать на вопрос буквально, то я бы охарактеризовал ее так: стихия. Анна легко налаживала связи, погружалась в них с головой и так же легко выныривала. Ей доверяли люди. И это помогало строить бизнес.

Еще один бизнесмен.

Грин безошибочно понял две вещи: Кристиан не был инициатором развода и Кристиан до сих пор ее любил. Почему-то не удивляло. Где-то на подкорке Грин тоже ее любил.

— Когда вы расстались?

— Семь лет назад.

— Почему?

Ледяной взгляд мужчины метнулся к лицу Грина.

— Это важно? Подозреваемый номер один всегда муж? — Впервые в его голосе угрожающе прозвенела сталь.

— Именно, — спокойно откликнулся Грин. — Даже не представляете, насколько важно.

«От тебя она тоже ушла сама?»

Взгляд Бальмона потух. Мужчина рухнул в воспоминания и на несколько долгих мгновений отключился от реальности, вырывая из лап памяти то, что нужно было предъявить свету.

— Кто ее убил? — глухо спросил француз.

— Мы работаем над этим.

— Почему ее лицо…

— Срезали? Это мы и пытаемся понять, месье. Почему вы развелись?

— Вы ничего о ней не узнали, правда? — Кристиан будто обрел связь с самим собой и посмотрел Грину в глаза. — Вы не знали о том, что ее год не было в Марселе? Анну похитил ее собственный пациент и держал на яхте. Нашли ее чудом. Ее — да. Его — нет. Как вы считаете, после года в неволе с другим мужчиной можно ли вернуться к мужу как ни в чем не бывало и принять дочь? Или, может быть, продолжать жить дальше, не шарахаясь от каждого нового пациента? Или выйти из психиатрической клиники, где ты провел еще год, и восстановить все, что имел до того момента, когда твой пациент, человек, которого ты знаешь лучше собственного ребенка, оказался монстром?

Аксель глаз не отвел и ничем не показал, насколько его шокировали только что произнесенные слова. Он запомнил каждое слово, каждое движение глаз, выражение лица Кристиана, на котором отразилась ужасающей силы боль, отчаяние мужчины, который на смог защитить свою женщину — и поэтому ее потерял. Грин понимал: стоит проверить, убедиться, что это не ложь. И в то же мгновение оборвал сам себя: Бальмон не лгал. Скорее, даже преуменьшил то, что произошло на самом деле.

— У вас есть данные этого человека? — после паузы произнес детектив.

— Он явно сменил имя.

— Месье Бальмон…

— Прошло почти десять лет, детектив. Если бы он хотел ее убить сразу, то убил бы. Но он жил с ней год. На яхте. Заботился о ней как мог. А потом исчез. Ускользнул из рук египетской полиции в день, когда яхту собирались арестовать. Его след потерялся в дикой Африке. Возможно, там же потерялся и он сам.

— Кроме этого пациента был кто-то, кто мог желать Анне потерять лицо и раствориться в небытие?

— Половина специалистов Европы, — с удивительной грустью ответил Кристиан. — Анна была слишком яркой. Триггерила всех вокруг, пробуждая в них лучшее и худшее одновременно.

— Нам бы сузить круг подозреваемых, — усмехнулся Грин. — Пока понятно, что ее ненавидели женщины за то, что любили мужчины. Ненавидели коллеги за то, что она была успешной. Ненавидели мужчины, которым она отказывала. Она приезжала в Треверберг, отрывалась здесь, возвращалась обратно. Но убили ее здесь. Прекрасно зная, где она остановится. Более того, зная строение дома. Убили ее в тайной комнате, которую наши специалисты искали почти три дня. Но с домом связано еще несколько сотен человек, список которых мы формируем и проверяем.