Анна Томченко – После развода. Муж бывшим не бывает (страница 36)

Ребёнок это не котёнок. Его никуда не заткнёшь, не присунешь, не денешь и это вечное напоминание.

О каком прощении вообще может идти речь? Ребёнок это автоматически не прощение.

— Я поеду. — Сказал я, пытаясь успокоиться, потому что чувствовал, как горло опять спазмирует.

Лика попробовала вздохнуть и что-то сказать мне, но я не стал слушать. Это было больно находиться рядом с женой. Особенно после момента, когда мне показалось, что все может у нас с ней разрешится, как-то сгладится. Я действительно считал, что некоторые вещи не должны сталкиваться и делал все возможное на протяжении этих нескольких лет для того, чтобы ни семья, ни дети не знали о наличии другой, другого ребёнка. Но когда что-то идёт не по плану, остаётся только курить и маневрировать.

Я сел в машину, нахмурился, посмотрел на Градова.

— Сделай все в лучшем виде и реши вопрос с проживанием детей так, чтобы не было никаких подводных камней.

Градов хмыкнул, вскинул брови, но все же кивнул.

— Постарайся сделать это максимально быстро, чтобы Кристина уже через пару месяцев была свободной женщиной. Так, чтобы этот засранец не смел даже к ней приближаться.

Сам говорил, а у самого перед глазами все плыло. Пьяное, дерьмовое какое-то чувство того, что я на краю и остаётся только прыгнуть, затапливало с головой.

— У тебя все хорошо? — Спросил Градов и потянулся ко мне. Но я покачал головой, не видя смысла отвечать.

— Нет, Паш, не все хорошо у меня. Я жене сказал, что мы разводимся так и так.

— Знаешь, лучше сказать, чем ходить и каждый раз её в раны тыкать пальцами. — Нервно выдал Павел.

Его раздражали любые двусмысленные ситуации. Любые непрозрачные схемы. Для него это было как издевательство что ли.

— И если тебе не трудно, все-таки подготовь бумаги на мой развод с тем, что Лика получит все, что захочет.

Градов вздохнул и заверил меня ‚ что сделает все в лучшем виде.

Когда мы с ним разъехались уже в городе, я вдруг понял, что во всей этой ситуации оставался один неизвестный.

Причём настолько ‚ что я даже сам не понимал, как эту карту разыграть.

Костя мне врал.

Когда я посадил его в машину и повёз из дома в город, то…

— Да не знаю как, я это увидел. Боком показалось, что знакомая!

— А мы же знаем своих детей. Очень хорошо знаем, когда они недовольны. Знаем, когда они голодны. Мы даже знаем, когда они врут. — Заметил я это после всего перформанса, который устроила мать в загородном доме.

Я тогда от неё не добился между прочим ответа, зачем она поступила именно таким образом. Она все сводила к тому, что ей важно было показать Лике, что никто не претендует на меня. Ей важно было объяснить, что у Лики жизнь не изменится.

И вот Костя ещё.

Он что-то скрывал.

— Слушай, лучше я это от тебя узнаю, чем от кого-то другого. — Выдал я, кода мы отъехали уже на приличное расстояние от загородного дома.

Костя только рычал, и я понимал его.

Одна нелепо брошенная фраза обошлась ему очень дорого. Она обошлась ему в то, что беременная жена вдруг подорвалась и решила уйти. А Дина не та девушка, которая принимает поспешные решения. Она с чисто восточным благоразумием всегда подходит к выбору. Она с благоразумием общалась со всеми членами семьи.

Она старалась быть приветливой, как бы ей иногда это не обходилось дорого. Она принимала уклад. Она была очень правильной и поэтому, чтобы Дина среагировал так, это надо было увидеть что-то такое, чего не заметил ни я, ни Лика.

— Костя, Костя…

Я потянулся, потряс его тогда за плечо.

— Да не знаю я её. Что вы ко мне привязались? Обознался и теперь вешаете на меня клеймо.

Костя повернулся ко мне, взмахнул рукой, желая освободиться, но я только сильнее сжал пальцы.

— Кость, не надо играть в эти игры. Я тебя прошу. Мы же с тобой взрослые люди.

— Вот именно, взрослые люди. А ты отчитываешь меня сидишь, как какого-то малолетку.

