Анна Томченко – После брака. Ненужная бывшая жена (страница 27)

— И вообще, если бы ты знала…

— Что я знала? — Сказала я, оставляя сумку и наклоняюсь, чтобы расстегнуть босоножки.

Паша замер посреди прихожей и посмотрел на меня, как будто бы впервые видел.

— Что, Паш? Я должна знать, что имею полное моральное право общаться с тем, с кем хочу или может быть, что ты не имеешь никакого морального права высказывать мне претензии? Паш, что я должна знать?

— Ты вообще должна знать, что он какой-то скользкий червяк. — Рявкнул Паша на весь дом и начал ходить взад вперёд.

При этом прижимая свободную руку к рёбрам. Я не знала был ли у него корсет или ещё что-то, но то, что закрытый перелом пытались все-таки как-то быстро срастить, было ясно.

— Вообще не бывает настолько безгрешных людей! У всех есть грехи! И вот понимаешь, было бы намного проще, если бы я знал о том, какие грехи у него есть. Но, нет у него никаких грехов! — Паша не говорил, Паша кричал.

И нет, это не было для меня каким-то шоком. Я в основном всегда воспринимала его недовольство как белый шум, либо просто как один из раздражителей, на который уже не стоит реагировать. Паша в большинстве своём говорил очень громко, очень эмоционально. Нельзя воспринимать за крик то, что он просто выдавал какую-то инфу с чувствами.

— И вот знаешь, что самое подозрительное? Его эта ситуация с тем, что тут купил земельку! Тут купил земельку! При этом нормально оформить у него как будто бы лапок не хватило. Но знаешь, что я тебе могу сказать? Что не оформляется нормально, значит изначально не было так куплено! Поэтому здесь ещё большой вопрос, сколько земли ему принадлежит по этому посёлку. И вот не надо сейчас мне делать такие глаза, как будто бы…

— Ох, Паш, ты во всем видишь какой-то двойной подтекст.

— Да! Я во всем вижу двойной подтекст Таня, потому что я не первый день работаю. Я не первый день знаю людей. Людей, которые обходят закон. Людей, которые стараются этим законом играть. Не надо мне закатывать глаза.

Я даже не закатывала глаза, я стояла в прихожей и слушала его. Он ходил уже по залу, размахивал здоровой рукой, при этом задыхаясь от собственных слов, но все равно не мог остановиться.

— Да ещё вот этот проект федеральной трассы! Уж больно он очень сырой и по факту, если это никому не нужно, то это так и останется в перспективе. Но тем не менее, он будет все эти участки, которые сейчас у него ещё не до конца оформлены в нормальную собственность, продавать именно с тем расчётом, что здесь будет лежать федеральная трасса. Но я тебе могу сказать, здесь не ляжет федеральная трасса, из-за того, что он собирается выкупить земли которые принадлежат сельхозам.

Паша рявкнул это и взмахнул здоровой рукой, выставляя палец куда-то в сторону окна. Я пожала плечами. Двинулась в сторону кухни, вытащила чайник-заварник, налила воды.

— А у нас, согласно закону, все, что принадлежит сельхозпредприятиям, не имеет возможности для любого вида отчуждения. Он даже землю эту в аренду взять не может! Он не может оформить на неё никакой сервитут! Поэтому здесь ещё надо посмотреть, на основании чего он собирается здесь отжёвывать площади. И да, кстати, говоря о том, что он здесь продаёт и сдаёт в аренду какие-то помещения. Это тоже большой вопрос, потому что ни одно здание нормально не зарегистрировано.

Паша ходил, бросался обвинениями, взмахивал рукой, а я понимала, что пока он сам не выговорится, пока он не выскажет все, что он думает по этому поводу, его в принципе останавливать бессмысленно.

— И вот после этого ты не можешь говорить, что ничего такого страшного в том, что вы общаетесь. Нет, Таня, это страшно! Мне никогда не нравились аферисты. Аферисты всегда заканчивают плохо! Ты не хуже меня это знаешь, поэтому не надо, чтобы он своими лапами залез в нашу семью. Он на тебя что-нибудь может оформить, а потом будет знать, что я все равно не смогу никак пройти мимо, брошусь в любом случае тебя вытаскивать. Тебе помогать. Вот на это наверное и есть расчет.

— Господи, Градов, у тебя такое самомнение, что я не знаю, кто его может переплюнуть… — Едко произнесла я, запрокидывая голову назад и качая ей.

Волосы хлестанули по спине, и с этой же стороны раздалось хриплое рычание.

— Знаешь что, Танечка?

Танечка.

Таня.

Танюша.

Для каждой ситуации разное определение. Танечка — когда он был недоволен. Таня — когда у нас все было нормально. Танюша — когда он любил.

— Градов, угомонись уже! Угомонись. Мы бывшие муж и жена. У нас ничего с тобой нет общего. Не надо никуда бежать, никого спасать. Честное слово, я тебя прошу, пожалуйста, успокойся.

Но чем больше я говорила, тем сильнее багровела кожа на лице Павла. Мне кажется, в какой-то момент его бы хватил инсульт, если бы я его не усадила на стул в кухне и не вытащила тонометр.

— Вот, вот, доорался! Молодец! Сто шесдесят на сто двадцать семь! Паш, ты что делаешь? — Спросила я зло.

— Ничего я не делаю. Пытаюсь избежать максимально всякого дерьма.

