Анна Томченко – Развод. Внебрачный сын мужа (страница 5)

— А о ней ты подумала прежде чем меня выставлять?

Я отвернулась и с психу толкнула сумку с вещами ногой в гардероб.

— А о ком ты думал, когда другую девку в постель укладывал? — зло спросила я и первая прошла в детскую. Матвей сидел на краю детского кресла и смотрел, как Алиса раскладывала игрушки. Он был настолько забитым и напуганным словно его весь день мучили.

— Ну малыши… — зашёл Яр в детскую. — Кто мне расскажет чем вы занимались без меня?

Ярослав играл роль доброго папеньки, но верила ему одна Алисса. Матвей же слез с кресла и спросил тихо:

— А когда вы меня отвезёте к маме?

Ярослав на секунду замер и показалось, что был растерян. Но всего лишь на секунду. Потом он вернул себе добродушное выражение лица и уточнил:

— А разве тебе с нами плохо? — он рассматривал Матвея, склонив голову к плечу и верно не замечал того. что сидела я. Одинаковый нос, скулы, глаза. Я прекрасно помнила детские фото Ярослава, чтобы испытывать надежду на то, что все это просто дурной сон.

— Нет, но я хочу к маме… — протянул Матвей и уткнулся носом в игрушку, а я вышла из детской.

Спустя пару часов я наконец-то смогла уложить Алису и зашла в спальню к Матвею, который сидел уже в пижаме на кровати, а Ярослав что-то ему тихо говорил. Они подняли на меня глаза, но я, ничего не сказав, вышла. Закрылась в кабинете Яра и стала ждать.

Муж появился на пороге через сорок минут, за которые я себя успела извести.

— Почему ты ему ничего не объяснила по поводу матери? — спросил холодно Ярослав. Таким тоном он говорил с ответчиками и оппонентами.

— А ты мне что-то объяснил? — я встала с его кресла и прошла к дивану. Села на него с ногами и обняла подушку.

— Что тебе было непонятного в том, что я сказал, что он живет с нами? Что за сказки ты ему рассказывала? — зло произнёс Ярослав.

— Я говорила то, что было по меньшей мере логичным! — вспылила я. — А ты бы мог предупредить, что малыш потерял бабушку, а не ставить меня перед фактом, когда у ребенка начнётся истерика. Когда она скончалась?

— Какая тебе разница? — брезгливо спросил Ярослав и вытащил из бара коньяк. — У тебя есть задача: воспитывать детей, зачем ты лезешь куда-то?

— Может потому что мне для того, чтобы воспитывать, надо хотя бы что-то знать? — парировала я.

— Тебе достаточно знания, что по документам ты его мать и все… — отрубил муж и я не выдержала.

— Яр, это не так делается, — я отбросила подушку и встала. — Ты должен понимать, что если я и играю по твоим правилам, то это только из-за сочувствия к ребёнку, но явно не из-за твоих приказов. Для меня ты предатель…

Яр со звоном поставил на стол бокал и медленно повернулся ко мне. В его темных глазах бурлила всеми оттенками чёрного бездна.

— Да что ты знаешь о предательстве, Вик? — спросил он холодно и зло. — По тебе предательство это измена, да? А по мне предательство это когда любимый человек отказывается жить. Кричит и плачет, чтобы его отпустили. И самое дерьмовое, Вик, что малодушие, жалость, понимание, они толкают на то, чтобы принять эти желания.

Я застыла не в силах что-то ответить на такое заявление.

— Если уж говорить о предательстве, то я с ним живу последние годы. И каждый раз задаюсь вопросом, а действительно ли ты хотела уйти или это был бред? Потому что если первое, то все, что я делаю, наша дочь, наша семья это зря! Потому что я тебя просто держу тебя возле себя.

Если Ярослав считал, что я могла как-то иначе реагировать тогда, то он ошибался. Это невосполнимое горе — потерянный ребёнок, и любая мать на моем месте не хотела бы жить. Вариться в иступляющей боли, которая кожу заживо сдирала.

— Так если я тебя предала… — онемевшими губами сказала я. — Оставил бы. Зачем живешь с предательницей. Хотя погоди! Ты и так оставил. Ушёл к другой в то время, когда я оплакивала нашего ребёнка. Ты в это время был с его матерью. Ты жил, а я существовала!

Мой шепот звучал все ниже, а слёзы лились из глаз без остановки.

— Так что же ты, такой преданый, — сказала я, подавшись воздухом. — Что же ты не бросил меня предательницу? Что же не ушёл?

Ярослав бросил на меня взгляд и меня прижало к полу.

Острый нож провернулся в сердце, выворачивая его наизнанку.

Душа заскулила.

Потому что во взгляде супруга, который был для меня всем миром, я увидела вину.

Губы дрогнули, и я заторможено произнесла:

— Ты и хотел тогда уйти от меня… Яр, ты же… поэтому ребёнок родился… Ты хотел уйти…

Глава 7

Мои губы затряслись. Я приложила к ним ладонь, чтобы не закричать.