— Мне важно знать, откуда ты знаком с Айгуль.

— Я не знаком с ней. Я не знаю кто это. Если бы я знал, я бы не стал таким образом ситуацию выкручивать. Что я, как маленький, должен здесь сейчас стоять и объясняться, что нет, нет, мне показалось. Если бы я её знал, я бы так и сказал, где я её видел, когда я её видел, при каких обстоятельствах. Нахрена мне это скрывать?

Почему-то что-то противное колыхнулось тогда ещё.

Колыхнулось и заставило меня посмотреть на ситуацию под другим углом.

50

Глеб

Не добившись ничего от Кости, я закинул его домой. Сам, выждав какое-то время для того, чтобы успокоиться и прийти в себя, набрал Айгуль. Она уже была у себя.

— Я сейчас заеду — Произнёс я раздражённо. Понял как меня все это вымораживало.

Я приехал. Руслан тут же, увидев меня, потянулся. Я поднял его на руки. Вот ведь судьба на самом деле злодейка. То, от чего бежали, к тому и пришли в итоге. Меня раздражало наличие внуков возле Лики, но при этом как-то так вывернулась ситуация ‚ что по факту я почти в полтинник должен растить ребенка, и это было возможно, с точки зрения рока и предназначения вполне оправданно.

Айгуль сидела на кухне. Нахохлилась. Обняла себя за плечи. Я отпустил Руслана.

Сказал ему, чтобы поиграл в детской, а сам двинулся к столу. Сел напротив.

— И что это было?

Айгуль бросила на меня холодный, недовольный взгляд.

— Это было то, что называется маневрируй, как только можешь. В этой ситуации, Глеб, ты обещал, что все будет нормально. Я ни в чем не виновата. Я не приходила. Я не умоляла твою жену оставить тебя, дать тебе развод или ещё что-то. Я не понимаю, почему в этой ситуации сейчас буду страдать я и мой сын.

Вот в этом было отличие Айгуль от любовницы. Она поняла, что мне это не нужно, и когда мы встретились, даже не раскручивала эту тему. И сейчас, когда она приехала с ребёнком на руках, она тоже не крутила тему того, что мне нужна любовница, с ней мне будет хорошо, поэтому я должен уйти от жены.

Хитрожопая дрянь.

Она давила на то, что она ни в чем не виновата. Она в этой ситуации сторона, которая пострадала, и вообще все вокруг скоты и безумно нехорошие люди.

— Так давай ты сейчас закончишь свою песенку и ответишь мне на несколько вопросов. Какого черта ты попёрлась с моей матерью к моей жене?

— Какого черта я попёрлась? А я тебе сейчас объясню.

Айгуль резко встала из-за стола и прошлась вдоль небольшой кухни.

— Мы жили хорошо. Жили с Русланом. У нас не было никаких, скажем так, недоразумений. Мы не попадались на глаза твоей семье. Мы не лезли никуда. А вот сейчас, когда все начинает бушевать, мне страшно. Мне страшно, что результатом этих изменений станет то, что мой ребёнок может в этом как-то пострадать.

Поэтому я буду использовать все возможные способы для того, чтобы снизить риск этих страданий. И да, бабушка, самый хороший вариант.

Расчётливая стерва.

Я вздохнул:

— Только ты мне вот знаешь ещё один момент проясни. — Я посмотрел на неё пристально тяжело. — Откуда тебя мой сын знает?

У Айгуль напряглась спина, и она вдруг стала вся похожа на натянутую струну.

— Я его не знаю. — Произнесла она дёргано и сбивчиво. — Я вообще не поняла, вылез какой-то мужик и утупился на меня.

— Ты же понимаешь ‚ что я разозлюсь, если пойму, что ты врёшь? — Тихо спросил я, чувствуя, как ком тошноты подобрался к горлу. Омерзительное чувство, когда ненавидишь сам себя.

Айгуль резко развернулась и взмахнула руками.

— Глеб, я не собираюсь ни оправдываться, ни доказывать что-то. Ты прекрасно знаешь ‚ что если у тебя есть какие-то вопросы, ты их, во-первых, можешь озвучить.

А во-вторых, ты можешь найти подтверждение либо опровержение своим догадкам.