— Паш, ты понимаешь, что у тебя давление? — Спросила я зло и сорвала с руки манжету.

Паша отмахнулся.

— Давление, печень, сосуды. Да что уж, похороните меня.

Я скосила на него глаза и покачала головой.

— Так, сейчас я дам тебе таблетку. Ты только успокойся.

— Тань, не надо мне давать никаких таблеток. Меня врач этими таблетками почивает, как не знаю что.

— Ну, а почему ты их не пьёшь?

— Да потому, что их не ты мне приносишь. — Совсем обозлившись, рявкнул бывший муж.

Я растерянно выпустила тонометр из рук. А Паша поняв, что он ляпнул лишнего, сделался ещё агрессивным. Резко подскочил со стула, задвинул его ногой за стол и выматерившись, пролетел мимо меня к выходу.

— Паш, таблетка! — Крикнула я ему вслед, но услышала злое и нервное.

— Не надо! Перебьюсь!

— Я же предлагаю.

— Да пошли вы с врачом, знаешь куда?

— Паш, а когда ты мою квартиру освободишь? — ляпнула я не подумав и в коридоре что-то упало.

Глава 38

Павел.

Я выронил из рук обувную ложку и скосил глаза на вход из зала.

Чёртова обувная ложка и то была свидетельством и напоминанием о нашей с Таней жизни.

У Полины в три года был какой-то бзик на эти обувные ложки и мы со здоровенной, которая на сорок сантиметров, ездили даже на море. Она её с собой везде таскала, не могла расстаться.

Я тяжело вздохнул и увидел как Таня вышла в коридор. Смотрел на неё пристально и понимал, что заезжать ей в квартиру, где я был не самым честным человеком — последнее дело. Особенно ярко в голове встало воспоминание, из-за чего я попал в больницу: ночь с Раисой.

Дерьмово.

— Ну так что? — Таня вскинула бровь, сложила руки на груди.

Всем своим видом показывала, что она ждёт от меня ответа и пока его не дождётся, она не успокоится.

— Когда я могу заехать в свою квартиру? — Ещё раз акцентно произнесла она, заставляя меня тяжело задышать.

— Я… Это… — Все моё красноречие куда-то улетучилось.

Вероятнее всего, это было на нервной почве. По факту я ощущал, что это просто стыд. Стыд затопил меня от макушки до пяток.

— Я куплю тебе новую квартиру.

Таня отставила левую ногу в сторону, переместив вес на правую, сделавшись ещё более уверенной в этой позе. Покачала головой.

— Мне не нужна другая квартира. Я хочу свою. Понимаешь? Примерно как ты хочешь обратно в семью, так и я хочу обратно в свою квартиру. Достаточно прямая аналогия?

Я тяжело вздохнул, покачал головой.

— Нет, Тань, эта аналогия вообще ни к чему не относится. Давай будем реалистами. Тебе не нужна эта квартира. Я тебе куплю лучше, в более престижном месте. Более большую по квадратам и все будет шикарно. Прям вот на днях съезжу и куплю. Все хорошо? Договорились?

Взгляд похолодел. Укоризненная улыбка застыла на её губах. Она так смотрела на меня, когда знала, что я вру. Хотя врать я умел в идеале, но только у Тани была вот эта чуйка, которая отделяет меня от совсем закостенелого лжеца. Она когда на меня смотрела, мне сразу становилось не по себе и я прекращал очередное выступление.

— Нет, Паш. Не договорились. — Качнула она головой. — Мы настолько с тобой не договорились, что ты отсюда не выйдешь, пока не ответишь на все мои вопросы.

— Я не собираюсь ни на какие вопросы отвечать. Ты спросила, я ответил. Достаточно. Нет ничего плохого в том, что я куплю тебе новую квартиру.

— Что ты мне врёшь? — Выстрелом в упор прозвучали слова жены. — Прекрати врать. Во-первых, я не твоя полоумная Раиса, которая не может отличить, что ты пытаешься выдать ложь за реальность. Во-вторых, я тебя знаю чёртову прорву лет. Я знаю как ты себя ведёшь, когда ты зол. Я знаю как ты себя ведёшь, когда ты спать хочешь. Я прекрасно знаю как ты себя ведёшь, даже когда ты врёшь — у тебя дёргается правый уголок губы. А ещё ты нервозно пытаешься спрятать руки в карманы, потому что при игре в покер, когда ты лжёшь, тебя быстрее всего выдают руки. Ты начинаешь расковыривать средним пальцем на большом заусенец. Зная об этом, зная о том, что тебя руки выдают, всегда их прячешь. Ты даже в покере не берёшь карты, ты просто в них заглядываешь, и все.

Я тяжело вздохнул.

— А теперь отвечай. — Таня сделала шаг ко мне и всем своим видом показывала боевой настрой: либо я действительно все ей отвечу, либо я просто не выйду из дома. — Отвечай немедленно. Что ты все врёшь? Что ты все выкручиваешься? Зачем тебе этот чёртов развод понадобился Градов? Не будь тёлкой, немедленно отвечай, объясняй, рассказывай. Что такого в твоём королевстве случилось, что ты после стольких лет жизни со мной, хорошей жизни, Паш! У нас была хорошая жизнь. У нас две чудесные дочери. И ты вдруг решил взбрыкнуть и завести себе молодую девку? Даже не пытайся мне втюхать тему с тем, что седина в бороду, бес в ребро.