Он хотел уйти. Ему осточертела жена калека, которая ни родить не смогла бы, ничего другого сделать. Он был в подвешенном состоянии, где на одной чаше весов была я, авария, потерянный сын, а на другой — женщина без проблем, без истерик, без боли.

— Что тебя остановило, родной? — спросила я, присаживаясь на диван. Хотя больше было похоже, что я на него упала. Я снова ощущала боль во всем теле. Снова мне дробило кости. Снова бессонные ночи и голоса врачей были рядом.

— Не говори ерунды… — глухо сказал Ярослав и сделал шаг от стола. — Не надо приписывать мне все, что тебе в голову придёт.

Муж расстегнул верхние пуговицы рубашки, бросил на полку часы, снятые нервным рывком с запястья. Взлохматил волосы, превратив идеальную укладку в просто растрепанное нечто.

— Я не приписываю… — сказала, я и губы онемели. Их сковало холодом, и он расползался по всему телу, захватывался горло и комком падал вниз, вымораживая все в груди. — Я вижу. По глазам вижу, что ты хотел уйти, но сейчас боишься в этом даже себе признаться.

— Вика, ты ничего не знаешь… — Ярослав приблизился и сел на корточки возле моих ног. Дотронулся кончиками заледеневших пальцев моих коленей. — Не суди, ты не представляешь, что это был за ад…

— Представляю… — тихо произнесла я, смотря в одну точку, на книжные полки у противоположной стены. — У тебя была хорошая жизнь. Успешная карьера. Красавица жена, молоденькая, глупенькая, нежная, которая тебе в рот заглядывала. Должен был родиться ребёнок. И все это полетело к чертям из-за одной аварии. Которую никто не мог предположить. И жена вдруг теперь не красавица. И наивности и молодости в ней не осталось. И ребенка. Долгожданного наследника, мальчика, продолжения твоей фамилии не будет…

Слова резали горло.

Меня душила боль и осознание в какой лжи я все время жила.

— Вика… — хрипло произнёс Ярослав. — У меня осталась красавица жена, которая вдруг решила, что жить не надо. У меня была практика, которую надо было продолжать вести несмотря ни на что. У меня было время, которого перестало хватать, а ещё грядущие операции, реабилитации. Потому что я не хотел оставлять свою красавицу жену. Я не хотел.

Яр опустил лицо и у меня что-то дрогнуло внутри. Передо мной сидел не адвокат Воскресенский, а Ярослав, которому было больно.

— Это получилось случайно. Я не думал ничего затягивать. Я не хотел никогда тебя бросать. Я не представлял как иначе… — продолжил муж, а я закусила губы.

— Но ты устал… — тихо перебила его я. — И та другая оказалась глотком воздуха. Тебе просто надо было вырваться из запаха лекарств, из моих слез, из череды врачей…

— Вика не так все было! — резко и зло сказал Яр, поднимая на меня глаза. — Я ничего не планировал. Я думал меня бес попутал. Я думал…

Я отстранилась от мужа. Любое прикосновение отдавалось тянущей болью внутри, словно все внутренности менялись местами. И от этого меня мутило. Тошнота подкрадывалась медленно и осторожно.

— Как долго? — спросила я, стараясь не смотреть в глаза мужу.

— Пара встреч… — выдавит Ярослав сквозь зубы.

— А потом что? Одумался? — я хотела говорить без сарказма, но у меня не выходило. Нота иронии все же проскользнула в голосе, и Яр переменился в лице.

— Я не одумался… — зло произнёс муж. — Я выбрал семью. Я выбрал тебя. Мне кроме тебя никто не нужен был.

Я ему не верила. Мне казалось это была долгая связь. И мне казалось она началась еще до аварии. Мама сказала она видела их с ребёнком. Даже если взять самое худшее, что сразу после аварии Ярослав сходил налево, то выходило, что мама их видела, когда прошло чуть больше года или полутора лет.

Он не знал, что она была беременна?

Или эта встреча как раз и была для того, чтобы она показала ему ребенка?

Или как все это было?

— А Матвей? — уточнила я. — Это была страховка на тот случай, что я не смогу родить ребенка?

Яр резко встал и прошёл к столу. Посмотрел в окно и нервно и зло выдал:

— Я на психа похож? — спросил он.

— Ты похож на человека, который весь прагматично относится к вопросам морали… — спокойно ответила я, хотя внутри все заходилось пламенем и горело.

— Я не планировал ничего такого! — зарычал Ярослав, снова увидев во мне оппонента. — Это была случайность и узнал я о ней слишком поздно. Она без моего участия решила родить и уже потом приволокла мне ребенка! А мое мнение ты знаешь! Лучше бы его не было. Лучше бы не было свидетельства моей ошибки.

Я медленно встала с дивана и прошла к двери. Ноги одеревенели и кололи. Я стискивала зубы, чтобы не завыть, но все же нашла в себе силы предложить:

— Верни ребенка его матери. Он ее любит и скучает.